Глава 24. Оля

Пароход плавно двигался вдоль набережной, бабушка во всю заигрывала с официантом, обслуживающим верхнюю палубу, а я все никак не могла поверить, что написала заявление об уходе.

— Оля, шампанского? — подмигнула мне Лидия Михайловна.

— Отмечать нечего, — хмуро посмотрела на мутную воду реки я.

Эта прогулка дико напоминала мне наше с Максом последнее свидание. В тот вечер мы тоже катались на катере. Правда, почти все водное путешествие молчали, а потом до самого позднего вечера, обнявшись, бродили по вечерним улицам.

Сейчас мои глаза предательски искали на катере его высокую фигуру и темные волосы. Кажется, я бы отдала все на свете за то, чтобы Макс вернулся.

— Как, нечего? А начало новой жизни? С «Книжкиным домом» покончено! Разве не повод отметить? — прервала мои отчаянные попытки избавиться от наваждения бабушка.

Лидия Михайловна смешно причмокнула губами, покачала головой и плеснула мне шампанского.

— Оля, твоя жизнь только начинается. Лови момент, — приподняла бокал она.

— Самое время собирать камни, — буркнула я.

— Ну, скажи мне, ты заявление из-за Волкова написала?

— Нет. Волков не причем, — вздохнула я.

— То есть, ты ушла не из-за него?

— Конечно, нет! Все из-за Воеводиной. Я хочу, чтобы ко мне относились по-человечески. А она всегда считала меня пустым местом.

Первый бокал шампанского закончился довольно быстро, за ним последовал второй, а после третьего бокала я достала сотовый телефон. Даже не знаю, зачем. Наверное, у меня в глубине души все еще тлела обида на Макса за то, что он не написал мне ответ прошлым вечером.

И что я зациклилась? Ну, не написал, и не написал. Тем более, что я с работы уже уволилась. В любом случае обратно не вернусь. Найду другую организацию, где мне будут платить среднюю зарплату.

В моем сотовом телефоне обнаружилось двенадцать пропущенных вызовов. Все с незнакомого номера. Интересно, кто мог так страстно желать меня услышать?

Я открыла соцсети. Ух, ты, Макс объявился! Он мне написал! Даже сердце екнуло.

«Оля, где ты? Почему ты не берешь трубку? Ответь, пожалуйста!»

И целый вагон смайликов с выпученными глазами и языками.

Мои губы дрогнули в улыбке: столько глупых смайликов мог отправить только Макс Волков.

«Я на Набережной. Катаюсь на пароходе с бабушкой и ее подругой».

Через несколько секунд пришел ответ.

«Как только докатаешься и спустишься на берег, там и стой! Не вздумай никуда уходить от пристани! Я задолбался тебя по городу искать!»

Стоп. Кажется, шампанское напрочь лишило меня разума? Волков не может меня искать. Он в Париже!

В сердце что-то екает. Неужели вернулся? Нет, такого не может быть. Он же говорил, что после помолвки у него будут дела в Москве.

— Оля, ты чего в телефоне зависла? — посмотрела на меня бабушка. — Или Воеводина одумалась и просит вернуться?

— Не Воеводина, — улыбнувшись, покачала головой я.

Как легко жизнь налаживается от пары сообщений! Даже мой опрометчивый уход с работы больше не кажется мне катастрофой. Я с надеждой вглядываюсь в мелькающую вдалеке золотыми и красными верхушками деревьев набережную. Неужели я увижу Макса?

— Ага, не Воеводина, значит, — насмешливо приподнимает бровь бабушка.

— Отстаньте, — фыркаю я. К шампанскому больше не притрагиваюсь, но голова все равно кружится от волнения.

Бабушка и ее подруга останавливают официанта и насильно тащат его к корме, сделать совместное селфи. Похоже, коварное шампанское никого не пощадило. Официант смущается, хихикает, но покорно соглашается позировать двум прибалдевшим от напитка старушкам.

От шампанского и громкой музыки на палубе у меня шумит в голове. Я все думаю про Макса. Может, его сообщения — это шутка?

Катер поворачивает обратно в сторону Набережной, а я даже боюсь смотреть в телефон. Вдруг сообщение от Макса — плод моего воображения, и оно исчезнет, как только я загляну в сеть еще раз? Мне отчаянно не хочется, чтобы оно исчезло.

Катер причаливает к пристани, и помощники капитана выбрасывают трап, по которому можно будет сойти на Набережную.

Бабушка и Лидия Макаровна крепко держатся за меня с обеих сторон. Мою бабулю качает от шампанского, а Лидию Михайловну от того, что трап ходит из стороны в сторону.

— Оленька, нам надо попасть к фонтану. Там нас встретят наши кавалеры, — назидательно приподнимает вверх указательный палец моя бабуля.

— Ба, ты уверена, что вам стоит туда идти? — беспокоюсь я.

— Конечно, уверена!

Я поднимаю голову и замираю.

В модных джинсах и ветровке, скрестив руки на груди, у турникета стоит Макс Волков. Он прячет глаза под стильными очками от солнца, но его все равно невозможно не узнать.

Мое сердце дико бьется в груди, и кажется, я сейчас задохнусь от внезапно нахлынувших эмоций. Может, я обозналась?

Я останавливаюсь посреди трапа и растерянно пытаюсь удержать на ветру подол платья и торопливо застегиваю джинсовую курточку.

Мы с Максом смотрим друг на друга: он с одной стороны турникета, а я — с другой. Осенний ветер безжалостно треплет наши волосы, рвет в клочья тучи и поднимает с тротуаров успевшие опасть желтые листья. Кажется, ему удается вырвать солнце из плена, и оно заливает ярким светом набережную.

Губы Макса растягиваются в улыбку, и он снимает очки от солнца.

Я спешу к железному ограждению.

У турникета Макс ловит меня за локоть, тянет к себе и крепко прижимает к своей груди. Я зажмуриваюсь. Кажется, сейчас я потеряю голову от безумной радости. Как? Как он здесь оказался, если собирался лететь в Москву?

— Какой симпатичный молодой человек! — слышу за спиной голос бабушки я.

— Может, вас проводить до фонтана? — на миг отстранившись от Макса, поворачиваюсь я.

— Не-ет, мы сами! Наши кавалеры при виде такого красавчика испугаются и сбегут с двойного свидания, — хихикает Лидия Михайловна.

— Кто тогда оплатит еще шампанское? — удерживая на голове шляпку, которую пытается сорвать ветер, вторит ей моя бабуля.

Держась под руки и слегка покачиваясь, подруги чинно следуют в сторону фонтана.

Макс прижимает меня к себе с такой силой, будто боится, что меня тоже унесет ветром.

— Как ты здесь оказался? — обвивая его шею руками, шепчу свой вопрос я.

— Мама передумала выходить замуж, — усмехнувшись, пожимает широкими плечами он.

Больше мы ничего не говорим. Мое увольнение, его отъезд — это все в прошлом. Есть только этот момент, в котором мы снова вместе — я и Волков.

Макс смотрит на меня и никак не может насмотреться.

— До сих пор не верю, что ты снова рядом, — смеется он. Запускает пальцы в мои спутанные ветром волосы и сильнее прижимает меня к своей груди.

— И я не верю, — прикрывая глаза от счастья, шепчу в ответ я.

Его губы касаются моих. Сначала осторожно, а потом все увереннее. Я обвиваю его шею руками и отвечаю на каждое его движение. Его губы уверенно скользят по моим губам. Его язык дразнит, заставляя замирать от восторга. Его пальцы перебирают мои волосы, поглаживают плечи и спину, и я ощущаю, как по коже бегут волшебные мурашки. Внизу живота порхают бабочки. Я чувствую его сильное и теплое тело, закрывающее меня от порывов осеннего ветра. Его руки продолжают гладить меня, и, похоже, я сейчас расплавлюсь. Разум туманит сладкая нега. Кажется, нас с Максом безвозвратно затянуло в этот глубокий омут.

Он нехотя отрывается от моих губ и с нежностью заглядывает в мои глаза.

— Я еще не знаю, как, но без тебя я больше никуда не поеду, — качает головой он. — Без тебя невыносимо! Такое чувство, что все вокруг меркнет.

Я сжимаю его большую и теплую ладонь своими пальцами, и мы медленно идем вдоль атакуемой ветром и солнцем набережной. Вот у кого-то из рук вырвало воздушный шарик с надписью «Я тебя люблю», и он несется ввысь, к рваным облакам. Кто-то, чертыхаясь, пытается поймать слетевшую со столика скатерть. Похоже, только нас с Максом не пугает ураганный ветер. Наверное, от того, что мы безумно счастливы новой встрече.

— Я с работы ушла, — вспоминаю вдруг.

— Я знаю, — широко улыбаясь, Макс прижимает меня к себе. — Ты правильно сделала.

— Они затравили меня за то, что у нас с тобой получился роман, — вздыхаю вслед неприятным воспоминаниям я. — Воеводина вообще заявила, что я специально тебя соблазнила, только для того, чтобы быть в авторах на твоей автобиографии.

— Да нет никакой автобиографии, Оленька, — брезгливо морщится Макс. — Я наотрез отказался с ними сотрудничать! Мне вообще с самого начала это ни к чему было. Я с тобой сблизиться хотел. Вот и попросил тебя в помощники.

— Правда?

— Конечно! В любом случае цель достигнута. Мы с тобой вместе, — лукаво улыбается он.

Я качаю головой. Мне даже нечего добавить. Не совсем гуманный способ заполучить девушку, но сработало безотказно.

— Идем, надо найти какое-нибудь уютное местечко, где нас не достанет ветер, — после удара в лицо очередной волны из мусора и листьев, несущихся нам навстречу, спохватывается Макс и тянет меня за руку в сторону стеклянной кафешки.

Я послушно иду следом. Да, что ни говори, а погода сегодня просто отвратительная. Лучше бы шел тихий дождь.

Мы устраиваемся за столиком у окошка, заказываем кофе и десерт, и с интересом наблюдаем за тем, как прохожие снаружи борются с порывами ветра.

— Мои родители помирились, — задумчиво произносит Макс.

— Помирились? — удивленно переспрашиваю я.

— Да, — улыбается он. — Честно говоря, у меня такое чувство, как будто их двоих кто-то оглушил ударом по голове, и они потеряли способность к критическому мышлению.

Я озадаченно посматриваю в его сторону. Даже не нахожусь, что сказать.

— Знаешь, за те два дня в Париже я вдруг понял, что хочу вернуться к отцу. Мой дом здесь. И ты здесь. Без тебя вообще нигде не вариант, Оля. Оказывается, дом там, где тот, кого любишь. Раньше я этого не знал.

Мне безумно хочется сказать Максу, что я тоже его люблю. Что эти дни без него я только и делала, что плакала. Но почему-то мой язык, словно примерз к нёбу и совсем не ворочается.

Макс улыбается и сверлит меня взглядом.

— Ну, скажи что-нибудь, Оля. Где твое красноречие? — подтрунивает надо мной он. — В прошлый раз в итальянском ресторане ты так заливалась соловьем насчет нашего расставания! Почему сейчас ты молчишь?

Я смущенно усмехаюсь.

— Не хочу растрачивать счастливые мгновения на пустую болтовню, только и всего. Эти дни без тебя были жуткими. Я почти все время плакала. Кажется, я наревелась на год вперед.

— Да ладно тебе!

Нам приносят кофе и десерт, и мы замолкаем.

— Обещай, что больше не будешь плакать, — посматривает на меня Макс.

— Только в том случае, если ты не уедешь.

— Если решу уехать, то возьму тебя с собой.

— Мой папа будет не в восторге, — смеюсь я.

— Тогда мне придется тебя украсть, — подмигивает мне мой герой.