Глава 15. Оля

Во мне что-то изменилось. Теперь все мои мысли только о Максе. Его руки, мягкие поцелуи, дерзкая улыбка — все смешалось в один яркий образ. Кажется, еще никогда в своей жизни я не влюблялась так сильно.

Суббота выходной, и мы всей семьей собрались на кухне за столом. Вернее, почти всей. Папа по субботам спит до обеда и ненавидит, если его тревожат.

— Ну, так как он целуется? — с ожиданием смотрят на меня Машка и Алена.

Я глупо улыбаюсь и тянусь за молоком, чтобы полить им хлопья.

— О-о-о, ну, судя по твоей реакции на вопрос, неплохо, — насмешливо фыркает Алена.

— Ты сделала с ним селфи? — с надеждой смотрит на меня Маша.

— Да, кажется, — пожимаю плечами я. Было ли селфи на самом деле? В тот миг, когда мы хотели сфотографироваться, первый поцелуй поглотил все мои мысли.

— Ты ж вроде трезвая была, а не помнишь! Дай телефон, я поищу! — протягивает руку Алена.

Я сую ей свой сотовый. Сестры склоняются над экраном и начинают листать мою галерею.

Раздается звонок в дверь.

— Это бабушка, — оживляется Маша. — Она обещала принести на завтрак пирог с вишней.

— В честь чего?

— День города сегодня, — поясняет Алена.

— Ах, точно…

Я иду открывать. На пороге действительно бабуля. Ух, ты, похоже, накануне она посещала салон красоты: длинные волосы — словно с картинки. Надо же, маникюр и педикюр алого цвета.

— Ба, ты на подиум, что ли, собралась? — хихикаю я.

— Не-ет, — Вручив поднос с пирогом Алене, подмигивает мне она. — У нас с Лидой сегодня в обед двойное свидание.

Лида — бабушкина подруга. Еще один образец неуемной «ягодки опять», не желающий верить в реалии возрастных изменений. Лида, или Лидия Макаровна в отличие от моей бабушки, собственных волос почти лишилась, поэтому носит парики. В последний раз на ней был парик черного цвета — модная стрижка-каре с короткой челкой. Стандартный макияж от бабушки Лиды — алая помада и насыщенные розовые румяна, а из одежды она предпочитает модные брючки-капри и стильные пиджаки.

— И с кем это у вас свидание? — мои глаза округляются от удивления.

— С двумя профессорами из академии. Мы через интернет познакомились. Теперь вот, идем гулять на Набережную.

— Дай пять, бабуль! — машет ей из-за стола Машка. — У нас с Ладой тоже сегодня вечером намечается двойное свидание.

— Что, одна я осталась без пары? — недовольно хмурится Алена. — Надо срочно с этим что-то делать.

— Ой, а кто это на фотографии? — заглядывая в мою галерею, зажатую в Машкиных руках, умиляется бабушка.

— Так это же Макс Волков, — смеется Маша. — Тот самый, из-за которого было выброшено платье.

— А-а-а, все же нашли друг друга, — лукаво посматривает на меня бабушка.

Я снова краснею и торопливо отворачиваюсь к окну, на котором закипает электрический чайник. Как маленькая, честное слово.

— Вот видишь, Оленька, Андрей-то не твой был на самом деле. Ты только понять этого не хотела. А теперь ясно, что другой парень тебе предназначен.

— Может, и так, — смущенно пожимаю плечами я. — Еще рано какие-то выводы делать.

После завтрака я иду к себе в комнату. На самом деле после нашего с Максом свидания я почти до самого утра не могла сомкнуть глаз. И под утро, отчаявшись, как следует, выспаться, придумала одну очень интересную идею насчет задания Воеводиной.

Было ясно, как день, что писать о его личных отношениях с отцом ни в коем случае нельзя. Но если я соединю внутри себя дизайнера и писателя (о котором никто не знает, кроме меня, потому что детектив я пишу тайно и в стол), то у меня получится отличный очерк. Нет, эта книга не будет стандартной по объему, и это не будет автобиография. Но она будет о нем. О Максе Волкове. Мой своеобразный дневник, в котором я рассказываю о нашем знакомстве и о его поступках. Как из наглого симпатяшки с обложки журнала, которому я наступила на ногу, он превратился в моего парня. Слишком смело, знаю. Но… вдруг у меня получится что-то стоящее?

Теперь я собирала про него информацию. Кропотливо сохраняла небольшие статьи и интервью, искала интересные фотографии в инстаграм.

Меня вдохновляло то чувство, которое вспыхнуло между нами. Оно горело в моем сердце яркой симпатией, и мне хотелось создать особенного Макса. Того, в которого я по уши влюбилась. Я хотела передать читателям именно это чувство — влюбленности в героя моего нового романа.

Я заработалась и даже не заметила, как подкрался вечер.

Машка, нанеся на лицо боевую раскраску, которую я называю «вырви глаз», металась по нашей комнате и вовсю обменивалась голосовыми сообщениями с друзьями.

— Двойное свидание еще в силе? — оторвавшись от экрана ноутбука, приподняла бровь я.

— В силе, — радостно закивала она.

— А как зовут того парня, который пойдет с тобой?

— Костя. Он блондин, высокий и у него обалденная стрижка. Вот, посмотри!

Машка сует мне под нос свой сотовый. С экрана нам приветливо машет рукой футболист Костя. Подросток как подросток. Ничего особенного.

— Только не вздумайте пиво пить! — строго смотрю на изображение я.

— Оль, ты, как маленькая, честное слово, — фыркает сестра. — Алена с нами идет! Все будет в порядке!

Она отнимает у меня сотовый и устремляется в прихожую, к выходу.

— Алена! — кричу в дверь нашей комнаты я. — Смотри, чтобы они не пили ничего кроме колы!

Входная дверь гулко хлопает, оставляя меня наедине с ноутбуком.

Я развожу руками. Конечно же, они попробуют шампанское, если парни им предложат. Алена — совсем не надежная нянька.

Мне приходит сообщение от Макса.

«Оленька, я буду через двадцать минут. Надеюсь, ты не забыла, что пригласила меня на прогулку?»

«Уже крашу глаза», — летит от меня ответ. На самом деле я так завозилась с текстом про Макса, что забыла о самом Максе.

Я торопливо собираюсь. Как же хочется, чтобы Макс меня поцеловал! Закрываю глаза и представляю, как его руки ласкают мои плечи, крепко сжимают мою талию, и по коже бегут волшебные мурашки. Кажется, я начинаю влюбляться в него все сильнее.

Ох, надо торопиться, а не мечтать, иначе я не успею собраться к его приходу.

Я выхватываю из шкафа первое попавшееся платье, которое не надо гладить, и удовлетворенно выдыхаю. Синее платье-миди из мягкого трикотажа с тонким пояском на талии и круглым вырезом смотрится очень женственно. Я добавляю белые бусы на шею, распускаю волосы и быстро подвожу ресницы.

Наверное, накину сверху курточку, чтобы не замерзнуть. Как только стемнеет, станет прохладно.

Звонок в дверь вырывает меня из размышлений, и я несусь открывать.

На пороге, засунув руки в задние карманы джинсов, стоит Макс. Верхние пуговицы на белоснежной рубашке расстегнуты, а в карих глазах отражается радость встречи.

— Привет, — зачарованно выдыхаю я.

— Привет.

Он не дожидается, когда я впущу его в прихожую. Просто обхватывает мое лицо ладонями, притягивает к себе и страстно целует меня в губы прямо на лестничной клетке.

Мои пальцы скользят по воротнику его белоснежной рубашки, и я отвечаю на поцелуй с такой же необузданной страстью.

Макс прижимает меня к прохладной стене. Его язык продолжает дерзко орудовать у меня во рту, сплетаться с моим языком и скользить по губам, не давая вздохнуть. У меня бешено колотится сердце, но я больше не смущаюсь. Обвиваю его шею руками и подаюсь ему навстречу. Кажется, весь мир остановился. Есть только Макс и наш бесстыдный дерзкий поцелуй на лестничной клетке. Наваждение длится ровно до того момента, когда щелкает дверь открывающегося лифта. Оттуда выходит мой отец.

Упс. Я вздрагиваю и отталкиваю героя моей новой книги от себя.

— Оля? — папа ошеломленно смотрит на меня, потом переводит взгляд на Макса. Волков выше, и папе приходится поднимать голову вверх.

Несмотря на свой внушительный рост, Макс теряется.

— Добрый вечер, — сконфуженно произносит он. От неожиданности у него садится голос, и он, неловко переминаясь с ноги на ногу, протягивает папе свою руку. — Я Макс.

— Очень приятно, Макс. — Хмурится мой папа.

— Пап, мы едем в город, салют смотреть, — глупо улыбаясь, пытаюсь разрядить обстановку я.

— Макс, постарайтесь вернуть Олю домой к одиннадцати часам вечера, — строго посматривая на него, говорит папа.

— Пап, да ты что? Сколько мне лет? — возмущенно выступаю я. — Мы уже взрослые!

— Оля, салют в десять. У вас будет целый час, чтобы добраться до дома, — скрестив руки на груди, холодно посматривает в мою сторону отец. Видимо, он настолько привык видеть Олю рабочей лошадкой без личной жизни, что представшая его взору картина кажется ему чем-то неприемлемым.

— Конечно, я верну Олю к двадцати трем часам, — отодвигает меня в сторону Макс. — В целости и сохранности! Обещаю! Можете не сомневаться.

— Уж надеюсь на это.

Папа ухмыляется и заходит в квартиру.

— Макс, ты же не будешь провожать меня домой в одиннадцать часов вечера? — растерянно посматриваю на своего горе-героя я.

— Придется, — пожимает плечами он.

— Просто великолепно! Ты что, повелся на его требование?

— Конечно! Это вызов, Оля. Вызов принят.

— Но я не хочу так рано домой!

— Обещаю, что приду к тебе завтра днем. У меня все равно отпуск, — он поглаживает подушечками пальцев мой подбородок и неотрывно смотрит в глаза. — Бери сумочку, поехали в город.

Я огорченно вздыхаю и возвращаюсь за сумочкой.

В машине я молчу. Все еще не могу поверить, что Макс повелся на ерунду, которая пришла в голову моему папе при виде нашего поцелуя!

Ладно, поцелуй был слишком откровенным, согласна. Но это не повод для запретов. Тем более, что мне уже давно есть восемнадцать.

Периодически Макс бросает в мою сторону пылающие взгляды, и с трудом сдерживает улыбку.

— Ты очаровательная, когда дуешься, — хихикает у меня над ушком он, когда загорается светофор и машина останавливается.

— Макс, — хмурюсь я. — Обещай мне, что после того, как проводишь меня домой, ты тоже пойдешь домой, а не в какой-нибудь ночной клуб!

— Ты ревнуешь? — расплывается в довольной улыбке он.

— Нет! Совсем не ревную! Просто если ты повелся на требование моего папы, пусть все будет по-честному. Я домой, и ты тоже идешь домой.

— Обещаю, — смеясь, выдыхает он, быстро целует в ложбинку у основания шеи, и машина трогается с места.

Возле площади нам с трудом удается найти парковку. Только начало девятого, а машин уже видимо-невидимо. Начинает смеркаться, и вокруг потихоньку зажигаются фонари. Они освещают еще зеленую траву. Некоторые фонарики развешаны на деревьях, и мерцают разноцветными огнями. Вдоль центральной аллеи выстроились стройными рядами палатки с сувенирами. Чего здесь только нет! И деревянные ложки, и резные шкатулки, и матрешки на любой вкус и цвет! Даже вязанные игрушки и майки с эмблемами города.

Чуть поодаль гремят карусели и аттракционы. Салют будет в десять. Сейчас можно прогуляться в толпе и купить что-нибудь на память.

— Какие красивые! — я с умилением останавливаюсь возле прилавка, на котором продают нескольких связанных из шерсти котят. Котята как на подбор — и рыжие, и белые и даже один черный с белыми лапками и грудкой.

— Купить тебе котика? — лукаво посматривает на меня Макс.

— Купи, — сжимая пальцы его руки, улыбаюсь я.

— Какого вам? — оживляется девушка, продающая игрушки ручной работы.

— Того, что с белыми лапками.

— Мне тоже больше понравился черный с белыми лапками, — сообщает Макс. Потом достает из кармана деньги и отдает за игрушку.

— Спасибо! Он чудесный!

Я встаю на цыпочки и целую его в губы. Макс обнимает меня за талию. Дальше мы идем, крепко держась за руки. В кармане моей курточки поселился шерстяной котенок с белыми лапками. Кажется, я окончательно потеряла голову от обаяния Макса. Я счастлива каким-то глупым детским счастьем, от которого хочется по-дурацки улыбаться и петь во все горло.

На большой сцене концерт.

— Здесь не интересно. Пойдем в кафе? — предлагает мой спутник.

— Если найдем место, то конечно, — соглашаюсь я.

Нам удается найти место только в «Кофепаб». Уютная кофейня с огромным выбором кофе и десертов.

— Мы с мамой любим круассаны и кофе. Когда приезжаем в Париж, всегда останавливаемся в одном и том же отеле, и завтракаем в любимой кофейне, — рассказывает мне Макс.

— Тогда не будем изменять твоим семейным традициям? — подмигиваю ему я.

— Не будем, — с улыбкой соглашается он. — Закажем круассаны и капучино.

— А сниматься в рекламе одежды сложно? — с интересом посматриваю на Макса я, когда мы усаживаемся за высокую барную стойку на мягкие барные стулья.

— Мне — нет. Только скучно, — отправляя в рот половину круассана с шоколадной начинкой, поясняет он. — Они такие чопорные и монотонные, эти французы, которым за пятьдесят. И всегда вертятся вокруг мамы. Я же просто модель. Мое дело — улыбаться и позировать. Наверное, мама и сюда прилетела от скуки сегодня.

— Постой, твоя мама прилетела к нам в город? — удивляюсь я.

— Ага. Решила поздравить Кирю с днем рождения. Видела бы ты лицо нашего папаши, когда мы встречали маму в аэропорту! Мы обедали в ресторане в полном молчании, а потом Кирилл постарался как можно скорее смыться к друзьям.

— Может, она хотела, как лучше? Побыть рядом с Кириллом в его день рождения?

— Я никогда не смогу ее понять, — огорченно качает головой Макс. — Мсье Гратин, мамин воздыхатель из Парижа, предлагает ей руку и сердце, а она, бросив все, едет сюда. И знает же, что отец, когда психует, становится неуправляемым. Еще неизвестно, чем закончится сегодняшний вечер.

— Сочувствую.

Я кладу свою руку на руку Макса. Мне, правда, жаль, что у него такая сложная семья.

— Все, забудь. Хочешь еще десерт?

— Нет, иначе я лопну.

— Тогда пошли на «американские горки»? — с веселым вызовом посматривает на меня Макс.

— Вот еще, — отчаянно качаю головой я. — Лучше на «веселые горки».

— Там катаются одни малыши! — брезгливо морщится мой герой.

В итоге мы плетемся пешком до каруселей и останавливаемся у аттракциона «Орбита». Это когда вы вдвоем сидите в креслах, и вас крутит вперед и выше, а потом ниже.

Мы садимся в кресла и беремся за руки.

Когда аттракцион взмывает вверх, площадь видно, как на ладони. Мерцающие ярким светом фонари, веселящаяся толпа. Нас кружит на карусели, и я вдруг думаю, что меня тоже вот так закружило в отношениях с Максом. Резко, в полную силу, и неясно, что будет через десять дней, когда он упорхнет в свой Париж на съемки. Я поворачиваюсь к нему и внимательно смотрю в его карие глаза. Что это? Любовь навсегда или просто очередной роман-однодневка, который растворится в закате?

Волков ловит мой взгляд и улыбается.

— Поцелуй меня, — нахально просит он.

— Это же неудобно, — приподнимаю бровь я.

— Удобно, если придвинуться друг к другу ближе.

Он достает из кармана джинсов свой сотовый.

— Давай, Оля! Поцелуемся и сделаем селфи на фоне ночного города!

Он придвигается ко мне так близко, как это только возможно, и наши губы сливаются в поцелуе. Телефон отщелкивает фотографии, одну за другой. Где-то справа раздается взрыв первого салютного залпа. За ним второй. Разноцветные залпы раскрашивают небо в яркие цвета.

Карусель плавно опускается вниз.

Мы выходим с аттракциона, и восторженно смотрим на разноцветное небо, взрывающееся тысячами искр. Макс привлекает меня к себе, и его губы скользят по моим. Сначала нежно, а потом все настойчивее. Я обвиваю его за шею руками, и отвечаю на поцелуй. Весь остальной мир не имеет никакого значения. Красивый салют — это всего лишь фон. Наш страстный поцелуй затмевает и его.

Макс касается пальцами моего лица и неотрывно смотрит мне в глаза. Я с наслаждением ловлю его прикосновения. Тоже касаюсь его немного колючих щек, и таю от его взгляда. Кажется, мы оба попались в расставленные дерзким Купидоном сети.

Но вот, салют завершился. Толпа начинает расходиться. Как будто закончилось интересное кино, и все спешат к выходу. Только мы с Максом никуда не спешим. Крепко обнявшись, мы медленно прогуливаемся по стремительно пустеющим тропинкам. Мы болтаем обо всем на свете, и нам совсем не хочется расходиться.

— Оля, время, — спохватывается Макс. — Я же обещал твоему папе!

— Нет, Макс! Не порть наше свидание, умоляю!

— Оля! Я же ему пообещал.

Макс качает головой и тащит меня в сторону выхода из парка.

— У нас пятнадцать минут, чтобы добраться до твоего подъезда, — открывая мне дверцу, сообщает он. — И не смей дуться!

Я понуро смотрю в окно. Впрочем, пробок нет, и мы успеваем подняться на восьмой этаж как раз, когда часы показывают без двух минут двадцать три часа.

— Обещай, что тоже пойдешь домой, — притягивая его к себе за воротник рубашки, прошу я.

— Клянусь! — он обхватывает меня за талию и крепко прижимает к своей груди. — Пойду домой и лягу спать. Прошлой ночью мне так и не удалось выспаться.

Наши губы встречаются и снова сливаются в горячем поцелуе.

— Я напишу тебе утром, — Волков подмигивает мне и жмет на кнопку вызова лифта.

— Буду ждать, — поднимаю руку я. Улыбаюсь ему, и понимаю, что ни за что на свете не лягу спать. Я буду работать над своей новой книгой про Макса, до тех пор, пока глаза не начнут слипаться от усталости.