Глава 31
Внутри бушевала адская смесь из возмущения, обиды, злости и разных неприятных догадок о том, кто может стоять за Золушкиной травлей. Любовную тоску на время заблокировал в организме, не до нее пока… Сейчас нужно выяснить правду. Кто посмел за моей спиной творить такую дичь? И боюсь, выводы напрашивались самые печальные. Ах, отец, какой же ты подлец! И, скорее всего, не только он отличился. Без матушки явно не обошлось.
Ну я вам устрою, дорогие мои родители, разбор полетов.
– Алло, отец, ты где сейчас? Хочу с тобой поговорить.
– Через пять минут буду дома.
– Хорошо, я тогда тоже еду в особняк.
– Сын, у тебя что-то случилось?! Голос напряженный.
Да, папа, ваши козни меня сильно напрягли.
– Дома поговорим. – И отключил звонок.
Пока ехал в особняк, внутри зрела, копилась плохо поддающаяся контролю ярость, потому что в голове застряли пропитанные болью Золушкины слова: «Разве не твои люди поставили перед Надеждой Николаевной условие, что спонсорская помощь холдингом «Родные просторы» гимназии номер семь будет оказываться только в случае моего увольнения? Разве не твои люди приходили к Вере Ильиничне с предложением оплатить ей ремонт и лечение в дорогом санатории, если она выставит меня за дверь?! Ты хоть представляешь, как мне было больно?!» А еще мне постоянно виделись прекрасные, бездонные от слез серо-зеленые, упрекающие и негодующие глаза.
Мое семейство в полном составе расположилось в гостиной. Даже Настя сидела рядом с маман и что-то ей показывала в своем телефоне. Судя по лицам, все довольны и счастливы, и никого не мучает совесть за то, что они хотели сжить со свету одинокую сиротку, которую, кроме маленького мальчика и бабушки-старушки, даже некому защитить. Я, болван, оказался никудышным защитником.
– Игорешка, привет, – радостно поприветствовала меня мама. – Рада тебя видеть, давно ты к нам не заглядывал. Иди сюда, поцелую блудного сына.
– Без «решек»! – Рявкнул я. – Мама, ты прекрасно знаешь, что я ненавижу все уменьшительно-ласкательные варианты своего имени.
– Ладно-ладно, Игорь, ты чего такой взвинченный приехал?
– Чего я такой взвинченный?! – грозно заревел я, матушка даже вздрогнула от моего богатырского ора. – Настя, выйди, пожалуйста, и я расскажу моим дорогим родителям, почему такой злой посмел явиться перед их светлыми очами.
– Не буду выходить, – заупрямилась самая младшая Богданова, – я уже взрослая… Могу при любых разговорах присутствовать.
– Выйди, я сказал! У меня к родителям накопились серьезные вопросы.
– Мама, папа, он меня прогоняет, – стала ныть сестренка.
– Я сейчас тебя выволоку и закрою в твоей комнате, – грозно двинулся в сторону сестры.
– Мама, скажи ему, – обратилась к родительнице за поддержкой Настя.
– Настюш, выйди, пожалуйста, – правильно рассудила матушка. – Игорь и так злой, не стоит увеличивать степень его недовольства.
Настя показала мне язык, но все-таки, оторвав свою худосочную задницу от дивана, решила удалиться. Правильное решение, не хотелось бы разрушать родительский авторитет перед девочкой-подростком.
Прежде чем атаковать так расстроивших меня родственников, подождал, когда за сестрой закроется дверь.
– Дорогие мои, какого хрена вы вмешиваетесь в мою жизнь?!
– Игорь, выбирай, пожалуйста, слова, когда разговариваешь с родителями, – величественно-недовольно скривился папа.
– У меня просто не хватает слов, чтобы выразить свое возмущение на ту дикость, которую вы творите за моей спиной.
– Не понимаю, о чем ты говоришь?! – рявкнул отец.
Странно его возмущение, мне думалось, что именно Станислав Антонович был инициатором открывшейся на мою Золушку охоты.
– Я сейчас объясню. В школу, где работает Дарья Мельникова, пришли люди от нашего холдинга и сказали, что дельнейшая благотворительная помощь возможна только при условии, что Золушку уволят. Как это понимать, я спрашиваю?! – заорал так, что еще немного, и многочисленные французские окна гостиной разлетелись бы к чертям собачьим.
Отец побагровел, бросил взгляд на маму, глазки которой забегали, что-то высматривая на полу гостиной.
– Напомни, сынок, Даша Мельникова – это та учительница, которая обозвала папу мерзавцем и плюнула ему прилюдно в лицо? Очень наглая и беспардонная девица.
– Вам прекрасно известно, почему она так поступила. Не надо прикидываться невинными овечками!
– Пожалуйста, Игорь, – предупреждающе вытянул руку отец, – давай обойдемся без криков.
– Хочешь выглядеть перед всеми хорошим, папа?! Поэтому в прошлом предпочел откупиться? Нет, Станислав Антонович, не получится. Да как ты мог, как мог?! Сначала поступил так чудовищно трусливо и подло, а потом, когда тебе напомнили о неприятном поступке прошлого, решил лишить девушку работы и жилья.
– Какого жилья? – нахмурил брови отец. – Разве у Даши Мельниковой есть собственное жилье?
– Люди от холдинга пришли не только в школу, где она работает. Пытались подкупить хозяйку квартиры, которую снимает Даша, хотели, чтобы Вера Ильинична выставила ее за дверь.
Отец бросил вопрошающий взгляд в сторону мамы. Точно без матушкиного участия не обошлось.
– Как можно быть такими жестокосердными?! Вам не стыдно воевать с девочкой, которая во многом благодаря тебе, отец, не видела в жизни ничего хорошего, которая пытается просто честно жить и работать? Тебя так обидел плевок лицо?! Или не понравилась она в качестве моей возлюбленной?! Знаешь, папа, сейчас мне нестерпимо хочется повторить ее поступок и плюнуть в твою высокоблагородную морду!
Отец после моей тирады заметно напрягся, даже побледнел.
– Игорь, не говори слов, а уж тем более не делай поступков, о которых потом будешь жалеть, – встряла матушка. – Насколько я помню, плевок – не единственный грех той девицы. Чего ты так о ней печешься?! Она ведь тебе изменила.
– И поэтому вы решили сжить Золушку со свету?! – уже злобно рычал я.
– О, пожалуйста, не драматизируй, Игорек, – отмахнулась родительница.
Чуть ли не застонал в голос, опять этот бесящий «рек» возник.
– Я, как мать, должна была предпринять меры, чтобы удалить эту девушку из зоны твоей видимости.
По спине поползли противные колючие мурашки. Вот как, значит, не отец, а мама была главным инициатором Золушкиной травли.
– Папа, ты знал об этих мерах?!
Родитель нечего не ответил, лишь сильнее нахмурил свои густые брови.
– Не знал, – совершенно спокойно, даже с какой-то наглостью произнесла мама. – Папу еще терзает чувство вины за ту аварию, он бы вряд ли согласился меня поддержать. А Баринова мне хорошая подруга, она, конечно, поняла мою материнскую озабоченность. Но директор школы удивила, не захотела увольнять твою ненаглядную Золушку, да и хозяйка тоже заупрямилась.
Завтра же презентую Надежде Николаевне и Вере Ильиничне огромные букеты цветов.
– Тома, не надо было вмешиваться, – расстроенно покачал головой отец, – ты повела себя как первостепенная стерва. Игорь прав.
– А по-вашему, я должна была радоваться, что мой сын влюбился в никчемную, сексуально несдержанную девицу, мечтающую забраться к нему в кошелек?!
Грохнул кулаком по близстоящей ко мне стене.
– На каком основании такие выводы, мама?! Ведь ты совершенно не знаешь девушку, даже ни разу с ней не поговорила.
– Я знаю людей. Кроме того, наслышана об ее алчной семейке. Папа, пытаясь загладить свой грех, им столько денег отвалил.
От материнских слов, убежденности в своем превосходстве мне стало тошно и холодно.
– Мама! – заревел, точно раненый медведь. – Ты судишь только поверхностно. Дашке ничего не досталось из тех денег: что не пропил папаша, присвоила мачеха. Она училась, самостоятельно поступила в университет, получила красный диплом, работала. Дашка с семнадцати лет самостоятельно себя обеспечивает.
– Ага, вот ей и захотелось найти себе спонсора.
Родительница просто непробиваемая.
– Мама, перестань говорить гадости! Даша очень красивая девушка, и при желании спонсоры в очередь бы выстраивались, желая ее побаловать.
– А ты проверял отсутствие спонсоров? – язвила мама.
– Конечно проверял, и, думаю, отец тоже. Изучил от и до Золушкину биографию. Никаких спонсоров и меценатов у Даши Мельниковой не было, ей даже родители ничем не помогали.
Проверял не только теоретическим, но и эмпирическим путем, я ведь был у Золушки первым мужчиной. Только вот застарелую любовь со сводным братом безопасники проглядели.
– Ой, господи, сын, какой ты наивный. Тридцатилетний лоб, а купился на псевдоневинную деревенскую простушку.
– Да, купился, – скрипя зубами, произнес я. – Потому что Даша искренняя и настоящая, у нее, в отличие от вас, есть совесть и принципы.
– Хочешь сказать, что она была с тобой не из-за денег, а по большой чистой любви? – пренебрежительно фыркнула мама.
Снова грохнул кулаком по стене. Надеюсь, она выстоит, не разрушится от силы ярости, бушующей внутри.
– Точно не из-за денег. За все время, что мы были вместе, Дашка ничего у меня не попросила. Наоборот, даже возвращала мои подарки. Перед юбилеем холдинга «Родные просторы» я дал ей карточку, на которой был почти миллион рублей. Золушка только платье для бала купила и потом, когда мы поругались, даже рубля оттуда не сняла.
– Она просто более хитрая. Сынок, чтобы быть уверенным в женской любви, жениться надо на ровне.
– На ровне?! – пуще прежнего вызверился я. – Ты о Лике сейчас говоришь? Забудь о ней, мама, на принцессе я никогда не женюсь. Вот кто действительно со мной из-за денег, это Афанасьева. Уверен, если бы ей подвернулся кто-нибудь богаче и круче по положению, Лика моментально бы переметнулась. А самое главное, не люблю я ее, мама, не уважаю, не вижу матерью моих детей – более того, она мне противна.
– Жаль, на мой взгляд, Лика очень достойная девушка.
Мама просто непрошибаема в своей надменности.
– Вот что, дорогие мои родители, вы должны извиниться перед Дашей Мельниковой. Ты, папа, за свою подлость тогда, а ты, мама, за свою высокомерную жестокость сейчас.
– Что я должна сделать?! – поперхнулась от возмущения матушка. – Повиниться перед этой нищей деревенщиной, наставившей рога моему сыну? Ты соображаешь, что требуешь?!
– Соображаю, – прошипел грозно я. – И не надо, пожалуйста, оправдывать свою подлость материнской заботой. Напоминаю, я уже большой мальчик и сам в состоянии разобраться, какая мне девушка нужна. Пока вы не извинитесь перед Золушкой, не звоните, не зовите в гости, вообще забудьте, что у вас есть сын! Причем я сейчас совершенно не шучу.
– Игорь, ну знаешь, будь, пожалуйста, поосторожнее в своих высказываниях, – выразил отец свое высокоблагородное недовольство.
– Я все сказал. Хотя нет, кое-что упустил: если вы этого не сделаете, из холдинга я тоже уйду.
– Куду уйдешь?! – испугался отец.
Конечно, он привык во всем на меня полагаться. Я его правая рука, нога, а временами даже голова.
– Найду куда. Разделим активы, и я открою свой собственный бизнес.
Вот сейчас, кажется, действительно напугал, у мамы на лице откровенная паника, отец хмурый и недовольный.
Повернулся, намереваясь покинуть гостиную особняка и родителей, которые так меня разочаровали, что хотелось плюнуть им в лицо.
– Игорь, немедленно вернись! – истерила матушка, вскочив с дивана. – Хочешь сказать, что эта девчонка, дочка алкоголика, тебе дороже родителей?
Остановился, обернулся.
– Дорогие мои, я вас безмерно люблю. Но мне хочется уважать и гордиться своими родителями. Как я гордился дедом, который всегда старался поступать с людьми по совести. А вы?! Откуда это высокомерное чванство и жестокость?! Готовы сжить со свету честную девушку только потому, что считаете ее недостойной своего сына? Мне стыдно, горько и противно. Вы понимаете, меня тошнит от собственных родителей.
– Вы с Дашей помирились? – спросил отец.
– Нет, не помирились… У нее сейчас слишком много претензий, это раз. А два… второе вас совершенно не касается. Одно скажу: эту девочку я очень люблю и еще повоюю за нее с конюхом.
***
– Игорь Станиславович, надо поговорить.
– Да, конечно, Евгений Викторович, жду тебя в своем кабинете. Что там, Золушка плохо себя вела?! – не смог удержаться от вопроса.
– Нет, тут несколько другое.
– Что другое?! – Стало еще более любопытно.
– Сейчас приду, расскажу все по порядку, – отшил мои пытливые порывы безопасник.
Да что ж там такое «другое» может быть?! Заметался по кабинету, не в силах утихомирить бурю нестерпимого интереса внутри. От желания как можно быстрее получить информацию всего ломало. Хорошо, что Евгений Викторович не стал продлевать мою агонию и уже через пять минут появился в кабинете.
– Ну? – нетерпеливо бросил я.
Однако заместитель службы безопасности холдинга предпочел сначала войти, сесть на стул и достать из папки какие-то документы.
Очень хотелось схватить его за плечи и трясти, чтобы безопасник больше не смел действовать так неторопливо. Ладно, Игорь, успокойся, прояви выдержку, ты же не прыщавый юнец, изнывающий от любопытства, а солидный босс большого холдинга в ожидании информации. Тоже сел за свой рабочий стол.
– Игорь Станиславович, ты хотел прослушать разговоры своей Золушки и ее сводного брата.
– И-и-и? – Нетерпение забурлило с новой силой, даже воздуха перестало хватать. А чертовы лопасти, бух-бух, со скоростью завертелись внутри.
– Боюсь, это невозможно, – с непроницаемым лицом ответил Евгений Викторович.
Скривился, словно Евгений Викторович затолкал мне в рот целую горсть лимонов.
– Она все-таки поменяла телефон. Никогда не встречал более упрямой девушки.
– Нет, телефон тот же самый.
– Тогда какого черта?! – бесился от непонимания я. – Золушка каким-то образом удалила программу отслеживания?
– И это тоже нет, на месте программа. Просто Дарья Мельникова вообще с ним не общается.
– Не понял?!
– Мы сделали распечатку ее телефонных звонков. Так вот, за время вашей разлуки они ни разу не созванивались.
– Не понимаю… – по-страшному тупил я. – Что, ни одного звонка?!
– Именно так, за этот период ни Дарья, ни Олег друг другу не звонили. Более того, я копнул дальше: за весь год Золушка позвонила своему сводному брату только один раз, в его день рождения. Причем звонок был продолжительностью всего две минуты. А он ей даже в день рождения не позвонил.
– Как-то не очень похоже на влюбленных, – задумчиво протянул я, тарабаня пальцами по деревянной поверхности стола.
– Вообще не похоже. Я бы даже сказал, что на близких родственников тоже мало походит.
– Может, она с ним через телефон своей хозяйки общается?!
– Телефон Веры Ильиничны в контактах Олега Журбы не значится. Зато у него в контактах множество телефонных номеров других женщин, гораздо более молодых и больше подходящих ему по возрасту. Не менее двадцати.
– И что, он со всеми перезванивается? – прямо подивился такой любвеобильности.
Я даже в студенческие годы не был таким прожженным бабником.
– Не со всеми, но со многими.
– Ни хрена не понимаю. – В замешательстве запустил пальцы в волосы. – Евгений Викторович, я своими собственными глазами видел сначала запись, где Даша Мельникова целует этого урода, потом ее обнаженную в объятьях сводного брата. Причем речи о насилии ни в первом, ни во втором случае не было.
– Да, очень странно, – протянул безопасник, задумчиво почесывая чисто выбритый подбородок.
– Более чем… Может, существует еще какой-то третий телефон?
Евгений Викторович сморщил свой нос и отрицательно замотал головой.
– Уж слишком по-шпионски получается. На учительницу совсем непохоже, а для того никчемного шофера, ее брата, чересчур мудрено.
Не понимаю, совершенно нечего не понимаю! В злости даже ткнул кулаком по столу. Если они с Олегом даже толком не общаются, то как Дашка могла позволить эти засосные поцелуи и постельные кувыркания? Она ведь наверняка в курсе его многочисленных любовных похождений. Неужели ее детская любовь такая сильная, что Золушка даже через свою непомерную гордыню готова переступить? Или же ее гордость только со мной проявляется? Может, Дашка сознательно хотела сделать мне больно? Вдруг это такая изощренная месть с ее стороны? За невозможностью достать отца, мстит сыну.
– Ни хрена не понимаю, – снова в замешательстве шептал я.
– Н-да, очень странная ситуация, – согласился с моей растерянностью заместитель службы безопасности холдинга «Родные просторы».
– А как Даша Мельникова вела себя эти полторы недели наблюдения?
– Я бы сказал, что для молодой и очень симпатичной девушки довольно скучно. Дом, работа, походы в магазин за продуктами, в аптеку разок бегала, со старушкой своей в субботу церковь посещала, а в воскресенье они вместе около дома гуляли и очень мило о чем-то болтали. Не все родные так со своими бабушками ладят. За полторы недели Даша Мельникова только раз встретилась с мужчиной, если, конечно, не считать мальчиков второго «В» гимназии номер семь.
Надо признать, в некоторых мальчиках мужественности поболее, чем у прекрасных принцев, будет.
– Причем знаешь, шеф, мужчина этот, с которым виделась Золушка, очень нахально себя вел, хватал девушку, прижимал к себе, что-то ей высказывал и даже, представляешь, целовал.
Пальцы в приступе слепой ревности агрессивно сжались в кулаки.
– Кто такой?! – тут же взбешенно заревел я. – И почему твои наблюдатели не вмешались?!
– Сейчас увидишь, что за фрукт. – Почему-то веселый безопасник передал мне фотографии.
Догадался еще до того, как взглянул на фотографии. Ну конечно, на всех изображениях был я. Блистательно улыбающийся, дергающий Золушку за локоток, полонивший прекрасную Дашу Мельникову в свои объятья и тающий от умиления, потом хмурый, что-то серьезно выговаривающий девушке, защищающейся от меня дамской сумочкой. А фотографии нашего поцелуя хоть на конкурс отправляй, очень проникновенные и чувственные получились.
Мои губы расплылись в довольной и, подозреваю, немного идиотской улыбке.
– Парни как-то не решились вмешаться. – Безопасник теперь уже в открытую подхихикивал. Потом, вспомнив о серьезности, крякнул.
– Мы с Золушкой неплохо смотримся вместе.
– Безусловно. И кстати, шеф, за последний год Золушка регулярно перезванивалась только с одним мужчиной.
– Со мной.
– Нет, с тобой пару месяцев. Более-менее регулярно Даша Мельникова звонила своему отцу. Конечно, она могла общаться с мужчинами через телефон Веры Ильиничны, хозяйку мы не проверяли. Мессенджеры тоже не следует исключать, тут, правда, сложно отследить. Но я дал задание одному хорошему программисту. Только что-то мне подсказывает, босс, твоя Золушка совсем не похожа на прожженную сердцеедку.
– Н-да, совсем не похожа. Но, Евгений Викторович, я ведь никогда не страдал галлюцинациями, и зрение у меня стопроцентное. Что за фигня такая, не могу понять. Ясно одно: пришла пора встретиться с этим конюхом и хорошенько потолковать. Найди мне парочку крепеньких ребят: боюсь, разговор серьезный предстоит.
– Сделаем, шеф. Все данные об Олеге Журбе, что удалось собрать на данный момент, находятся в папке. Вообще малопримечательная личность. Чем он мог зацепить Дашу Мельникову, совершенно непонятно. Что касается твоего последнего вопроса по Афанасьеву, за такое короткое время стало понятно одно: он в долгах как в шелках.
Удивленно присвистнул.
– Как так? Я думал, у Владимира Сергеевича вполне успешный бизнес.
– Как выяснилось, не совсем. Рестораны убыточные, на строительство завода компания «Продуктовый дом» набрала кучу кредитов, а тут пандемия, что-то там у него застопорилось, вовремя не смог запустить. Торговая сеть, конечно, приносит доход, но не достаточный, чтобы погасить кредиты. Кроме того, Афанасьев последнее время в казино пристрастился играть, там большие суммы спускал. Боюсь, без существенных денежных инвестиций «Продуктовый дом» долго не протянет.
Теперь понятен такой большой интерес Владимира Сергеевича к моей личной жизни. Надеялся при помощи нашей свадьбы с Ликой подправить свое финансовое состояние. Да облом с дядей Володей случился: я влюбился… Не в его дочь, к ней я особо никогда ничего не чувствовал, просто Лика казалась мне, как и многим другим, идеальной девушкой на роль моей жены. Но потом я встретил Золушку… И все, сушите весла, наглухо траванулся ее обаянием. Маленькая миленькая ведьма заколдовала меня страшным проклятием мужской верности. (3303c)
– Интересно, отец знает о пошатнувшихся делах своего друга? – рассуждал вслух я. – Наверняка нет. Очень странно… Видеозапись с поцелуями Золушки и конюха мне показал именно дядя Володя, причем буквально за несколько часов до того, как я хотел сделать Даше Мельниковой предложение. И сразу же Золушка узнает правду про неприятные дела минувших дней. Еще и Лика говорит ей кучу гадостей. А потом я застаю любимую в объятьях ее сводного брата-конюха. Евгений Викторович, не слишком ли много откровений для одного вечера?
– Перебор, – лаконично подтвердил мои опасения заместитель безопасности холдинга «Родные просторы».
– Вот-вот, перебор, а значит, напрашивается вопрос: случайны ли все эти злоключения? – Задумчиво потарабанил пальцами по деревянной поверхности стола. – Слушай, посмотри, есть ли какая связь между семейством Афанасьевых и семейством Золушки?