Глава 33

Все-таки Матвей Безбородов неисправим, на полях его тетрадей по-прежнему высились средневековые замки и мосты. Видимо, будущий архитектор растет. А в конце контрольной по русскому языку был нарисован смайлик с подписью: «Дарья Ивановна, вам нужно чаще улыбатся». Конечно же, мои губы сразу же растянулись улыбке. Даже оценку не стала снижать, хотя в слове «улыбаться» не хватало мягкого знака. Но во-первых, правило правописания глаголов изучается только в четвертом классе, а во-вторых, Матвею удалось меня порадовать.

Некоторым сиятельным принцам надо бы у него поучиться. А то приехал такой важный, ослепительно красивый, снизошел до своего царского прощения, а сам позабыл извиниться. И больше не звонит, не пишет, даже носа своего блистательного не кажет. Вдруг он ждет, что я позвоню? Вдруг обиделся за удар сумочкой по башке? Как же некстати там огурцы соленые оказались. Тяжко вздохнула. Не дождется, не буду звонить. У меня стержень джейнэйровский внутри, к несчастью, отыскался – точнее, с самого рождения был. Хотя мама, помнится, сначала именовала его «шилом в попе».

Признаю, я, конечно, немного неправа, самую малость, плохо о нем подумала, сумочкой огрела, а раньше еще кусалась и плевалась. Знала бы Надежда Николаевна, какие непедагогичные, даже хулиганские методы я себе позволяю, не стала бы за меня заступаться. Но просить прощения все равно не буду. Игорь сам виноват: откровенное хулиганство я позволяла себе только в ответ на его явную наглость. Надеюсь, принц знает о существовании одного очень дельного выражения: «Если женщина неправа, следует попросить у нее прощения».

Мои размышления прервала музыка мобильного телефона, звонила Надежда Николаевна. Неужели ей рассказали, как непедагогично я себя веду?

– Дарья Ивановна, зайди, пожалуйста, ко мне в кабинет, хочу кое-что тебе показать.

– Да, конечно, Надежда Николаевна, уже бегу.

Вдруг директриса догадалась, что я жду ребенка? Живот у меня, конечно, пока совершенно плоский, но некоторые женщины очень проницательные. У беременных, говорят, какая-то особая аура. Например, старуха «Шапокляк», когда пришла к нам в гости, едва переступив порог, сразу заявила: «Неужели лось всемогущий тебя обрюхатил?»

На полпути сердце вдруг неистово забилось внутри. А что, если в кабинете Надежды Николаевны меня ожидает сиятельный принц? Решил в школе туфельку примерить. Даже чуточку притормозила, заглядывая в окна, выходящие на небольшую стоянку около школы. Разочарование прошлось по телу: ни черных монстров, ни белых коней не наблюдалось. А вдруг Игорь купил себе еще одну машину? На это раз серого в яблоках коня захотел. В принципе, та замызганная, видавшая виды иномарка с большой натяжкой под образ подходит. Захотелось дать себе болючую затрещину. Золушка, во-первых, бахвал Игорь никогда не станет разъезжать на таком непрезентабельном автомобиле, а во-вторых, хватит жить ожиданием его блистательного появления.

Возле двери кабинета Надежды Николаевны сердце стало заходиться в груди. Вот же глупенькое, несмотря на гордость и все установки здравомыслия, ждет «ирода прекрасного».

Тихонько постучалась.

– Дашенька, заходи.

Первое, что я увидела, войдя в кабинет, это огромная корзина цветов на столе. Все-таки пришел мой принц, точнее, ирод прекрасный. Но где же его ослепительная улыбка во всю ширь голливудских зубов? В кабинете за столом находилась только Надежда Николаевна и больше никого. Не станет же принц прятаться в шкаф?! Да и не поместится туда Богданов, он же здоровенный лосяра. Впрочем, сейчас улыбка директрисы могла поспорить в своей сиятельности с принцевской.

– Даш, посмотри, какую мне корзинищу цветов сегодня принесли. Я, конечно, за свою учительскую карьеру много разных букетов получала, но эти розы с орхидеями просто великолепные. А какое оформление, произведение искусства, по-другому не скажешь.

– Очень красивые цветы, Надежда Николаевна, – несколько уныло произнесла я, потому что внутри буйствовало губительное для появившихся в крови пузырьков шампанского разочарование.

– Как думаешь, от кого они?

Ну, если Надежда Николаевна именно меня позвала букетом полюбоваться, то вывод напрашивался только один.

– От Игоря, наверное.

– Именно. Вот карточка, прочитай, что он написал.

Взяла протянутый директрисой квадрат золотистого картона. «Надежда Николаевна, спасибо за ваш профессионализм, честность и доброту. Игорь Богданов».

– А еще сегодня от «Родных просторов» на счет нашей школы поступил денежный транш на весьма существенную сумму. Теперь можно будет отремонтировать спортзал.

Значит, Игорь действительно ничегошеньки не знал о попытках подкупа Надежды Николаевны и Веры Ильиничны. Действовали другие, но, безусловно, очень близкие к принцу люди.

– Очень рада за нашу школу. Спортивный зал уже давно требует реконструкции. Хотя проводить ремонт в разгар учебного года будет очень проблематично.

– Ничего, мы пока материалы закупим, на каникулах окна поменяем. Главное, что средства есть, – радовалась Надежда Николаевна.

– Д-да, конечно.

– Дарья Ивановна, а ты почему такая хмурая? Вы же с принцем помирились?!

– Н-нет, – слезливо задрожал мой голосок, – не помирились.

– Как же так, – удивилась Надежда Николаевна, даже руками развела, показывая свою озадаченность. – Я, когда цветы получила, была в полной уверенности, что между вами снова все прекрасно.

– По правде сказать, Игорь приходил мириться, но он был такой наглый, что я его сумочкой огрела. – Вот дурочка, сама рассказываю о своих непедагогичных методах. – А я перед этим в магазин забежала. В общем, в сумочке лежала небольшая баночка солений. Видимо, поэтому примирения не получилось.

Надежда Николаевна захихикала.

– Ну если сумочкой огрела, то скоро точно помиритесь.

***

Когда зашла домой, из гостиной выскочила улыбающаяся Вера Ильинична.

– Даш, ты не представляешь, что мне сегодня преподнесли.

Очень даже представляю, принц любит широкие жесты, когда красиво и дорого-богато.

– Видимо, огромную корзину цветов.

– Откуда ты знаешь?! – удивилась хозяйка.

– Надежде Николаевне, нашему директору школы, тоже сегодня доставили большущий букет роз.

– Мне никогда в жизни таких красивых цветов не дарили. Надо сказать, Игорь, конечно, ирод, но знает, как сделать женщине приятно.

О да, Богданов в этом большой мастак. Знала бы Вера Ильинична, до какой степени права. Тело до сих пор помнит, как хорошо, горячо бывает в принцевских объятья. Весь мир кругом идет, задыхаешься удовольствием, по коже полчище мурашек пробегает, и каждую клетку приятным током коротит.

– И что написано в карточке? – поинтересовалась я.

– «Спасибо, что вы такая добрая и честная женщина». Пойдем, покажу тебе цветы. Красотища неимоверная.

Почти всю малюсенькую хрущевскую гостиную занимала огромная корзина мелких, чудесно пахнущих розочек, между которыми можно было заметить орхидеи и еще какие-то цветы с мелкими белыми соцветиями, а всякие флористические штучки придавали букету цветов вид строго продуманной эксклюзивной композиции.

– Очень красивые цветы, – пролепетала я.

Надеюсь, мне удалось скрыть охватившее меня уныние… Как же так?! Всем досталось по букету. А я?! Почему принц про меня забыл?! Хоть одну бы розочку прислал. Может, он считает, что теперь я должна сделать первый шаг?

Тяжко вздохнула: тогда мы точно никогда не помиримся.

Вера Ильинична сразу почувствовала мое плохое настроение:

– Девонька, ты чего нос повесила?

– Игорь про меня забыл. Всем цветы прислал, а мне не звонит, не пишет, не приезжает мириться.

– Как он тебе позвонит, ты же его везде в черный список внесла?

Ну да, в словах Веры Ильиничны была доля истины. Но любящий человек нашел бы возможность дозвониться. А еще можно было приехать, полонить меня в свои объятья и никогда не выпускать, даже если я буду кусаться, царапаться и лягаться.

– Не переживай, Дашенька, объявится твой ирод, точнее, принц прекрасный…

***

Кажется, во мне никогда не было столько ярости… И даже удары кулаками по смазливой морде сводной сволочи совсем не успокоили, а лишь сильнее разожгли злость внутри организма. А самое главное, очень обидно понимать: сводные гады были лишь пешками, а руководил спектаклем «Обманули Игорька на четыре кулака» близкий друг нашей семьи. Ну, дядя Володя, держись, устрою тебе райскую жизнь. Теперь пришла моя очередь срежиссировать спектакль под названием «От богатства до сумы». Мне не понравилось чувствовать себя идиотом и сволочью. Как буду вымаливать прощение у Даши Мельниковой, вообще непонятно.

– Добрый день! – бросилась ко мне приветливо улыбающаяся девушка-продавец, когда я раздраженной злой махиной появился в понтовом бутике принцессы Афанасьевой. – Чем могу вам помочь?!

– Где Лика Владимировна?! – свирепо бросил я.

– Она в своем кабинете.

Ага-ага, бизнес-леди местного пошиба сидит в своем змеином логове и вынашивает планы, как еще сильнее облапошить Игорька и поиздеваться над бедной сироткой.

– Я сейчас уточню, сможет ли она вас принять, – была предельно вежлива продавец.

Только я не оценил вышколенности персонала бутика и, грозно прошептав девушке: «Сгинь», – двинулся в сторону так называемого кабинета. Благо Лика еще до открытия несколько раз таскала меня в свой элитный магазин, хвасталась дурацким подиумом и тем, как чудесно она все организовала. Помнится, мы даже пару раз проверили прочность стоящего в кабинете кожаного дивана.

Распахнул дверь… О да, бизнесвумен, вся в делах, вытянув ноги, возлежала на том самом памятном диванчике и лениво листала какой-то журнальчик.

– Здравствуй, милая, – издевательски протянул я.

Лика подскочила с дивана.

– Игорь, рада тебе видеть, – несколько нервно произнесла Лика, поправляя подскочивший подол обтягивающего платья.

Зря радуешься, принцесса.

Ни слова больше не говоря, подошел, схватил девичью шею, оттеснил Лику к стене и чуть сдавил пальцы.

– Игорь, ты чего? – Женские руки попытались освободить свою змеиную шею от моей медвежьей хватки.

Я не бью женщин, какими бы мерзкими дрянями они ни были. Но, блин, сейчас очень хотелось нарушить это правило.

– Послушай, гадина, я все знаю.

Зрачки серо-голубых глаз стали больше, мне даже виделось в их темной глади отражение своего оскаленного в злобе лица.

Лика нервно хихикнула:

– Что знаешь, Игорек?

«Рек» еще сильнее выбесил. Как же сейчас хотелось сжать пальцы на хрупкой женской шее. А Лика, змеюка подколодная, совсем не понимала опасности, обхватила мои плечи руками и низом живота стала призывно елозить по моему телу. Озабоченная стерва! Интересно, она всерьез думает, что я заведусь? Глупая принцесса путает злость и страсть. Мне на нее сейчас смотреть противно. Скользкая мерзкая гадюка.

– Знаю про твою подлость… Решила поиздеваться над бедной девочкой?! Сыграла на моей гордости и самолюбии!

Девичье лицо исказилось злобой.

– Игорь, я просто тебя люблю! – А вот озвученные слова, наоборот, были приторно слащавыми.

Актриса погорелого театра никогда не бывает искренней.

– Всегда любила, милый! Я просто боролась за свою любовь.

Сука брехливая. Чуточку сильнее надавил на шею. В голубых глазах появился страх, зато Лика перестала натирать мои телеса и, боясь, что я потеряю контроль да придушу ее к чертям собачьим, стала царапать мои пальцы. Нет, милая, не доставлю тебе такой радости, не хочу в тюрягу, мне еще нужно сделать счастливой свою Золушку. Дашка так мало в жизни видела хорошего.

– Замолкни, тварь, не хочу слушать этот бред! Такие, как ты, любить неспособны. И подлости ты творила совсем не из-за любви ко мне, обидно стало, что я предпочел принцессе нищенку, а еще вместе с отцом боялись потерять кормушку. Послушай, дрянь, если ты еще хотя бы раз посмотришь криво в сторону моей Золушки… я вас с папочкой размажу!

– Игорь, зачем тебе эта простушка? – не успокаивалась Лика. – Да ты заскучаешь с ней через месяц.

Снова чуть сильнее сжал пальца на женском горле, принцесса захрипела и сильнее стала царапать кожу моих рук.

– Сучка, вместо того чтобы оправдываться, просить прощения, ты еще смеешь нагличать. Не заскучаю, Лика, Дарья очень занятная девочка. До бесконечности хочу ее заниматься.

Оставив шею, ухватился за женские плечи и хорошенько их тряхнул. Раз, другой, третий, пока в голубых глазах не появилась паника.

– Запомни, дрянь, даже дышать в ее сторону не смей! Я кажусь добрым малым, но не переходи грань, или пожалеешь. Уничтожу!.. Знаешь, а я ведь чувствовал вину, думал, поступил с тобой некрасиво. Хотя, заметь, никогда не давал тебе никаких обещаний.

– Ты мной только пользовался.

– Это было взаимное использование. Ваша семья тоже все время пользовалась нашим дружеским участием. Дружба дорогого стоит, и мы никогда не считали денег, а вы с отцом ответили закулисными играми и подлостью. Сейчас я просто содрогаюсь от мысли, что в моей жизни могла не случится Золушка и я бы на тебе женился. У нас бы не семья получилась, а сборище холодных манекенов, показывающих на публике идеальную картинку счастливого брака.

– Да ты… – зашипела змеей принцесса.

– Не я, а ты, Лика, жалкая, эгоистичная, без совести и гордости, а еще лживая и подлая. Повторяю, даже дышать в ее сторону не смей.

Видимо, некоторые слова моей речи дошли до Ликиного сознания: прекрасные губы кисло скривились. Но я больше не смотрел, не слушал, оттолкнул омерзительную змеюку-принцессу и направился к выходу.

– Игорь Станиславович, дальше куда? – спросил Евгений Викторович, который был у меня сегодня за извозчика, друга и консультанта по вопросам расследования подлой ловушки, в которую мы с Золушкой вляпались.

– В офис. Созывай самых лучших юристов холдинга, мы разрываем все контракты, прекращаем любые экономические связи с компанией «Продуктовый дом».

Заместитель главы безопасности холдинга «Родные просторы» бросил на меня несколько обеспокоенный взгляд.

– А Станислав Антонович не будет против такого решения? Все-таки у него контрольный пакет акций, и Афанасьев его закадычный друг. Холдинг практически с самого основания сотрудничает с «Продуктовым домом».

– Если отец не хочет делить компанию и лишиться сына, то ничего не сделает. Я больше не позволю дяде Володе делать из меня идиота, наживаясь на нашей компании. Отец пусть сколько угодно общается с Афанасьевым, но без денег холдинга «Родные просторы».