Нокаут
За последующие недели времени подумать у меня не нашлось.
А может просто мне не хотелось… Но дел и правда было невпроворот. Несмотря на то, что белый гипс вполне подходил к белому платью, свадьбу мы таки перенесли на две недели позже, чтобы стало на чем на этой самой свадьбе ходить. Зато Дашка перенесла свою раньше, наплевав на отказ от дорогущего ресторана, невозможность парочки – нелюбимых, кстати – родственничков прилететь и жуть какое неудобное теперь время регистрации.
– Потому что знаешь что самое важное в свадьбе?
– Жених? – хмурилась я.
– Внешний вид! – топала ногой Даша. – Я не собираюсь стоять в ЗАГСе с выпирающим животом!
– Он у тебя и потом не выпирал бы…
– А вдруг! Мне теперь приходится есть за двоих!
– Просто признайся, что ты все-таки хочешь получить шоколадку, – вздыхал Миша, мы все смеялись и начинали таки обсуждения, что и кто должен сделать, заказать и перезвонить.
Так что я металась… ну ладно, ковыляла от одного пункта назначения до другого, иногда вместе с подругой, уговаривала, заказывала, объедалась дегустационными меню, проверяла, звонила, падала утомленная на первой же горизонтальной поверхности и регулярно обезбаливалась благодаря вездесущему миллионеру.
А еще периодически вносила в черный список звонки с незнакомых номеров. За которыми стоял то Валера, то мои родители. Так и не пожелавшие поверить, что… Один, в общем-то, что он меня совершенно не интересует. Другие.. в то же самое.
– Знаешь, что меня удивляет, – развела руками Дарья во время одной из наших встреч. – Что ты с такой легкостью… ну или не с легкостью, но почти без потерь вышла из-под влияния своей семьи. Ведь каждый раз, на протяжении всей жизни, когда эти дикие люди делали с тобой очередную дичь, мне казалось, что все, хватит, ты больше никогда не должна с ними общаться… И каждый раз ты будто не обращала внимания…
– Обращала.
– Но тебе не мешало это и дальше делать вид, что все нормально! Что произошло сейчас?
Сейчас…
– Лев.
– Чего?! – Дарья поперхнулась супер-модным и полезным чаем. Заведение, в котором мы сидели, было тоже супер-модным – но нам это не мешало.
– Знаешь эту присказку про черно-белую полосатую жизнь? Что жизнь, она как зебра – полоса белая, полоса черная.
– При чем здесь это?
– Сейчас объясню. Иногда мне кажется, что никто не договаривает до конца. А на самом деле черная полоса, белая полоса, черная, белая, черная, а потом… жопа.
– Зебры? – испугалась подруга.
– И зебры в том числе. Сама история про полосатость – это такой оптимистический посыл, что как бы не было плохо сейчас, потом станет лучше. И пусть дальше снова будет плохо – от нас это не зависит. Но в какой-то момент бывает и так, что все «белые» ресурсы уже исчерпаны…
– И наступает… она?
– Именно.
– А лев откуда?
– Вот представь, что ты зебра, гуляешь в своей прерии, рассматриваешь полоски и собственный зад, перебираешь, чего больше, размышляешь, считаешь, варишься в самоназначенной жопе и… не замечаешь притаившегося за кустами льва. На самом деле чего-то важного или фатального, единственного, на что и стоило обращать внимания. Я долго жила как зебра… В отношении своей семьи в том числе… Но теперь поняла, что хватит сосредотачиваться на полосатости происходящего.
– А что стало твоим львом? – спросила Даша после молчания.
– Наверное, потеря себя… А это страшно. Черт, да мне следует благодарить Валеру, что именно его поступок запустил всю цепь событий! И еще, я поняла, что ни один член моей семьи, даже несостоявшийся, никогда не видел за зеброй меня саму.
– А Макс… видит?
– А про Макса… не будем сейчас. В произошедшем в последние дни есть плюсы и кроме него.
– Ты как оптимист на кладбище – «везде плюсики!» – подразнила меня победительница соревнования за шоколадку. – Ну и какие? Не считая, конечно, нового гардероба, охрененного секса и потрясающих профессиональных перспектив…
О. А я ведь не об этом… Точно, зебра, блин. Улыбнулась:
– Ну… зато я точно знаю, какой семья не должна быть. И я все-таки уела Настеньку… и велик шанс, что больше её не увижу.
Вот только с последним я погорячилась.
Я была в тот день в заказанном для собственной свадьбы ресторане, чтобы утвердить план расстановки столов, проверить по списку, хватает ли их на всех, и прикинуть еще раз все, что касается украшения зала и настолько погрузилась в собственные хлопоты, что не заметила, как ко мне подошли.
Настя.
И выражение её лица не оставляло сомнений в том, что она здесь не случайно. А еще… она с такой ненавистью оглядела роскошный зал и лежащие возле меня образцы скатертей и свечей, что я передернулась.
Я на полном серьезе подумала, что, в общем-то, с моим гипсом, если ударить с ноги, то получится еще более эффективно, чем просто выдрать волосы. А потом мысленно пожала плечами и посмотрела спокойно на нее, задрав бровь.
Ага, я тоже так могу.
В душе у меня было… ничего. Ни злости, ни обиды, ни желания уже что-то и кому-то доказать. Когда я затевала всю эту историю, то и не думала, что превращусь в патологоанатома, но вот только не для других, а для себя. И безвозвратно отсеку все мертвые части моей жизни.
Потому её появление не вызвало у меня эмоций… кроме легкого раздражения на то, что меня отвлекают.
Ну что она, в самом деле, может? Заявить, что беременна от Макса? Тогда пусть становится в очередь. Заявить, что, раз я её «любимая сестренка» – ага, был у нас период в жизни, когда она так мне говорила, а я ей верила – то просто обязана познакомить её с миллионером, а может сразу отдать блондинчика? Ну так у нас свобода слова, говорить можно все что угодно. Вплоть до того, что наши родители погрузились в глубочайшую депрессию, а у нее обнаружили порок сердца, и теперь я должна вырезать свое и запихать ей в грудную клетку…
Главное не то, что она скажет, а что я буду делать с её заявлениями…
Ни-че-го…
Лихорадочный блеск в глазах Настеньки при виде моего равнодушно-боевого настроя немного поблек, а лицо слегка вытянулось. А я с удивлением отметила, что она выглядит… не очень. Вроде ухожена, накрашена, в дорогих шмотках… Но серые круги под глазами, опухшие веки и дрожь в пальцах ведь не скроешь…
– Ты что, алкоголичка? – вырвалось у меня вместо приветствия.
Не обеспокоено вырвалось. Только недоуменно… А она открыла рот и… вдруг с горькой злостью выдала:
– Вот как ты это делаешь? Ка-ак?
– Делаю что? – я опешила.
– Делаешь, – тряхнула она головой непонятно. – Всю жизнь делаеш-шь…
И вдруг достала сигарету, и щелкнула зажигалкой… К нам подошел администратор:
– Простите, здесь не курят…
– Ну конечно, – сказала, как выругалась Настя. – Значит надо на крыльцо. Идем.
И двинулась в сторону выхода.
Я кивком головы сообщила администратору, что все в порядке, а сама уставилась на Настеньку. Интересно, когда до нее дойдет, что я даже не вставала? Ого, уже возле двери.
Резко обернулась и непонимающе уставилась на меня. А я постаралась не заржать.
Полыхая всем гневом сразу сестра вернулась.
– Я же сказала…
– И я сказала. Что не курю. – пожала плечами. И снова уставилась на нее. – Так что я всю жизнь делаю?
И тут у закипевшего чайника сорвало крышечку:
– Живешь! И каждый раз… все только лучше! Ты посмотри на себя!
– А что со мной?
– Сломала ногу – и все с тобой носятся, как с писаной торбой. Уволили с работы – а ты занялась подготовкой роскошной свадьбы! Тебя бросил парень – ты находишь еще лучше! Не поступила в университет – и уже в девятнадцать зарабатывала больше, чем родители, а в двадцать пять сделала карьеру! Тебе никто не покупал дорогих шмоток – но ты умудрялась в моих старых выглядеть так стильно, что к тебе подходили девчонки в школе и спрашивали, откуда ты их берешь! Ты никогда не ходила по салонам и не пользуешься косметикой, а выглядишь так, будто оттуда не вылезаешь!
Я уже вообще ничего не понимала, а Настька уже просто брызгалась ядовитой слюной.
– Как ты это делаешь? Оборачиваешь все в свою пользу? Наслаждаешься тем, что у тебя есть? Влюбляешь в себя людей, несмотря на то, что ты шумная, иногда нелепая? Улыбаешься даже когда плохо? Мне было три года, когда я подслушала разговор мамы с соседкой, теть Варей, помнишь такую? Она тогда сказала: «Жаль что Настенька ни рыба, ни мясо, милая, тихая – блеклая у нее будет жизнь. А вот у Кристинки огонь в крови, и она его теплом не только греется, но и людям не жалеет». И мама тогда с ней сильно поссорилась, больше не разговаривала. И забыла наверное… А я не забыла. Ведь все так… мне мало что было интересно, я не понимала, какого хрена ты радуешься мелочам, я завидую твоему счастью и умению брать от жизни все! Я забрала у тебя родителей – но ты продолжала радоваться даже их редкой ласке. Я сделала так, чтобы от тебя отвернулись девчонки во дворе – а ты нашла противную Дашку, которая стала такой верной подругой, которой у меня никогда не было. И так во всем! – она, наконец, выдохлась.
А я выдохнула.
– Так это всё… Всё что ты делала в жизни… Только потому, что завидовала? Только потому, что ты отличалась – и ненавидела это отличие? – спросила изумленно.
Настя скривилась. Облизала пересохшие губы и надела на лицо привычную брезгливую маску и бросила последнее бредовое обвинение:
– Если бы не ты, я была бы гораздо счастливей!
– Нет, Насть. – я покачала головой, все еще шокированная признаниями. – Не была бы. Потому что счастье у человека не может стать меньше потому, что у кого-то его прибавилось. Это ты поставила свою жизнь в зависимость от моей, а свое счастье – в зависимость от моего. И мне жаль тебя… что ты так и не поняла, что каждый раз сама делала выбор. Не любить, не хотеть, не радоваться, не быть счастливой…
Она отвернулась. Снова достала сигарету и нервно покрутила ее в пальцах. А потом неприятно улыбнулась и посмотрела на меня:
– Зато у счастья, если очень хочется, можно забрать существенный кусок. Я ведь зачем нашла тебя… – она достала толстый конверт, похожий на те, в которые складывали фотографии частные детективы в фильмах. – Полюбуйся на это и подумай… хорошо.
– Компромат? – усмехнулась. – А я уж было думала ты изменилась и искала меня ради «душевного» разговора… Как нашла, кстати?
– Это как раз было не сложно… если знаешь все лучшие банкетные залы города, – снова болезненно скривилась. И прищурилась, пока я доставала распечатанные фото, зернистые и не очень четкие, явно сделанные на телефон.
Я просмотрела их с недоумением.
На всех был Макс, его дед и какая-то девушка – брюнетка с короткой стрижкой в стильном костюме. Они сидели в ресторане и было видно, что с удовольствием общались друг с другом: ели, смеялись чему-то, даже дед смеялся… Попалась и пара кадров, где Максим нежно придерживает девицу за талию и что-то шепчет ей на ухо.
Сглотнула.
И постаралась уверить себя, что это вообще ничего не значит.
– Несколько дней назад я была в ресторане и заметила их случайно… Твоего женишка, точнее. Старший, это его отец? Дед? И девушка… А когда была в туалете, она тоже туда зашла. И позвонила своей подруге.
– И ты, конечно, подслушала.
– Ну должна же я была узнать все подробности ради своей сестренки? – было видно, что Настенька окончательно взяла себя в руки и наслаждается произведенным эффектом. – И знаешь что услышала? Что девушка эта вернулась из Англии, где училась, и вернулась, чтобы работать у своего отца. И еще она сказала, что некто Михаил Александрович сказал ей не верить в эту «нелепую свадьбу» и пообещал устроить все в лучшем виде, чтобы они с Максимом снова получили шанс. Что скажешь на это? По-моему, они получили не просто шанс, – тыкнула Настя в фото, на котором все выглядело особенно… нежно. – Согласись, что ты вряд ли со своим… «огнем» сможешь конкурировать с такой роскошной красоткой из его круга. Которая, к тому же, уже прошла одобрение его родственников.
Настя тряхнула головой, развернулась и ушла.
А я… А я осталась сидеть среди образцов скатертей, свечей и разбросанных по столу фотографий.
***
Ни спустя день, ни спустя неделю я так и не решилась рассказать блондинчику об этом разговоре. О фотографиях. О том что знаю…
А он не заговорил об этом сам. Не рассказал с привычными подколками про обезумевшего деда, что нашел ему невесту. Не поделился возвращением в свою жизни подруги детства.
Я была готова сражаться с ветряными мельницами и с целым неприятельским войском… Но мои сомнения одолели меня в два счета. И никакая жизнерадостность и умение подниматься после удара не помогут, если боишься самого удара. Боишься, что тебя признают никчемной. Не нужной… Что снова назовут отношения «бредом» и вздохнут, что шутка слишком затянулась.
Я знала, что поступаю как трусиха. Как ребенок, замерший под одеялом с закрытыми глазами, который считает, что раз он не видит никакого чудовища – значит и то его не заметит. Я знала, что умные взрослые люди всегда могут обсудить происходящее, что мне надо научиться доверять, что Макс уже проявил себя как человек, заслуживающий этого доверия.
И все равно сидела зажмурившись под одеялом, надеясь что само рассосется. Что наша свадьба состоится таки и подарит мне призрачный шанс… на всё остальное. Что бывает после свадьбы.
Свадьба и состоялась… Дашкина.
И глядя на нее с мужем в зале регистрации я вдруг осознала, что вот так… правильно. Вот так хорошо. Свадьба, которая началась с признания в любви, а не с желания поквитаться с другими людьми. Маленькая креветка, сидящая во плоском животе подруги. Жених, который выглядел одновременно трепетно, брутально и довольно – в общем, владел всеми взаимоисключающими чертами характера, которые так любят загадывать девочки.
Не задумываясь о том, что не возможно быть мужиком с яйцами, топором и щетиной и при этом любить проводить время за просмотром слезливых мелодрам и шоппинг-сопровождением.
– Ты чего? Плачешь? – склонился ко мне Макс.
– Конечно. Я на каждой свадьбе плачу в ЗАГСе…
– Хм. И на скольких свадьбах ты побывала?
Слезы моментально высохли, а я хихикнула. А ведь и правда…
– Эта первая.
– Надеюсь, на своей так рыдать не будешь. А то гости еще подумают, что ты не по любви… – он подмигнул и снова обратил свой голубоглазый сбор на происходящее, а я закусила губу, чтобы не выругаться.
Вот как так?
Одним словом – к солнышку. Другим – на дно… Или это у меня не в порядке с головой и настроением? Чего оно мечется как сумасшедшее между умными и красивыми?
Я постаралась выбросить всю дурь и сосредоточиться на своих обязанностях. Там было на чем – не зря впряглась в организаторы и свидетельницы.
И невесту мы похищали – прям в духе старых добрых историй, из ЗАГСа, на лошадях и с джигитами. Причем лошадей удалось найти гнедых, а для Мишки раздобыть белого коня, и несмотря на его сопротивления, нацепить ему на голову корону и посадить на новое средство передвижения – изображать боевого принца.
И каравай, которым молодых у ресторана встречали, убегал от их укусов не хуже покемонов. «Воспользуйтесь мобильным приложением и найдите его» – вещала я гнусавым голосом, а потом с остальными гостями откровенно смеялась, когда не виртуальный кусок теста обнаружился на люстре, и молодоженам пришлось проявить смекалку и чудо командной работы, чтобы его оттуда снять.
А уж тамада, который зашел пьяным в костюме Деда Мороза… Ойкнул, сбросил халат и остался в наряде плейбой – зайчика… Угу, при этом с волосатыми ногами и развитыми трицепсами. Засмущался и побежал за ширму, чтобы выйти в костюме Мэрилин Монро… В общем, когда он добрался, наконец, до просто костюма, все его уже любили и без конкурсов.
К концу вечера, после разрезанного торта и раскиданных букетов и подвязок я чувствовала себя не менее изможденной, чем невеста.
И, наконец, получила свое право на танец.
С собственным, кстати, женихом…
Жених аккуратно и даже не поморщившись поставил мои ноги, обутые в балетку и гипс на свои идеально начищенные ботинки и принялся медленно покачиваться в такт музыке.
– Надеюсь, ты не слишком расстроилась, что не поймала букет? – тихонько спросил Макс, разомлевший от выигранного в конкурсе «самый меткий глаз» коньяка.
– Нет что ты, букеты для неудачниц, – расслабленно положила ему голову на плечо.
Конечно расстроилась… но у меня уже назначена дата, почему бы не дать и другим девицам на выданье побольше шансов?
– Я тебя почти не видел последние дни, – пожаловался несчастный миллионер, который сам, между прочим, приходил домой чуть ли не около полуночи.
– Зато чудесно щупал во сне, не хуже подушки. Может оставлять лампу возле кровати, чтобы видел? – пошутила и даже не зло. Может, не стоит мне заморачиваться со всем, что происходит? Ведь вот оно… точнее, он. Прижимает крепко, трогает нежно, целует сладко…
Хмыкнул. Поцеловал в висок. А потом легко, почти не касаясь, пробежался кончиками пальцев по позвоночнику, открытому платьем.
– Я тебе говорил уже, что ты потрясающе выглядишь? – промурлыкал он.
– Несколько раз, – облизалась я.
– И как я тебя хочу? – его голос сделался ниже на пару тонов.
– Вот этого мне не досталось, – прошептала я.
– Мы уже можем уйти? – сглотнул он.
Вместо ответа я аккуратно спустилась со своего постамента… то есть с его ног, и потянула в сторону выхода.
Чтобы вернуться домой и там любить друг-друга… Нежно-нежно.
Чтобы шептать полночи всякие глупости и пить горячий чай в одинаковых пижамах, глядя на ночную Москву.
Чтобы проснуться с утра… ну ладно, почти днем, и никуда не торопиться впервые за долгое время. И нежится и тискаться под одеялом. Вместе. А когда под одеялом стало жарко – спихнуть то к подушкам на пол, с удивлением обнаружить себя совершенно голыми и воспользоваться этим по полной. И впитывать стоны и крики друг друга, а потом вспомнить о том, что недавно встреченные в лифте соседи, слегка смущаясь, предложили нам сделать звукоизоляцию, можно даже пятьдесят на пятьдесят…
Почему-то мысль об этом пятьдесят на пятьдесят нас жутко рассмешила, и мы продолжили наши активные движения, только уже не со стонами, а со смешками. А когда я заявила, что боюсь представить, как это выглядит со стороны, оба тут же представили и начали ржать во весь голос.
– Знаешь… – сказал Макс, отдышавшись. – Это был первый в моей жизни оргазм, когда я трясся еще и от смеха.
– И как тебе? – хрипло полюбопытствовала все еще трясущаяся я.
– Офигенно. Как и все, что происходит у нас с тобой.
***
Гипс мне сняли совершенно неожиданно…
Ну как, неожиданно, я приехала на осмотр и оказалось, что мне уже можно вовсю распевать в переходах «я свобо-оден, словно птица в небесах», трясти фиксирующей повязкой и, вообще, выглядеть как прежде.
На радостях я нахватала пирожных из ближайшей кондитерской и поехала к Максу, решив сделать ему сюрприз. А может и поговорить… А может что еще. Должна же я была осуществить свою сексуальную мечту и предаться пороку на ворохе важных документов! Ведь потом я стану степенной матроной, стервозной женой миллионера и вообще, той самой, с печатью в паспорте – а после печати, как известно, на столы не забираются.
К офису Ланнистеров я подъезжала во вполне себе боевом и задорном настроении, держа «мультипасс» наперевес.
Охрана на этот раз пропустила беспрепятственно, а лучащиеся нездешними улыбками девушки на ресепшн и грудастая Катюша не хватали меня за ноги, когда я прорывалась к Максу…
Точнее, их никого не было.
Запоздало я посмотрела на часы и оценила расположение стрелочек. Похоже, живая изгородь на обеде, а это означает, что блондинчик может быть тоже там.
Или же, наоборот, заработался и я сейчас его покормлю…
Сладостями, как минимум.
Широко улыбаясь, я двинулась через пустую приемную и уже запланировала распахнуть приоткрытую дверь, как услышала довольно громкий и раздраженный голос блондинчикового деда.
– Ты мне всегда казался умным… Но упрямства у тебя, похоже, больше чем мозгов.
– Кто бы говорил… – а это Макс. Усталый…
Почему-то двух фраз мне хватило, чтобы проникнуться, одновременно, злостью и жалостью. Жалостью, понятно, по отношению к жениху. Ну а злостью… Я уж было подумала залететь разъяренной фурией в кабинет с криком «кто к нам с мечом придет, тот от меча и погибнет!» но следующая фраза Михаила Александровича заставила меня остаться на месте.
– Я не понимаю, чего ты так уперся! Вот зачем тебе фальшивые отношения? Чтобы доказать… что? Чтобы сломать свою жизнь? Или это новая мода у молодежи – жениться просто так, а потом так же просто разводиться? Считаешь ты этим покажешь мне, что стал серьезным и ответственным и достоин кресла директора?
– С чего ты взял что…
– Ой, да ладно, не смеши меня… Я через такие подставы и шпионские страсти прошел, не говоря уж о бандитских разборках и многочисленных Мата Хари, которые пытались помочь ушлым ребяткам откусить от компании…У меня есть глаза и уши – я сразу понял, что дело не чисто. А когда поинтересовался подробностями, то любезная служба безопасности раскопала, что у тебя была совсем другая пассия. Так что мне Лешка со своими «потрясающими новостями» не раскрыл мне глаза – они и не были закрыты. Как и на его действия… поэтому Мария с не менее потрясающими новостями мне тоже не угодила. А вот почему ты так и не хочешь признать, что придумал это все на коленке, а с рыжей девкой познакомился не так давно…
– Не называй ее девкой!
– А как называть? Невестой? Уважаемой? Мне вообще сложно представить, что надо иметь в голове – или не иметь вовсе – чтобы согласиться тебе поиграть. Сколько ты пообещал ей?
– Кристина не такая…
Я сглотнула горечь, образовавшуюся во рту.
Да в общем-то такая…
– А какая она? – дед все напирал.
– Замечательная! – рявкнул Макс.
– Так если она такая замечательная, чего ты морочишь голову и ей, и Снежане? Думаешь я не вижу, как ты облизываешься на Косницкую?
Что?!! Так значит вот как зовут «подругу детства»…
– Я не собираюсь объяснять…
– А мне и не нужны объяснения… Мне надоел уже этот фарс! Брак с Косницкой будет тем, что тебе нужно. У нее внешность, манеры, капитал. Еще и в голове не пироженки и «чего желаете», а четкое представление о том, как управлять бизнесом. И вы нравитесь друг другу. А значит есть смысл нашим семьям объединиться… И когда я сказал, что мне этот фарс надоел – я это и имел в виду. Тебе придется решать…
Долгая, почти театральная пауза.
И я знала уже, что последует за ней.
– Если ты продолжишь… свое помешательство, компании тебе не видать. Так что выбирай – ненастоящая свадьба с этой рыжей или настоящий бизнес, который я готов отдать именно тебе.
Я отлепилась от стены и, ничего не видя, бросилась прочь… Ну как бросилась. Поползла. И даже столкнулась в коридорах, похожих на лабиринты, с кем-то знакомым – во всяком случае со мной поздоровались.
И даже попала на улицу…
В какой-то мере я почувствовала облегчение. Что все… вот так. Что не надо беспокоиться об обнародовании правды. Или о том, существует ли… Снежана на самом деле. Или о том… почему Максим о ней не говорил.
Существует. Очень даже существует… Я вполне осознавала, что все может быть и так, как это выглядит, и не так. Нет, я сомневалась, что блондинчик изменял мне… Но я также отдавала себе отчет в том, что Макс ни словом не обмолвился о Косницкой – даже в ключе беспокойства. А это что-то да значило…
И отдавала себе отчет в том, что у меня и правда неизвестно что было в голове, когда я соглашалась на эту сделку.
Да, знакомство и начало отношений может быть разным. Вон, в книжках героинь вообще похищают, держат взаперти, чуть ли не насилуют – а потом ничо так, свадьба и погодки. Но я совсем не героиня… Или это не мой роман. Не может быть то, что началось, как глобальный обман – прежде всего самих себя – привести к чему-то хорошему.
А если уж и приведет… То только благодаря осознанным действиям, в которых нет места шантажу или попыткам удержать на пути движения к мечте.
Мы были знакомы так мало… полтора месяца. Но я более чем кто либо понимала, насколько для Максима важна эта компания. Дело его жизни. И меньше всего я хотела, чтобы из упрямства – вот тут уж я была согласна с дедом, пусть соглашаться с ним было противно – или из жалости или еще каких соображений я стала дверью, которая захлопнется перед его будущим.
Нет, я не думала, что Макс совсем ничего не чувствовал ко мне. Более того, я не врала и себе, что сама ничего к нему не чувствовала. Но…
Мне надоело, что над нами довлело это зловещее «но».
И я вдруг поняла, что если нам суждено быть вместе… Это должно быть не потому, что мы подписали контракт и решили обмануть наши семьи. А если не суждено… то я не хочу, чтобы это было из-за кого-то другого.
Я поняла, что мне нужно пространство для маневра и чтобы маневрировали двое.
И вслед за этим пришло понимание, что я знаю, что делать.