Глава 19. Оля

Утро. Пасмурное и серое. Противный осенний дождь громко стучит по стеклам. Я медленно открываю глаза, и на меня потоком обрушивается горькое осознание — Макса в городе больше нет.

Сегодня мой первый день выхода на работу в издательство «Книжкин дом». И мой первый день без Макса. Вчера ночью самолет унес его в Париж вместе с матерью.

Меня захлестывает отчаяние. Я с трудом заставляю себя идти в ванную комнату и укладывать волосы. Ничего не помогает. Даже сообщение от Макса с красивой картинкой, на которой пылающие алые розы и подпись «люблю тебя», никак не поднимает настроение. Скорее, оно еще больше намекает на то, что мы далеко друг от друга, и вряд ли скоро увидимся.

— Сочувствую, — понимающе вздыхает Машка, когда я прихожу на кухню.

Мне же даже кофе в горло не лезет. Эти несколько дней рядом с Волковым изменили всю мою жизнь. Кажется, ничего не будет прежним.

Как всегда, я опаздываю на работу. Выбегаю из дома. Стучу каблучками туфель по тротуару и уже возле автобусной остановки понимаю, что не взяла с собой зонтик. Дождь, остановившийся на полчаса, вдруг решает пролиться на землю с новой силой. Он стучит по стеклам подошедшего маршрутного такси и смывает мой пропитанный осенним солнцем роман с Волковым.

Я сажусь на свободное место возле окна, закрываю глаза и вижу Макса. Вот он смеется, вот поддразнивает меня… Вносит панкейки, которые сам приготовил на завтрак. Упрямо тащит меня кататься на катере, потому что, по его мнению, наш короткий осенний роман не может закончиться только из-за того, что ему надо уезжать… Нет, до встречи с ним я не знала, что такое любить.

Промокшая до нитки, я вхожу в просторный холл нашего издательства и спешу к лифту. Удивительно, впервые я не ищу глазами Доронина. Теперь мне кажется это смешным — сравнивать свои жалкие попытки вернуть Андрея и то чувство, которое вспыхнуло между мной и Максом.

— Оля! Вернулась!

Петя Свободин у входа в отдел бросается ко мне с такой радостью, словно я — его единственное спасение от всех несчастий.

— Что нового? — пытаюсь улыбаться я.

— Чайник купили. Автомат с кофе в холле окончательно навернулся, — с гордостью сообщает он. — Сделать тебе чашечку кофе?

— Нет, лучше не стоит, — вспомнив, как уже один раз попала под горячую руку Воеводиной, качаю головой я. — Петя, мне надо, чтобы ты посмотрел материалы, которые я собрала по Волкову прежде, чем их увидит Анжелика Захаровна.

— Идем к моему компьютеру.

Мы вместе садимся за рабочий стол, и я вручаю ему флешку. Некоторое время он листает материалы. Фотографии, события, мои пометки о том, какой Макс на самом деле.

— А сам Волков видел то, что ты сделала? — потирает подбородок Свободин.

— Видел. Правда, не уверена, что он вообще вникал в тему, — как можно безразличнее пожимаю плечами я.

— У тебя неплохой стиль. Ты писать никогда не пробовала? — посматривает на меня Свободин.

— Иногда и в стол, — смущенно отвечаю я.

— Надо пробовать еще. Ты же в издательстве работаешь, — подмигивает мне он. — Кстати, Волков твой так контракт и не подписал.

— Ему пришлось срочно уехать. У его мамы помолвка в Париже.

— Как интересно! Только Воеводиной он об этом не сообщил.

— Может, не успел? — растерянно пожимаю плечами я.

Впрочем, это не мое дело, как они подпишут контракт с Воеводиной.

Через полчаса меня вызывают в приемную. Я зажимаю флешку в руке и смело иду в кабинет главного редактора.

В приемной я наталкиваюсь на мило воркующих Алю и Доронина. Они сидят так близко друг к другу, что кажется, еще сантиметр, и сольются в единое целое.

— Оля, привет, — оторвавшись от своей новой пассии, осоловевшим взглядом подмигивает мне мой бывший.

— Привет, — равнодушно пожимаю плечами я и иду мимо. Честно говоря, мне все равно. Внутри даже ничего не дрогнуло. Как будто я Андрея никогда и не любила.

Воеводина восседает за своим огромным столом и с нетерпением поблескивает своими маленькими глазками. Почему-то она напоминает мне акулу, желающую как можно скорее заглотить наживку.

— Ну, Оля, как у тебя дела? — вкрадчиво улыбается мне она.

— Материал здесь. Называется «Макс», — протягиваю ей флешку я.

— Отлично. Я почитаю, а ты зайди после обеденного перерыва. Посмотрим, заработала ли ты на премию, — с усмешкой произносит она.

Мне неприятны ее слова. В глубине души снова появляется желание уволиться из издательства и найти себе другую работу.

— Хорошо, зайду после обеда, — бормочу я.

Конечно, у меня нет силы воли сказать в ответ что-то такое же гадкое, как и то, что сказала мне она. Кто я здесь? Просто девочка на побегушках. Помощник дизайнера, которого можно использовать в своих интересах.

В обеденный перерыв я пришла в «Карамельку» раньше всех. Мое любимое место у окна было свободно. Я купила кофе и сэндвич с курицей и поспешила его занять. Пусть Доронин со своей юной подружкой поищут себе другой столик.

Я заняла место как раз вовремя. Через пару минут у входа замаячили Доронин и Аля. Лицо моей соперницы вытянулось от неожиданности — негласно до этого никто не смел занимать место у окна.

Я мило улыбнулась и принялась за курицу. Аля начала что-то возмущенно шипеть Андрею на ухо.

Пока они перешептывались, в кафе появился Свободин. Заметив меня у окна, он быстро купил свою порцию салата с отбивной и, обогнув возмущенную чету влюбленных, приземлился прямо рядом со мной.

— Решила объявить им негласную войну? — хихикнул он.

— Да. Пусть поищут другое место, — отозвалась я.

— Аля тебе этого не простит.

— Мне плевать, — с удовлетворением наблюдая за тем, как моя соперница недовольно тащится за столик в углу кофейни, выдохнула я.

— А ты опасная… — развеселился Свободин.

— А ты как думал?

— Я думал, что ты тихая и скромная мышка, которая никогда не посмеет высунуть из норки свой носик.

— Просто мне надоело, что меня используют. Аля заняла мое место у окошка, Анжелика Захаровна не имела права требовать от меня, чтобы я делала работу, за которую мне не платят, но потребовала…

— Вопрос в том, Оленька, почему ты согласилась выполнить эту работу, несмотря на то, что она шла вразрез с твоим трудовым договором, — набивая рот салатом из свежих овощей, промычал Свободин.

— Потому что я боюсь ответить «нет», — нахмурилась я.

Это было правдой. Я работала второй год, но так и не научилась отстаивать свое мнение.

Петя сочувственно мне улыбнулся и продолжил жевать свой салат с курицей, своим сочувствием окончательно испортив мне настроение.

После обеденного перерыва я снова отправилась в приемную. Аля зыркнула на меня, как на самого злого врага, чем вызвала очень приятные эмоции. Нечего за мамочкиной спиной прятаться. Надела на голову корону и считает, что ей все можно.

— Заходи, Оля, — пробасила Воеводина.

От ее взгляда мне стало не по себе.

— Твоя работа — это дилетантство сплошной воды, — насмешливо произнесла она. — Поэтому никакой премии я тебе, конечно же, не выпишу. Текст, который ты создала, напоминает смазливые розовые сопли влюбленной девчонки. Я, конечно, понимаю, что в Волкова невозможно не влюбиться, но не до такой же степени! Твой текст мы порежем, разбавим его работой настоящих мастеров, и возможно, получится сносная работа.

По сердцу, будто полоснули ножом. Я не спала из-за этого проекта несколько ночей подряд, все торопилась, подгоняла. Возможно, я не мастер текстов, но, черт возьми, это моя работа!

— А как же… авторское право? — впилась взглядом в начальницу я.

— Что? — вытаращила глаза она. — Какое такое право?! Ты помогаешь создавать обложки, Оля! У тебя было задание от редакции. Ты выполнила его на твердую троечку с минусом. Все. Свободна. На премию не тянешь.

Я поднялась со своего места и медленно вышла за дверь. Аля, слышавшая весь наш разговор, одарила меня садистской улыбочкой. О, да, ей наконец удалось отыграться за место у окна!

Я медленно вернулась в свой отдел и рухнула на стул.

Мой проект, в который я вложила душу, растерзают по клочкам и разбавят чужим текстом. Какая же я жалкая. Мне казалось, что Максу понравилось то, что я создала. А оказывается, работа не стоит даже премии.

— Оля, успокойся, — оторвался от экрана компьютера Свободин. — У тебя отличный текст получился. Конечно, редактура нужна, но я в корне не согласен с Анжеликой Захаровной. Ты заслужила премию.

— Дело не в премии, Петя! Дело в авторском праве! Это моя работа! Я ее создала! А в итоге ее раздерут в клочья, и все…

— Я послушаю, что она предложит. Это все, что я могу сделать.

— Спасибо. Думаю, вряд ли мне это поможет.

Уже ничто не могло исправить мое настроение. Вечером я возвращалась домой под проливным дождем и даже не чувствовала холода. Мои волосы висели жалкой паклей, косметика потекла, а красивая юбка с оборочками превратилась в лохмотья. У меня было такое чувство, будто из моего сердца второй раз за сутки вырвали Макса и больше не вернут.

Никогда еще я не плакала так горько, как в этот вечер. Мне повезло, дома никого не было. Я все плакала и плакала, ровно до тех пор, пока в комнату не заглянула удивленная Алена.

— Оля, ты что, плачешь, что ли?

— Уйди, — отмахнулась я.

— Да ладно тебе! Вернется он еще. Дай ему время.

— Я не хочу сейчас говорить… ни с кем не хочу говорить, понимаешь? — поднимая голову от промокшей подушки, отмахнулась я.

— Зря. А у меня, между прочим, бутылка мартини есть в комнате. Хочешь?

— Не хочу…

— Точно? Может, передумаешь?

— Нет. Не передумаю!

— Хм…

Видимо, Алена была очень озадачена тем, что я отказалась от ее предложения, потому что она быстро ретировалась из комнаты. Но Алену я недооценила. Она решила притащить в квартиру тяжелую артиллерию. Вскоре в мою комнату пожаловала бабушка.

— Оля! Ты почему плачешь? — испуганно заглянула в комнату она.

— Я сейчас не хочу ни с кем говорить. Мне надо побыть одной. Одной, понимаете?! — истерично всхлипнула я.

— Нет, так не пойдет.

Бабушка деловито прошествовала в комнату, распахнула окно и, прежде чем я успела что-либо возразить, вытряхнула на стол содержимое многострадального жестяного пенала. Следом появились тонкие дамские сигареты с ментолом. Закинув ногу за ногу, бабушка манерно устроилась на моем рабочем месте.

— Милая, что у тебя произошло?

— Ничего… — отчаянно покачала головой я.

— Ясно.

Фыркнув, она скинула пепел от сигареты в пенал.

— Алена, а ну, неси сюда свой мартини и лед. По-моему, кому-то надо успокоить нервную систему.

— Ничего мне не надо, — буркнула я. Мне совсем не хотелось признаваться в том, что у меня отняли мой проект, посчитав его бездарным.

Но моя бабушка была не из той гвардии, которая сдавалась после первого боя.

— Ты плачешь от того, что Максим уехал? — приподняла ярко подведенную бровь она.

— Нет, Максим здесь не причем. Я знала, на что иду, соглашаясь на отношения. Хотя, частично он замешан.

— Алена, ну, где мартини? — прикрикнула в приоткрытую дверь бабуля.

— Несу уже! — отозвалась та.

— И лед не забудь!

Алена притащила в мою комнату целый поднос с настоящими конусообразными бокалами на тонких ножках, льдом и открытой бутылки прозрачного мартини.

— Где взяла? — оценивающе посмотрела на бутылку и бокалы, а затем на Алену бабушка.

— Жених подарил, — подмигнула нам та.

— О. А что за жених? — тщательно вытирая слезы с лица, всхлипнула я.

— Секрет, — тут же последовал ехидный ответ.

— Что это за жених, который дарит бутылки мартини и бокалы? Он у тебя, что, на ликеро-водочном заводе работает? — скривилась бабуля.

— Очень смешно, — отмахнулась Алена.

Она бодро открыла мартини, засыпала лед в гламурные бокалы на тонких ножках и протянула мне порцию напитка.

Я отпила глоток терпкой жидкости и горько вздохнула.

Бабушка и Алена с ожиданием уставились на меня.

— Я делала проект. Про Макса, — издалека начала я и тут же почувствовала, как снова задрожали губы. — Я делала его по приказу Воеводиной, потому что Макс захотел меня в помощники. За семь дней я успела сбить материал, в котором рассказывала о его жизни. Про успехи и достижения. Про то, какой он есть на самом деле. Это не мой профиль — писать книжки, но я очень старалась! Утром я показала материал Пете, и он сказал, что для первой книги я пишу довольно неплохо. А когда его изучила Воеводина, оказалось, что я не заслужила даже обещанной премии, а мой материал разорвут на части и дополнят настоящие мастера. И еще… еще она сказала, что мой текст — это розовые сопли влюбленной девчонки!

При мысли о том, что мой розовый текст влюбленной девчонки растерзают на части, к горлу подкатил новый ком.

— Все звучало так, как будто растопчут мои чувства и все, что я вложила в материал… А насчет авторского права Воеводина ответила, что у меня нет никакого права. Я просто выполняла ее задание. 152e1bc

— Таак, отставить рыдания! — строго фыркнула бабушка, отчего я на миг замерла, а потом слезы хлынули из глаз новым потоком. — Где этот материал? Я хочу его видеть.

— Не надо… я не хочу, чтобы кто-то его читал. Он все… все равно будет растерзан. Слишком больно после внезапного отъезда Макса читать его еще раз…

Мои слова снова потонули в рыданиях, и я уже не контролировала эмоции. Я так рисовалась перед Максом накануне, проговаривая красивые фразы о том, что нам следует оставить наши отношения в том итальянском ресторане, а на самом деле мне просто было слишком больно признать, что я тоже его люблю. Люблю так сильно, что мне невыносима даже мысль о том, что Воеводина разорвет в клочья мой текст, который я создавала с такой искренностью.

— Так, где текст? — начала раздражаться бабушка.

— На флешке… у меня в сумке…

— Алена, оставляю Олю тебе, — фыркнув, бабуля всунула руку в потайной карман моей сумочки, извлекла оттуда флешку и погасила сигарету в самодельной пепельнице. — Терпеть не могу эти глупые сентиментальности. Я пойду домой, почитаю. Мне нужно составить собственное мнение о том, что создала Оля.

Она ушла, оставив дверь открытой. Я давилась мартини вместе с Аленой, и продолжала плакать. Кто-то сбросил Алене сообщение, и вскоре она оставила меня одну. Видимо, приехал ее неизвестный воздыхатель, который подарил ей набор мартини и бокалов.

Мартини быстро закончился, и я совсем опьянела. Да, я знала, что в нетрезвом виде нельзя заходить в социальные сети, но мне написал сообщение Макс. Я открыла сотовый, прочла его «Как поживаешь?», посмотрела на сердечные смайлики, и тут меня прорвало. Совершенно не стесняясь в выражениях, я настрочила ему целое письмо про Воеводину и наш проект, за который мне даже не выплатят премию, и который растерзают на части мифические авторы, работающие на издательство. Отправила сообщение, снова расплакалась, а потом ощутила, как слипаются глаза от усталости и уснула.