Глава 25. Макс

Декабрьское утро. За окном светит яркое солнце, но его яркость обманчива — этой ночью температура опустилась до минус семи. Диктор на экране огромного телевизора обещает к субботе снег.

Мы с Кириллом сидим в холле на диване и слушаем прогноз. Вернее, мы слушаем его вынужденно, потому что просто некому переключить канал — пульт лежит на столе, и всем лень подниматься. Кирилл уплетает хлопья с молоком, кроша хлопьями при этом направо и налево, а я листаю свою рекламную страничку в сети.

— Макс, — слизывая остатки молока прямо со дна тарелки, жалуется Кирилл. — Мне кажется, или до возвращения мамы все было проще?

— Было, — согласно киваю головой я.

До возвращения мамы у нас с Кириллом была одна забота — не злить нашего предка по пустякам. А теперь…

— Теперь все хуже! Чего только стоит ее требование содержать в чистоте дом и учить историю, — Киря хмурится и осторожно загоняет рассыпанные по полу хлопья ногой под диван.

— Точно.

— Она обещала пойти со мной в школу, чтобы побеседовать с Михалычем, — строит скорбную рожицу брат.

«Михалычем» Кирилл и его друзья дразнят свою классную, которая когда-то так бесцеремонно выгнала меня с родительского собрания, а потом нажаловалась отцу.

— А ты попробуй, хоть раз выучи домашку по истории, — советую я. — Глядишь, и без мамочки дело обойдется.

— Но это же скучно! Жутко скучно, Макс! — качает головой Кирилл.

Дверь родительской спальни открывается, и оттуда выглядывает мама.

— Почему меня никто не разбудил? — сверлит нас с Кириллом обиженным взглядом она. — Как же плотный завтрак? Кирилл, у тебя ведь тренировка сразу после школы! Нельзя почти ничего не есть с утра!

У Кирилла такое лицо, как будто его уличили в самом страшном проступке. Он осторожно переставляет ногу в кроссовке на последние обломки от хлопьев и лучезарно улыбается.

— Мамочка, в нашей школе есть отменная столовая! Я поем перед тренировкой, не переживай. Папа дал мне денег!

— Неужели в школьной столовой готовят лучше, чем дома?

Она возмущена до глубины души. Я утыкаюсь в экран телефона: сейчас начнется.

— Нет, что ты! — машет руками Кирилл. — Просто я так привык. Привычка, понимаешь?

— Пора менять привычки! Если не будешь хорошо питаться, из тебя получится плохой игрок.

— Мне шестнадцать, ма! Я как-нибудь сам о себе позабочусь! — Кирилл срывается с дивана и пытается ретироваться в сторону своей комнаты. — Если задержусь еще на десять минут, опоздаю в школу!

Ему удается ускользнуть вверх по лестнице.

— Кирилл! Сегодня в обед я приду в школу. Скажи Маргарите Михайловне, что я хочу поговорить с ней насчет твоих оценок по истории.

— Мама! — возмущенно пялится на нее мой брат.

Я уже начинаю думать, что главный удар мне придется принимать на себя, как из спальни выплывает отец.

— Что за шум? Почему все так рано встали? — недоволен он.

— У меня школа, вообще-то, — пожимает плечами Кирилл, и несется вверх по лестнице.

— Так уходи в школу тихо. Ты же не первоклассник! — кривится ему вслед отец.

— Милый, давай я сделаю нам кофе? — осознав, что младший сыночек безвозвратно сбежал и его не удастся накормить утренней овсянкой, поворачивается к отцу мама.

— Конечно, дорогая. С удовольствием, — кивает он, и его лицо расплывается в блаженной улыбке.

— Эй, на меня тоже не забудьте сделать, — возмущенно пытаюсь вставить свои пять копеек я. Конечно же, меня никто не слышит.

Вы когда-нибудь видели двух пингвинов в брачный период? Нет? Раньше я тоже думал, что нет! А теперь точно знаю — видел.

Когда я жаловался Оле, что моих родителей лишили критического мышления, я не шутил. С тех пор, как мама снова поселилась с нами, в доме все кувырком. И эти их блаженные лица по утрам кого угодно выведут из равновесия!

— Макс, — уже в дверях кухни поворачивается ко мне мама. — У Кирилла завтра игра. Мы пойдем на стадион всей семьей. Не хочешь позвать свою девушку?

— Девушку?

Я теряюсь. Ладно, про «Михалыча» она знает из электронного журнала, в котором процветают двойки Кирилла. Но откуда она знает про Олю? Я же не приводил ее домой. И ни с кем не знакомил.

— Да, девушку. Ту Олю, что работает в издательстве. Ты же с ней встречаешься? Судя по твоим фотографиям в сети, очень активно встречаешься.

— Ты смотришь мои фотографии?!

— Я на тебя подписана, Макс. Теперь и папа тоже. Мы вчера полночи умилялись вашему последнему селфи на какой-то лавочке.

— Вам больше нечем было заняться? Только рассматривать мои фото в итернет?

Я сверлю маму возмущенным взглядом.

— Кстати, это намного приятнее, чем видеть твои фотографии, отсвечивающие нетрадиционной ориентацией в рекламе одежды, — фыркает отец.

Я таращусь в инстаграм. Это было селфи у Олиного подъезда в двадцать два пятьдесят пять. Ровно за пять минут до ее возвращения домой. Своеобразное доказательство того, что мы не нарушаем комендантский час, созданный ее заботливым папочкой.

— Я только хотела сказать, что, если у тебя с Олей все серьезно, ты мог бы нас с ней познакомить, — мягко улыбается мама.

— А как же ужин в ресторане, официальное знакомство? Обязательно на стадион ее тащить в первый раз?

— Зачем накручивать напряжение? Бери ее с собой на игру! Чипсов пожуем, поорем вместе с болельщиками! — подает голос отец.

— Хорошо, приглашу, — кисло улыбаюсь я. — Только обещайте, что будете вести себя прилично.

— Когда это мы вели себя неприлично? — вскидывается Виктор Волков.

— В прошлый раз, когда играли с Краснодаром, ты чуть не подрался с родственниками команды соперников! Забыл, как я оттягивал тебя от такого же повернутого на футболе папаши?

— Он первым начал!

— Мальчики, идите пить кофе! — зовет нас из кухни мама.

— Нет, что ни говори, а все же хорошо, когда твоя мать дома! — улыбается отец.

— И, Витя, ты обещал мне избавиться от своего ночного клуба! — ставя на столешницу готовый кофе, посматривает в его сторону мама.

Улыбка тут же сходит с его лица.

— Нина! Ну, чем, скажи на милость, тебе не угодил мой ночной клуб?

— Тем, что он позорит меня и твоих детей! Продай его!

— Это бизнес! Довольно неплохой, между прочим! Если я его продам, чем тогда заниматься?

— Не знаю! Но уж не стриптизом, точно! — грозно произносит она. — А теперь извините, мне нужен душ. Подумайте вместе, мальчики, чем вы будете заниматься теперь, когда Франция для нас закрыта, и модельное агентство не будет приносить прежних доходов!

Мы с отцом хмуримся и стараемся не смотреть друг на друга.

Черт, она права. Вчера Вера звонила нам домой и истерично вопила насчет расторгнутых контрактов с французами. Обманутый жених мсье Гратин оказался очень мстительным персонажем. Со мной разорвали сразу два контракта. В Москве мне не будут платить также хорошо, как платили в Париже. К сожалению, я пока завис в неизвестности.

Как только мама исчезает в ванной комнате, отец поворачивается ко мне.

— Макс… — вкрадчиво начинает он.

Мне уже не нравится его взгляд. Я подхватываю свою чашку кофе и делаю осторожные телодвижения в сторону лестницы.

— Не смей уходить, Макс! Мне надо с тобой поговорить.

— Даже не представляю, о чем… — я морщусь так, как будто только что откусил зеленый лайм.

— Сядь, Макс. Нам необходимо кое-что обсудить, — обрывает все мои попытки к бегству отец.

— Что?

Я забираюсь на барный стул. Что мы можем обсуждать?

— Я так понимаю, ты на мели, Макс? — насмешливо посматривает на меня отец. — Больше не будет никаких съемок рекламы? Мсье Гратин не желает видеть тебя в своих костюмах и пальто?

— И что? — как можно увереннее пожимаю плечами я. — Рано или поздно появятся новые заказчики! Мир не стоит на месте.

— Хватит воплощать в реальность фантазии озабоченных богатых мужиков! Меня тошнит даже от мысли о том, что себе фантазируют эти чванливые французские кутюрье, когда видят тебя в одних боксерах! Я сразу начинаю думать, что ты — моя копия, а значит, они могут думать то же самое обо мне!

— Да ладно тебе! Мсье Гратин собирался жениться на маме! У него все в порядке с ориентацией!

— Твоя мама — прикрытие! — выпучивая глаза, уверенно машет указательным пальцем отец. — Точно тебе говорю! На самом деле он мечтал о тебе, но стеснялся предложить!

Я обреченно вздыхаю. Какой же он придурок. На самом деле его фантазия намного извращеннее, чем у мсье Гратина. Чего только стоит его колхозный ночной клуб с соответствующим названием. Не понимаю, что мама в нем нашла?

Я как можно спокойнее отхлебываю горячий кофе и посматриваю на время в телефоне. В мыслях крутится одно и то же: «Скорее бы уже десять часов утра». Квартира Оли будет почти пустой, и я потащусь к ней в гости. Там меня не будут доставать собственные предки. Олин папа приходит домой в шесть вечера. Обычно к тому моменту мы ускользаем в кино или в бар. Туда, где уютно, тепло и играет тихая музыка. Но сегодня вечером у меня тренировка, так что увидеться получится только утром.

Виктор Волков тоже придвигает к себе кофе и задумчиво смотрит в окно. Там светит яркое солнце. Видимо, прогноз погоды, обещавший нам с Кирей снег, снова просчитался.

— Мама требует закрыть ночной клуб, — наконец выдает он. — На полном серьезе требует. Мы потерпим убытки, если просто его закроем. Придется его продать, а деньги пустить во что-то более благородное. Понимаешь, о чем я?

— Нет.

— Ты же боксер, Макс! Я понимаю, что заниматься боксом профессионально — это постоянный риск. Маме не нравится то, что ты этим занимаешься.

— И что? Я не могу жить в угоду капризам мамы.

— А ты никогда не думал, что можно сниматься не только у французов? Например, можно сниматься в рекламе спортивных товаров и тоже зарабатывать деньги?

Я смотрю на него и все еще не понимаю, куда он клонит.

— Если я продам ночной клуб, ты станешь работать вместе со мной над новым бизнесом?

— Новым бизнесом?

— Я хочу открыть большой магазин спорттоваров! Не просто спорттоваров. Я бы создал культовое место, в котором покупатели смогут познакомиться с историей футбола и потрогать мои кубки. Мы могли бы работать вместе, Макс. Понимаешь? Мать поможет разработать рекламу, и наш магазин будет снабжать жителей города самыми необходимыми для занятий спортом товарами. Сейчас это очень модно, особенно для подрастающего поколения! Родители вкладывают в своих детей деньги! Зачем тебе чванливые французы, Макс? Неужели они лучше меня? Давай попробуем работать вместе? Как одна команда?

Я задумчиво потираю гладко выбритый подбородок. Странно, я тоже всегда хотел примерно того же — открыть сеть спортивных магазинов, которые будут приносить прибыль. Но разве можно работать вместе с отцом? Люди не меняются. А мой предок с возрастом становится только еще невыносимее. Возвращение мамы, конечно, выбило его из колеи. Но это только на первое время. Потом он свыкнется и снова начнет на нас давить.

— Я подумаю, — осторожно посматриваю в его сторону я.

— Точно? — его лицо озаряет улыбка. — Обещаешь?

— Обещаю.

Я ретируюсь в сторону своей комнаты и посматриваю на часы в телефоне. Почти десять. Пишу Оле сообщение.

«Привет. Скоро приду к тебе на кофе. Жди меня».

«Привет. Жду. Купи шоколадку», — приходит ответ. Отлично, значит, у Оли никого нет.

Это жутко неудобно — болтаться без дела, как подросткам после того, как ее уволили с работы, а со мной разорвали контракты. Но мы с Олей понимаем друг друга с полуслова, так что пока просто пытаемся придумать, чем заниматься дальше.

Я одеваюсь в теплый спортивный костюм, накидываю сверху дубленку, слышу мамино: «Не забудь шапку, Макс! На улице мороз!» и быстро выбегаю из дома. Надо же, и вправду мороз. Возвращаюсь за шапкой под насмешливым взглядом мамы.

По дороге заглядываю в минимаркет, покупаю три больших шоколадки, на выходе выхватываю у бабульки, торгующей цветами, самый сочный букетик подмерзших темно-красных хризантем, сую ей двухсотрублевую купюру и двигаюсь в сторону Олиной девятиэтажки.

Лифт медленно поднимает меня на восьмой этаж. Я останавливаюсь у знакомой двери, жму на звонок несколько раз подряд и нетерпеливо переминаюсь с ноги на ногу.

— Макс! Чего ты растрезвонился! — высовывается в открытую дверь заспанная Алена в одной ночной сорочке.

— А где Оля? — слегка смутившись ее откровенного наряда, посматриваю в открытую дверь я.

— Проходи, по-моему, там что-то пригорело на кухне.

Я захожу в прихожую. В нос тут же ударяет запах дыма. Его сизые клубы повсюду. Видимо, Оля пыталась готовить завтрак, но что-то пошло не так. Я скидываю с себя кожаную куртку, сбрасываю кроссовки и врываюсь в кухню.

Сковородка на плите пылает сизым пламенем. Оля пытается сбить пламя тряпкой.

Я швыряю на стол шоколадки и хризантемы, хватаю сковородку за ручку и сбрасываю ее в мойку. Оля врубает на полную ледяную воду и пытается сбить шипящий дым.

— Черт! Вы хоть форточку откройте! Соседи же пожарную вызовут!

— вопит Алена из прихожей, и бросается к окну.

Вскоре окно распахнуто настежь. Свежий морозный воздух врывается в помещение.

— Привет, — застенчиво улыбается мне Оля, и обвивает мою шею руками.

— Ну, у вас и утречко, — усмехаясь, целую ее в губы я. — Я тебе шоколадки принес.

— О, спасибо. Я как раз хотела с орешками! — Алена бесцеремонно тянется к принесенным мной шоколадкам и, прежде чем Оля успевает шлепнуть ее по руке, выбегает из кухни.

— Заведи своего парня! — возмущенно кричит ей вслед Оля. — Нечего у меня шоколадки таскать!

— Тебе цветы принесли, так что нечего возмущаться, — Алена показывает нам язык из-за двери. — А пока придет мой парень, будет вечер.

— Он же к нам не приходит? — с любопытством вытягивает шею из-за моего плеча Оля.

— Сегодня придет. Мы вместе идем в кино, — слышится ответ, и дверь дальней комнаты захлопывается.

Оля поворачивается ко мне. Ее глаза полны решимости.

— Макс. Мы должны его увидеть!

— Предлагаешь спрятаться в прихожей и выпрыгнуть из-за двери? — морщу лоб я.

— Если будет надо, то спрячемся, — кивает она.

— Тебе придется заниматься слежкой самой. Вечером у меня тренировка, — подмигиваю ей я. — Пришлешь мне фото, я тоже очень хочу узнать, кто тот несчастный.