Глава 32
Конюха приволокли на один из складов отделения «Великомихайловское» уже довольно потрепанным. Симпатичный парень, блондинистый, голубоглазый, но не смазливый, как молодой ДиКаприо, черты лица слегка грубоватые, более мужественные. А быть может, мужественности ему придавали разбитые губы и рассеченная левая бровь.
– Это вы его так разукрасили? – уточнил я у крепеньких парней из службы безопасности, которых подобрал Евгений Викторович.
– Нет, кто-то до нас успел с ним поработать.
Какой конюх, однако, популярный парень: и девушки за ним бегают, и парни рожу не прочь намять. Впрочем, второе, скорее всего, является следствием первого.
Вышел из темноты, чтобы герой-любовник смог полностью мной полюбоваться и заодно наложить в штаны от страха. Моему принцевскому самомнению совсем не нравится, когда какие-то придурки, во-первых, покушаются на мое, а во-вторых, словно идиота, водят меня за нос. Я ведь до ситуации с Золушкой мнил себя довольно умным парнем. А тут запутался в трех соснах и до сих пор не могу найти разгадку.
– Мне кажется, ребята, которые мяли парня перед нами, явно недоработали. Ну что это такое, – притворно сокрушался я, – фингал только под одним глазом, и зубы все целые. Надо подправить.
Конюх, удерживаемый двумя амбалами из службы безопасности, явно занервничал, побледнел, даже позеленел, бедненький.
– Чего вы хотите? – глухо прошептал разбитыми губами поганистый сводный брат моей Золушки.
– Усовершенствовать твою внешность отсутствием передних зубов. Но не переживай, многочисленные девушки из контактов твоего телефона наверняка сочтут тебя еще более брутальным. Ведь главное в мужчине не зубы. Впрочем, если разговор мне не понравится, возможно, придется прибегнуть и к более кардинальным усовершенствованиям. Как думаешь, ты будешь нравиться девушкам без главного?! Хочешь, устрою?! Отобью, на хрен, все, что ниже пояса! Ты все равно этим местом совсем неразумно пользуешься. Сволочь, зачем на мою девочку залез?! – вдруг заорал я.
Олег вздрогнул от моего богатырского крика и, не желая усовершенствований, попытался вырваться, но, конечно, у него ничегошеньки не получилось, ребят Евгений Викторович крепеньких подобрал.
– Я-я не знал, что Дашка твоя…
– Плохо, – пожурил совершенно искренне, – прежде чем с девушкой в постели кувыркаться, надо собирать информацию, иначе ведь и правда можно без бубенцов остаться. Я, конечно, бизнесмен, не бандит, и если со мной по-хорошему, то, возможно, обойдемся без крайностей, точнее, не дойдем до главного. Просто ответь мне честно: что у тебя было с моей Зо… Дашей Мельниковой?!
Конюх притих, задумался, глаза свои голубые к полу отпустил. Прямо почувствовался тугой скрип его мозгов, как в них прокручивались, пытаясь придумать ответ, цеплялись друг за друга колесики с зубчиками.
С грустью подумалось: видимо, придется сегодня почувствовать себя бандитом.
– Я-я не виноват, она сама на меня вешалась.
Н-да, думал-думал, но ответ неправильный придумал. Дурнем я был чуть больше месяца тому назад, когда повелся на утверждение его жабистой сестры о большой, еще с детства идущей влюбленности Золушки к сводному брату. Теперь меня так просто не проведешь. Конечно, я парень миролюбивый, драться люблю только на тренировках, но сейчас не удержался и хорошенько вмазал сводному скоту. У меня еще с той памятной ночи руки чесались.
Конюх затрепыхался, заматерился, а когда я добавил, заскулил, бедненький. Удар у меня крепкий, с шести лет ведь дзюдо занимаюсь.
– Так вешалась, что за целый год позвонила только один раз на твой телефон?! Согласись, не очень похоже на большую любовь. Олежка, ты, видимо, не понял, я хочу слышать правду. Объясни, мне, пожалуйста, как так получилось, что я видел вас целующимися и голыми в постельке?
– Господи, зачем я в это влез? – простонал конюх.
– Во что влез?! – заорал я так, что, кажется, стены сейчас почти полупустого склада содрогнулись.
– Это все она, я бы к сводной и на десять метров не приблизился, если бы знал, с кем Дашка встречается.
– Кто «она»?! – снова проверял своим ором стены склада на прочность.
– Да Сонька же, систер ни лицом, ни фигурой не вышла, всегда Дашке завидовала. Предложила мне подшутить.
Золушкину сводную сестру я видел только два раза, но хорошо помню ее маньячный взгляд. Такая способна на любую подлость. По спине пробежал противный холодок. Ох, чувствую, услышанное мне не понравится, но лучше основательно отравиться правдой, чем продолжать страдать и быть дурнем.
– Подшутить?! – снова ревел я. – Как подшутить?!
– Ну типа отошлем ее парню компромат. Но если бы я знал, с кем Дашка встречается, и на километр бы не приблизился.
Одно радует: расстояние неприближения становится все больше.
– Зачем тебе это было нужно? – недоумевал я. – Так жестоко шутить над сводной сестрой. Ты же не подросток, мужик уже здоровый. По тебе куча девок сохнет. Зачем?! – опять раздался в помещении склада мой крик.
– Черт попутал, – хрипя, признавался конюх. – Дашка вредная, всегда нос свой задирала, от меня шарахалась, словно я навозом измазан. Язвила постоянно, когда-то половой тряпкой по морде отхлестала.
Узнаю свою строптивую и отважную девочку. Первым почувствовал облегчение: значит, не было никакой еще с детства идущей любви, раз она его тряпкой половой хлестала. Потом пришла злость: но какая же скотина ее брат, из-за своего уязвленного самолюбия так шутить над девушкой. Не сдержался, не стал напрягать ребят кулакомаханием, еще раз вмазал конюху по его красивой башке. Мое чувство юмора не понимало прикола подобных шуток.
– Я же правду говорю, зачем бьешь? – обижалась сводная дрянь моей Золушки.
– На видео, которое мне показали, все выглядело так, будто Даша сама тебя с удовольствием целует.
– Она и целовала с удовольствием, пока не проснулась. Дашка спала в тот момент, когда я к ней полез. Наверное, снилось чего.
– Игорь, ты чего распереживался? Что со мной может случиться? Тем более выходить из дома я никуда не собираюсь.
– Ладно, Дашунь, ложись спать, утро вечера мудренее. Я буду думать о своей Золушке и поэтому непременно тебе приснюсь.
– Обещаешь? – помнится, полушутя-полусерьезно спрашивала Золушка.
– Обещаю. Обещаю, приснюсь и буду целовать свою девочку, долго-долго, горячо-горячо, сладко-сладко.
Черт, кажется, Дашка думала, что со мной целуется.
– У нее такие вкусные, мягкие губы, трудно было остановиться.
Кому он рассказывает, я все знаю о сладости аленького цветочка Золушкиного рта. Придурок, зачем он это рассказывает?!
Внутри грозным бураном завыла ревность. Замахнулся, чтобы еще дать по красивому мужскому лицу, но в последний момент руку отвел, не стоит мешать конюху откровенничать.
– А потом, когда Дашка поняла, что к чему, так мне морду расцарапала – на людях стыдно было появиться.
Моя маленькая смелая Золушка, не побоялась с этим боровом сразиться.
– Так, с видео понятно. А что произошло тем вечером, когда я видел вас обнаженными в постели?!
Олег сплюнул кровью, на смазливо-глуповатом лице появилась задумчивость.
– Правду говори, скотина! – громогласно кричал я.
– Да Сонька опять же меня втравила.
Какой послушный братик, Олежка-дурачок беспрекословно участвует во всех каверзах жабы-сестрички.
– Сказала, давай Дашку голой пофоткаем. Ну, я разозленный был за прошлый раз, когда сводная мне рожу расцарапала, согласился сдуру.
– И что, Золушка… точнее, Даша была не против участия в этой эротической фотосессии? Вы ей чем-то угрожали?! – высказал предположение я.
Снова колесики в русой голове сводной дряни заскрежетали, заскрипели. Думает, как правдоподобно соврать или как помягче сказать, чтобы я не взбесился и окончательно не съехал с катушек.
– Это все Сонька виновата, она ее чем-то опоила, Дашка отрубилась, мы ее раздели…
Такое ощущение, что мне тяжелым мешком или чугунной сковородкой по голове долбанули, а потом еще для верности под дых кулаком. Боже, какой я идиот! Боже, какие ее сводные сволочи! Злость запульсировала в голове, прошлась шипучей лавой по венам, застила глаза темной ядовитой пеленой. Съехал, никакие катушки не способны удержать мою ярость. Стал бить этого отморозка по телу, по его, млять, привлекательному лицу. Пофиг куда. Пусть знает, что нельзя так поступать с моей девочкой, ни с кем нельзя так поступать!
– Игорь, Игорь, остынь немного, – вмешался Евгений Викторович, оттаскивая меня от сводной мерзости.
– Что ты с ней сделал, козлина, признавайся?!
– Ничего не сделал такого: когда увидел, кто за Дашкой приехал, испугался. Я не насильник, за мной и так бабы табунами бегают.
Каким же болваном я был. Почему так сразу поверил в эту инсценировку?! Какого рожна, спрашивается?! Ведь Золушка привлекла меня своей искренностью, чистотой, честностью, принципиальностью и горделивостью… Почему я вдруг поверил, что все эти качества – игра, а картинка перед моими глазами – правда? Материалист до мозга костей, привык доверять фактам, а не ощущениям и чувствам. Обманули Игорька на четыре кулака. Только не Дашка-милашка, а ее сводный гад и сводная жаба. Сестрой и братом их язык не поворачивается назвать. Несмотря на то, что в складе было довольно пыльно, опустился своей обтянутой дорогим костюмом блистательной задницей на какой-то мешок. Открывшаяся правда просто подкосила. Такое ощущение, что это не я конюха бил, а он на мне живого места не оставил. Боже, как же я перед Дашкой виноват… Каким эгоистичным дурнем был. Схватился за голову: сколько же всего вынесла эта девочка в тот день! Шла такая окрыленная, влюбленная, я же встретил ее каменным истуканом, потом Лика наговорила гадостей (унижать и третировать людей она умеет как никто другой), затем ей открыли правду про виновность моего отца в смерти ее матери. А в довершение – сводные мерзости со своим спектаклем. Она ведь подумала, что я ее бросил? Золушка ведь совсем не понимала причину моей холодности? Бедная моя девочка.
Только сука-конюх явно недоговаривает. Наверняка они с сестрой затеяли такую низость не только ради забавы. Слишком сложно, слишком подло. И Сонька не фотографировала их в доме, а поджидала меня на крылечке. Нет, увиденную мной в окошке сцену нельзя списать на случайную фотоссесию, на которую я так неудачно попал, это был эксклюзивный спектакль для меня, сиятельства. Спектакль, рассчитанный на мою гордость и уязвленное самолюбие. Это был точный, до мелочей продуманный, тщательно выверенный удар, чтобы разлучить нас с Золушкой. Мне показали ее измену с конюхом, Дашке сказали, что она для меня временное развлечение, и открыли правду про смерть матери. Сделали все, чтобы у нас даже мысли не возникло о примирении. Владимир Сергеевич утверждал, что видео сделали его люди, которых он нанял проследить за недостойной Золушкой (он ведь обо мне как о сыне переживает), а конюх немного другой вариант выдал. Теперь понятно, кто был режиссером этого спектакля: человек, который показал мне видео. Точнее, папа и дочка Афанасьевы решили, что моя любовь к Золушке стала угрозой осуществления их далеко идущих планов. Пока непонятно только, участвовали ли в этом спектакле мои родители. Отец точно нет, он не дурак подставляться под такое публичное унижение.
– Вы ведь не просто для потехи решили фотосессию устроить. Так ведь?! – И посмотрел внимательным взглядом на конюха. Мне показалось или в голубых глазах блеснул испуг? – Я спрашиваю: кто вас надоумил на этот спектакль?! – Даже парни со службы безопасности вздрогнули от моего ора.
– Сонька предложила, я, дурак, согласился.
С дураком полностью согласен, только ответ Олег неправильный выдал. Пришлось вставать с пыльного мешочка, тащить свою блистательную задницу к сводной твари и разбивать свои руки о его уже совсем не симпатичную харю.
– Врешь, сволочь! Врешь!! И совершенно зря, я ведь теперь точно докопаюсь до правды. Признавайся, скотина, сколько денег получил от Афанасьевых?!
– Они сказали, что меня убьют, – шептал разбитыми губами сводный мерзавец моей Золушки.
Переглянулся с Евгением Викторовичем. Вот как, у вполне банальной истории с изменой оказалось подпольное дно с криминальными корнями.
– Так и мы тут не шутим… Тоже можем приковать. Нужно знать, с кем связываешься. Ладно, мне надоело, пора приступать к выбиванию зубов. Давайте, ребята, я не хочу об эту мерзость руки марать.
– Нет, стойте, я все скажу! – заскулила сводная сволочь.