Глава 35

– Сволочи, что вы сделали?! – выла, вопила полноватая блондинка, сидя на больничной кровати, хотя после многочисленных операций кричать ей было ужасно больно. – Почему моя кожа буграми пошла?! – Слезы так и катились из опухших глаз.

– К сожалению, – лепетал доктор, – возникла аллергическая реакция, которая привела к воспалению подкожной клетчатки.

– Но эти уродливые бугры ведь исчезнут? – с надеждой спрашивала пациентка.

Врач воровато отвел глаза.

– Конечно, со временем воспаление уменьшится.

– Ум-меньшится или пол-лностью исчезнет?! – заикаясь, пытала доктора Сонька.

– Тут сложно сказать, как поведет себя организм, – неопределенно ответил врач, а в глазах стоящей рядом молоденькой медсестры явственно читалось сочувствие.

– Да я вас засужу! Шарлатаны проклятые! По судам затаскаю! Вы обещали, что я буду красавицей, а я стала еще большей жабой. У-у-у!

Новая порция слез выплеснулась на обезображенные девичьи щеки.

– Зачем вы так, девушка, мы каждого пациента предупреждаем о возможных рисках, и вы подписали соответствующую бумагу, дали свое согласие на операцию.

– В этих дурацких бумагах ничего не было сказано о подкожных буграх! – продолжала горько плакать завистливая сводная сестра Золушки.

– Там говорилось о возможных воспалительных реакциях, поэтому выиграть суды у вас не получится. – Теперь в голосе врача слышались бездушные деловые нотки.

– Но как же так?! – растерянно бормотала изуродованная пациентка. – Я хотела быть красивой. А вы что, сволочи, сотворили?! Я ж-жаба, я не хочу быть жабой! У-у-у! – горько завыла Сонька. – Так нечестно. Так очень жестоко. У-у-у…

***

– Игорь Станиславович, я нашел сводную сестру твоей Золушки.

– Ну и где прячется эта жаба?

– Она в Москве, сейчас находится в клинике красоты «Стань идеалом».

Невольно усмехнулся: ну-ну, жаба решила превратиться в принцессу.

– Клиника красоты этой малолетней грымзе вряд ли поможет, завистливое и жадное жабье нутро пробьется наружу.

– Игорь Станиславович, ты даже не представляешь, до какой степени прав. Боюсь, со сводной сестрой твоей Золушки неприятность произошла. В общем, после операции возникла аллергическая реакция. Она сейчас действительно похожа на жабу. Вся кожа в каких-то синюшных буграх. Ей теперь только в фильмах ужаса сниматься без грима.

– Это было бы смешно, если бы не было так грустно. Даже жаль эту дурочку, молодая ведь еще совсем. Насколько я помню, Соньке чуть больше восемнадцати лет.

– Сама себя наказала, дура, – вторил моим мыслям Евгений Викторович. – Я, конечно, постращал ее немного, чтобы больше не смела приближаться к Даше Мельниковой. Но Сонька сейчас совершенно в неадекватном состоянии, не уверен, что мои слова дошли до ее сознания.

Задумчиво потарабанил пальцами по деревянной поверхности стола.

– Слушай, пока ты там, посмотри, что за клиника, нет ли нарушений, отвези Соньку к другим специалистам, вдруг хирурги допустили врачебную ошибку, вдруг можно что-то подправить. Ей-богу, жалко эту дуру набитую.

***

Как только закончил разговор с заместителем начальника безопасности холдинга, сразу же раздался звонок по внутренней связи – разъяренный батюшка захотел повидать слишком много на себя взявшего заместителя. Но у меня внутри ярости и злости поболее будет, со всем миром готов за свою Золушку сразиться.

– Игорь, что ты себе позволяешь?! – сразу принялся орать отец, как только я зашел к нему в кабинет. – Мы с «Продуктовым домом» работаем уже не знаю сколько лет!

– Да, папа, работаем долго. – Пытаясь быть спокойным, не сорваться на ответный крик, неспешно сел в кресло напротив. – А ты в курсе, сколько мы получили прибыли от этой работы? Знаешь?!

– Прибыль не самое главное, – ответил отец. – Афанасьев мой друг.

– А я отвечу: ничего не получили, потому что «Продуктовый дом» покупает нашу продукцию практически по себестоимости, всего с пяти-десятипроцентной надбавкой. Если включить сюда затраты на содержание заводов, зарплату работникам, логистику, рекламу, не говоря уже о других расходах, то мы даже себе в минус работаем. Я дал поручение финансистам просчитать полный баланс убытков от такого выгодного в кавычках сотрудничества. Ты говоришь, друг… Нет, отец, Владимир Сергеевич неблагодарная зажравшаяся пиявка, присосавшаяся к «Родным просторам».

– Но-но, сын, поосторожнее в выражениях.

– Я никогда не вмешивался, считая семью Афанасьевых близкими людьми. Но, папа, друзья не наживаются на дружбе. А еще настоящие друзья не разлучают детей друзей с их любимыми, пытаясь пристроить свою прилипалу-дочь и еще сильнее укрепить свои пиявочные позиции в нашей компании.

– О чем ты говоришь?! – морщил лоб отец. – Какое отношение имеет Володя к вашему расставанию с Золушкой?

– К сожалению, самое прямое, папа.

Пришлось рассказать родителю подробности того, как его хороший друг вместе с интриганкой дочерью поиздевались над самовлюбленным ослом сыном и ничего не подозревающей бедной сироткой Золушкой.

– Это Владимир Сергеевич рассказал Даше Мельниковой правду о смерти матери, точнее, формально не он, Золушке в тот вечер позвонил отец, но после того, как получил команду от твоего обожаемого друга. Причем за такую запоздалую откровенность Афанасьев заплатил Ивану Федоровичу деньги. От меня папаша Золушки тоже получил деньги, правда за свое молчание. Мельников хоть и алкоголик, но весьма предприимчивый человек. Свое урвет, извлек из смерти жены максимум выгоды. Продал, предал не только свою любимую женщину, но и свою дочь. Скользкий, мерзкий человечишка.

Отец после моего рассказа выглядел мрачным, даже потрясенным и сразу постаревшим на десяток лет.

– Да, Володя был со мной в машине, когда произошла авария. Собственно говоря, это он предложил такой подлый выход из ситуации, а я, трус, ухватился за эту идею.

Нечто подобное я и ожидал услышать.

– И, наверное, твой закадычный друг обещал, что никогда никому не расскажет правду.

Насупленный и мрачный отец кивнул, подтверждая мои слова.

– Ты ему всю жизнь платил за дружбу и молчание. Но ему этого показалось мало. Захотелось в семью пробраться, сесть полностью тебе на шею.

– Получается, так, – снова согласился Станислав Антонович.

– Знаешь, отец, Афанасьев ненадежный друг. Он с тобой только потому, что получает от вашей дружбы выгоду. Тебе решать, общаться с ним дальше или нет. В ваши отношения не хочу вмешиваться, я же с этим человеком и его подлой дочкой не хочу иметь больше ничего общего. И если ты против, мы не будем разрывать экономические связи с «Продуктовым домом», найти быстро новых оптовых покупателей будет сложно. В конце концов, бизнес есть бизнес. Однако я категорически настаиваю на пересмотре отпускных цен на нашу продукцию. Они должны стать такими же, как для других торговых компаний. Лучше пустить вырученные деньги на благотворительность, чем обеспечивать шикарную жизнь таким подлым друзьям.

Отец сидел очень серьезный, даже хмурый – конечно, я ему такую информацию для размышлений подкинул, думать не передумать. Уже было хотел покинуть резиденцию гендиректора холдинга «Родные просторы», когда папенька меня удивил:

– Знаешь, Игорь, а мы ведь выполнили поставленное тобой условие, попросили с мамой извинений у твоей Золушки. По правде сказать, очень любопытно было посмотреть, что за девушка покорила сердце нашего сына. Даша нам понравилась. Искренняя, добрая, очень чувствительная, но стержень внутри имеется, спуску даже великолепному принцу не даст. А еще такая естественно миленькая и женственная.

Во мне вдруг тоже проснулась чувствительность, словно маленький мальчишка полез к отцу обниматься.

– Спасибо, пап. Моя Дашка самая лучшая.

Осталось самое сложное: самому помириться с этой врединой.

***

Пятница, погода чудесная; несмотря не календарный сентябрь, очень тепло, солнце весело играет бликами по асфальту. На душе почему-то радостно. Видимо, душевный разговор с царственной четой Богдановых дал мне надежду на примирение с блистательным принцем. Зашла в арку, сердце подскочило в груди, внутри нашего двора меня поджидало еще одно солнце. Принц стоял в своей излюбленной позе, опираясь пятой точкой на капот на этот раз белого коня, ручки свои холеные на груди сложил. Солнце нещадно слепило своей белозубой улыбкой, а от его мощного мужского обаяния подкашивались коленки и в крови мгновенно появлялись веселящие пузырьки шампанского. Явился не запылился, ирод проклятый. А я уже успела запылиться и до ужаса разозлиться, его ожидаючи. И где его так долго носило, спрашивается?

– Привет, – еще шире, еще радостней улыбнулся Игорь Богданов.

– Здравствуете, ваше сиятельство, – с наигранным подобострастием произнесла я.

Может, еще в шутовском реверансе присесть. Нет, обойдется, ирод великолепный. Да и, боюсь, ноги ватные подведут, упаду на колени, словно перед божеством каким-то.

– Что привело блистательного принца в наш скромный двор?!

Вместо ответа Игорь протянул ладонь, на которой стояла потерянная мной туфелька.

Пузырьки шампанского мгновенно размножились – и разом вверх. Держите меня семеро, приколотите туфлями к асфальту, сейчас взлечу от радости на седьмое небо. Дождалась, он все-таки приехал, приехал туфельку примерять! Какой Богданов сейчас до невозможности красивый! А чтобы точно походить на принца, в светлый костюм нарядился.

– Одна прекрасная Золушка, удирая с бала, оставила на лестнице туфельку, точнее, сразу две. Вторая в машине лежит. – Игорь снова совершенно обворожительно улыбнулся. – Мне сказали, что в этом неказистом дворе живет девушка, которой эти туфли будут впору.

Хотелось запрыгать маленькой радостной девочкой, захлопать в ладоши и закружиться по двору в вальсе. В общем, кукуха поехала даже без головокружительных поцелуев со стороны принца. Эта мысль немного отрезвила: танцевать не стала, наоборот, неимоверными усилиями воли стерев с лица улыбочку счастливой идиотки, заворчала Верой Ильиничной в дни, когда ее мучает сильная мигрень:

– В сказке принц сражу же спохватился, а вы, ваше сиятельство, больше полутора месяцев непонятно где шляли…

– Даша, ты же учительница, – пожурил Богданов.

– Находились, – поправилась я. – Видимо, все Тридесятое царство объездили, всем принцессам мою туфельку перемерили.

– Нет, никуда не ездил, никому не мерил. Туфли все это время в сейфе лежали, как самая большая драгоценность, – с непонятной грустинкой улыбнулся принц. – Просто дела, заботы и происки недоброжелателей.

– Скажите, пожалуйста, как интересно, – снова иронизировала во мне вредность, – наверное, вас, бедного, в темницу посадили, цепями заковали, не давали Золушку проведать.

– Именно так, – Игорь сейчас говорил с серьезной, даже мрачной миной на лице, – на все сто процентов угадала. Да, посадили в темницу лжи и сковали цепями уязвленного самолюбия.

И как понимать эти странные метафоры? И как остроумно на них ответить?

– Злодеи, – промолвила я. – Уязвленное самолюбие для таких сиятельных принцев действительно больно.

– Еще какие злодеи, – грустно ухмыльнулся принц. – Причем тебя, моя красавица, они тоже заперли в темницу.

Зачем он говорит загадками?

– Надо же, а я и не заметила, что в темнице была. Жила себе спокойно. – Скорее, денно и нощно ревела царевной-несмеяной. – На работу ходила, и никто мою свободу передвижений не ограничивал. Если, конечно, не считать того момента в клубе «Сеговия», когда один наглый принц удерживал меня за локоток, говорил гадости и лез целоваться. Вы, случайно, не знаете, как моя темница называется?

Снова взглянула на блистательного, несмотря на отсутствие улыбки на лице, принца.

– Гордость и предубеждение.

– Так нечестно, вы совершенно бессовестно сплагиатили название у Джейн Остин.

Богданов лишь пожал плечами:

– Просто Джейн Остин очень точно подметила способность некоторых барышень делать скоропалительные выводы. Впрочем, я такой же… – И снова на лице принца некоторая загадочная, даже мрачная грустинка.

– А вам не приходило в голову… – начала было я, но была перебита опять блистательно улыбающимся принцем:

– Или на «ты», или «ваше сиятельство», пожалуйста. Даш, хватить мне выкать.

Сколько раз в счастливом прошлом Игорь так меня поправлял.

– Ах, простите, ваше сиятельство, но вы не думали, что в данном случае это вовсе не предубеждение было и некоторые заслужили о себе столь неприятное мнение?

– Скорее, некоторые не умеют признавать своих ошибок.

Ах, снова шампанскую радость сменила злость, это я, значит, не умею признавать свои ошибки, а не принцы ведут себя так ужасно жестокосердно? Да и потом вместо нормальных извинений говорят какими-то непонятными патетичными загадками.

– А может, некоторые перекладывают свои ошибки на других?

– Нет, просто у некоторых до сих пор повязка подлости на глазах.

Очень захотелось его опять чем-нибудь стукнуть.

– Нет у меня никакой повязки. И прекрати, наконец, говорить загадками.

От злости даже на «ты» перешла.

А принц, оторвав свою великолепную поджарую пятую точку от капота белого коня, небрежно засунув туфельку в карман своего пиджака, двинулся в мою сторону.

В животе словно жаркий толчок случился.

– Ваше сиятельство, предупреждаю, вы собираетесь нарушить границы моего личного пространства, а это можешь повлечь за собой сумочкопад на вашу блистательную голову.

Принц весело засмеялся.

– Золушка, тебе лучше смириться.

Надо сказать, мои слова мало подействовали на самоуверенного принца, он продолжил целеустремленно идти, а я – позорно отступать.

– С чем смириться? – От его бесстыжего приближения немножко потеряла нить разговора.

Хотя какой разговор, сплошные непонятные метафоры.

– Нарушал, нарушаю и буду впредь нарушать границы твоего личного пространства.

Неожиданно принц сиганул вперед, я же бегать задом не научилась, поэтому уже через секунду очутилась в его приятно бьющихся током объятьях.

– Ваше сиятельство, я снова вас ударю, – возбужденно хрипели мои губы.

– Не сможешь. – С этими словами принц прочно зафиксировал своими лапищами мои запястья по сторонам от туловища.

Затем стал теснить меня к подъезду. Хочет утащить в укромное место, чтобы там целовать и распускать свои сиятельные клешни? Впрочем, раньше его такие условности не ограничивали, посреди двора меня целовал. До подъезда не дошли: по пути принц прижал меня к машине. Надеюсь, Вера Ильинична видит в окошко, как хамски ведет себя прекрасный принц-ирод, и, захватив скалку, бросится спасать свою названую внучку. Потому что у меня сил на собственное спасение совершенно не осталось. Я просто медленно плавилась под его горячим, устремленным на мои губы взглядом, грудь бурно вздымалась, сердце лихорадочно стучало, а ноги стали ватными. Подбородок невольно пошел вверх, только сейчас совсем не из гордости – очень хотелось, чтобы сиятельный принц соблазнился аленьким цветочком моего рта. Даже провела одной губой по другой. Взгляд мужских глаз стал еще более горячим. Сейчас его губы прикоснутся к моим, даже глаза прикрыла, ожидая горячих влажных, несущих приятный ток прикосновений. Но нет, меня, дезориентированную ожиданием поцелуя с прекрасным принцем, весьма бесцеремонно запихнули в машину и закрыли дверь. Уже через секунду Игорь оказался на водительском кресле.

– Ваше сиятельство, что вы себе позволяете?! Немедленно продолжите меня целовать… – возмутилось во мне разочарование. – Ой, то есть немедленно отпустите.

– Это похищение, – задорно улыбнулся Богданов, потом наклонился, опьяняя мои рецепторы своим дорогим парфюмом, и, словно веревками, зафиксировал ремнем безопасности.

Я немного опешила от такой наглости, упустила момент для освобождения и просьб о помощи, машина, скрипнув колесами, выехала со двора. Впрочем, скорее всего, меня сковала его мощная мужская харизма, а мои глупые мечты на продолжение нашей сказочной любви добавили пут.