Глава 8
– Рейнальдо!
Тони встретила призрака с явным облегчением.
– Что-то случилось? – встревожился Шальвен.
Эту ночь он провел с Паулой и очень жалел, что она закончилась. Но времени не хватает никому и никогда, даже призракам.
– Это ты мне скажи, – попросила Тони. – Понимаешь, я… у меня такое гадкое ощущение, что даже подумать страшно, не то что сказать.
– А у тана Риалона?
Кто бы сомневался, что Эрнесто тоже был тут.
И вот не надо, сеньоры и таны, не надо опошлять! Ничего серьезнее поцелуя у них не было. Но ведь и рядом побыть – тоже хорошо. За руки подержаться, погулять, поговорить…
– И у меня, – кивнул Эрнесто. – Ты хочешь сказать, что есть повод?
– Есть, – кивнул Рейнальдо. – Тан Риалон, а вы своего друга пригласить не хотите? Чтобы мне два раза не повторять?
– Вальдеса?
– Да.
Эрнесто пожал плечами и направился к телефону. Шальвен – не дурак, не паникер и не истеричка. Если он о чем-то просит, то уж не потому, что так левой пятке пожелалось. Есть на то причины, и весьма серьезные.
Серхио прибыл быстро. То ли был рядом, то ли специально спешил…
– Что случилось, Эрни?
– Не что, а кто, – Эрнесто кивнул в сторону призрака, который завис в своем кресле. Серхио, к его чести, не стал выпучивать глаза и столбенеть. Ну, призрак.
Так тут и некроманты есть. Две штуки. Ничего удивительного, вот. Хорошо еще зомби не подняли или скелета какого. Те – пахнут. А призрак чистенький, аккуратный и, кажется, даже адекватный. Так что…
– Приятно познакомиться.
– Это тебе еще не просто приятно будет, – Эрнесто откровенно наслаждался ситуацией. А что? Не все же ему? – Это некий Рейнальдо Игнасио Шальвен. Помнишь такое имя?
Помнил. Вот на что другое, а на память Серхио ни разу не жаловался.
– Тот самый? Гениальный сыщик?
Рейнальдо изобразил изящный поклон. Насколько в зависе получилось.
– Вы правильно сопоставили данные, сеньор Вальдес. Что ж, если я вам знаком, вы мне тоже знакомы, предлагаю начать наше маленькое совещание. Почти семейное…
Тони погрозила нахалу пальцем, но тем и ограничилась. Кто сказал, что призраки не могут нервничать? Вот оно так и проявляется. Ехидством.
– Позвольте мне взять слово, как человеку, который знаком практически со всеми деталями, – вежливо продолжил Рейнальдо. – Если я что-то не скажу или перепутаю, надеюсь, присутствующие меня дополнят и поправят.
Присутствующие не возражали. И Рейнальдо начал свой рассказ. Начал он его с истории о Мединальо.
Эту историю Тони знала в подробностях, но мужчинам кое-что было неведомо, а Серхио и вовсе слушал с огромным интересом. Даже вопросы задавал. На взгляд Тони, слегка странные, но Рейнальдо охотно отвечал, и даже кивал, когда Серхио записывал что-то в блокнот.
Мужчины…
– Когда я умер, у меня остался друг. Рауль Дези Фуэнтес, – продолжил Рейнальдо историю, которая уже была известна Тони. – Тоже следователь, упрямый и серьезный. Честно говоря, я подозревал, что выполол не все отростки, но считал Мединальо – корнем зла. И полагал, что дал другу в руки все ниточки. Увы, я недооценил разветвленность заговора и количество заговорщиков. Вторая ниточка попала в руки Раулю. Я благодарен тану Риалону, который дал мне возможность ознакомиться с уголовным делом… последним, которое вел Рауль.
Про русалку у Демонова водоворота.
Вот тут уже с интересом слушала Тони. И согласно кивнула.
– Фуэнтес нащупал второй конец ниточки? У Мединальо была преступная организация, у этих – измененные… секта… надо полагать, их было не особенно много, иначе они не действовали бы так нагло?
– Я тоже так полагаю. То это было сто пятьдесят лет назад, – вздохнул Рейнальдо. – Могли и размножиться.
– Могли, – кивнул Эрнесто. – И наверняка размножились.
– Что мы имеем? – подвел итог Серхио. – Мы имеем неизвестно где неизвестно кого. И даже допросить нам некого.
– Почему же, – хмыкнул Рейнальдо. – Вполне известно, и где, и кого. Последний кирпичик мне помогла встроить в эту стену ритана Дюран, совсем недавно. Она расспросила парикмахершу в Лассара, и та во всем призналась.
– В чем? – быстро уточнил Эрнесто.
– В том, что с ее помощью убили Даэлис Лассара. Практически с ее непосредственным участием. И она запомнила человека, который к ней приходил.
– Это был кто?
– Тот, кто не мог доверить это дело слугам, – спокойно сказал Рейнальдо. – Тогда – не мог, Тони. Да, я знаю, к тебе приходили именно что слуги. Но тебя считали непроявленным магом, понимаешь? На своей земле некромант практически всесилен, там каждая пылинка с прахом перемешана, каждая капля воды по костям его предков течет… твоя мать с ними сделала бы, что захочет. Если бы на ее территории появились измененные, она бы тут же узнала. И нанесла ответный удар.
– А я – нет?
– А ты – нет. Тебя этому не учили, тебя связали с Лассара, твою кровь пролили… ну, ты знаешь. Но в том-то и дело, что управлять всем этим ты просто не умеешь. Этому тоже учить надо, а Даэлис не успела.
– Не успела, – понурилась Тони.
Рейнальдо фыркнул.
– Не унывай. Устроите свадебное путешествие, заодно заедете в Лассара. Записи наверняка есть, а твой супруг отлично в этом разбирается. Ритуалистика – его стихия.
Теперь очередь грозить пальцем наступила для Эрнесто.
С призрака, впрочем, все было, как с гуся вода.
– Итак, Даэлис Лассара было сделано предложение. Тони была не нужна – нет силы. И предложение это было сделано собственно измененным. Я бы сказал, их предводителем.
– Кем?! – не выдержала Тони. – Не тяни кота за хвост!
– Мяу! – возмутился призрачным произволом Сеньор Мендоса, всем видом показывая, что такого не позволит.
Его хвост?
Тянуть?
А призраки боятся кошачьих когтей? Есть шанс это проверить.
– Тони, я удивлен, что ты не догадалась. Дело в том, что у Мединальо был сын. Сейчас его потомок носит имя герцога де Медина.
На несколько минут все замерли. Первым пришел в себя Серхио.
– Фидель Адриан де Медина?
И был вознагражден согласным кивком.
– Именно он.
– Нас казнят, – пробормотал Вальдес. – Он же… король его обожает!
Рейнальдо согласно кивнул.
– Было бы странно, сложись иначе. Близость к трону – основное условие успеха. Как прикажешь плести заговор, не владея всей информацией? Да и охотиться проще на непуганую жертву.
Тони фыркнула.
– Представляю короля с гарпуном в… молчу. Все, поняла, молчу.
– Вот и молчи, – согласно кивнул Серхио. – Фидель де Медина для короля любимый родственник, он разделяет страсть его величества к антиквариату, он не слишком любит придворное общество, но имеет свободный доступ к королю в любое время дня и ночи.
– М-да…
Рейнальдо развел руками.
– Я полагаю, что дело было так. Когда я уничтожил Мединальо… остались его подручные. Остался его сын. Рауль пытался нащупать ниточки и подойти с другой стороны, но погиб, а дальше… или никого не нашлось, или дело тихо уморили – могло быть по-разному. Деньги творят чудеса, в любом веке и любом обществе. Конечно, организацию Мединальо ему пришлось восстанавливать, не стану скромничать, я ее отлично проредил, но свято место пусто не бывает. Расплодились, сволочи.
– А с чего ты взял, что его сын стал измененным?
– С того, что я последние два дня наблюдал за поместьем де Медина. Точнее, за его загородным особняком, построенным… где бы вы думали?
– У Демонова водоворота, чего тут думать? – огрызнулся Серхио.
– Да, сын Мединальо, я смотрел в архивах, выкупил эту землю. Собственно, больше желающих и не было, очень уж место неудобное.
– Наш пострел везде поспел, – но ворчал Серхио без души.
Тони не поняла, и лично для нее Рейнальдо разъяснил ситуацию.
– Тони, столичные жители любят море. Во-первых, здесь порт. Сюда приходят корабли, здесь товары, рынок… Во-вторых, просто поплавать в море, покататься на лодке, оборудовать себе личный пляж. А что можно оборудовать у Демонова водоворота? Где море – сам водоворот, а земля – пески. Да еще половина и зыбучие, гиблые и противные. Ползучие, откровенно говоря.
– Это как? – не поняла Тони.
– Они движутся. То есть их даже не отметишь флажками. Все зависит от уровня воды, но в этом году они окажутся, допустим, в одном месте, а в следующем – ближе к морю. А через три года будут лить дожди, и их граница опять расползется, а то и новые пятна зыбуна появятся.
– А как тогда туда добираться?
– Дорогу де Медина к своему дому сделал и за ней следит. Сад оборудовал. А в остальном – не его проблемы.
– И следить за ним не выйдет, – согласилась Тони. – Умн.
– Еще как. Если ты не призрак, конечно. И то… в дом мне хода не было. У него защита стоит. Не некромантия, что-то другое…
– Что именно? – тут же насторожился Риалон. – Подробности?
– Я потом все покажу, – отмахнулся Рейнальдо. – Если доверишься…
Эрнесто молча кивнул.
Доверишься… да они тут уже на три плахи наговорили. Причем для каждого. А то и без казни могут обойтись, отравят по-тихому или удавят. Все возможно.
– В само поместье мне доступа не было. А вот кое-кому другому – был.
– Кому?
– Эудженио Рико Валеранса, – улыбнулся Рейнальдо. – Первый раз он пришел туда позавчера, передал карточку, на которой было написано три слова… больше я не понял. Не смог. Второй раз – вчера. Его впустили, и до сих пор он находится в поместье. Полагаю, это аргумент?
– Еще какой, – вздохнул Серхио. – Почему ты за ним не проследил?
Рейнальдо даже побледнел и стал более прозрачным от такого предположения.
– Я?! Не проследил?! Обижаете, сеньор Вальдес. Я знаю, где он прятался, знаю, где его заначка, только что это вам даст?
– Родной ты мой! Да я хоть дело об ограблении ювелирного закрою! Они ж мне весь мозг уже изнасиловали в извращенной позе… прости, Тони!
– Не сообразил, – повинился Рейнальдо. – Ладно, сейчас закончим разговор, и я все покажу. Давайте о главном. Измененным нужна Тони.
– Да, – Тони побледнела, понимая, ЧТО ИМЕННО произошло. И о чем говорит Рейнальдо. – Эудженио хотел меня похитить, я полагаю, чтобы торговаться с этими. А когда не вышло, когда Эрнесто… – Тони коснулась руки некроманта, и тот сжал нежные девичьи пальчики, – лишил его единственного союзника, Дженио все равно решил меня продать. Пришел к ним… не учел только, что это НЕ люди.
– Да и с людьми… на что он, идиот, рассчитывал? – фыркнул Вальдес.
Рейнальдо качнул головой.
– Если я правильно понял… я ведь и биографию Валеранса попросил у тана Риалона, это чрезвычайно самоуверенный молодой человек. До недавнего времени ему все удавалось, вот он и потерял ощущение реальности. Решил, что ему океан по яй… простите, по колено. Переоценил себя, недооценил противника – это случается и с более умными людьми, а не только с мелкими жиголо.
– Но ему же тот наверняка рассказывал, – не поняла Тони. – Хоть что-то!
– Именно. Не факт, что он знал все. Не факт, что рассказал все. Вот представь себе, ты затеваешь жуткую авантюру, с похищением не кого-то там, не прачки какой – некромантки. Ты постараешься напугать союзника или воодушевить?
Тони кивнула. Она поняла.
– Ну да… я бы тоже представила дело так, что украсть – самое сложное. А уж потом-то…
– Вот! Как же приятно иметь дело с умными людьми, – мимоходом польстил присутствующим призрак.
Присутствующие ответили улыбками. Они себя тоже дураками не считали, ни в коей мере. А потому…
– И когда за мной должны прийти?
– Думаю, сегодня-завтра. И зачем приходить лично? Можно тебя и на консультацию пригласить, в поместье. Так, к примеру…
– Два билета нам хватит? Или на мобиле доедем? – уточнил Эрнесто.
– Куда? – не поняла Тони.
– В Лассара, конечно.
– В Лассара? Зачем?
– А ты считаешь, я им позволю… – начал заводиться Эрнесто.
На него посмотрели втроем, причем самый укоризненный взгляд был у призрака. Мол, и зачем я тебе льстил? Все одно не впрок пошло!
– Позволишь, – кивнул Вальдес. – Более того, это надо сделать.
– Ни. За. Что, – отчеканил Риалон. И даже руки на груди скрестил.
Тони поняла, что это надолго, и применила военную хитрость. Подошла, аккуратно расцепила его руки, коснулась поцелуем щеки.
– Эрнесто, милый, мою маму, которая была и старше, и умнее, и лучше обучена, достали в Лассара. И меня бы там достали.
– Я смогу тебя защитить.
– То есть сначала убьют тебя, потом похитят меня – уже с непредсказуемым результатом. Когда мы будем не готовы.
Эрнесто и это исключить не мог. Разум – он не всегда друг. Вот упереться бы сейчас, рявкнуть, а не получается. Никак не выходит…
Все он отлично понимал. И что тысяча муравьев спокойно сожрет даже льва – тоже[4].
Всех измененных ему в одиночку не перебить. Но и подставлять любимую женщину?! Издеваться изволите?!
– Я могу привлечь тех, кто служит Ла Муэрте.
– Не в Лассара, – отозвался Серхио. – Ты можешь сорвать людей с места, но это не укроется ни от кого.
Привлечем внимание – спугнем добычу. И вернемся к прежнему. Где и когда они нанесут удар – неизвестно. Нет, охотиться надо здесь и сейчас, Шальвен прав.
– Эрнесто, милый, я как раз ничем не рискую, – невинно улыбнулась Тони. – Ты забыл про подарок богини? Это я для них опасна, а не они для меня.
– А им кто-то может помешать тебя убить? До или после? Учти, богине это безразлично.
Тони даже улыбку не пригасила.
– А мне?
Она понимала, что у Рейнальдо есть свои планы.
Что всей правды он сейчас не открыл, и не откроет. Разве что потом. И…
– Эрнесто, милый мой, родной, не надо. Я не хочу с тобой ссориться и ругаться. Но я хочу жить спокойно. Хочу, чтобы за моей спиной не маячили эти мрази. Хочу, чтобы мой ребенок не остался сиротой. Мне повезло, но повезет ли так нашему сыну? Или дочке?
– А если сейчас не повезет?
– Я пойду с Тони.
– Куда? В защищенное поместье?
Рейнальдо пожал плечами.
– И что? Тан Риалон, ритуалы – ваша стихия. Вы привязали меня к кости, сделайте так, чтобы она стала для меня коконом. Да, я не смогу вылететь, но смогу быть рядом, давать советы… разве нет? Моя кость, кровь Антонии, и одна она уже никуда не пойдет. А в крайнем случае я смогу подать сигнал и вам.
– Я обеспечу группу захвата, – кивнул Серхио. – Но как же меня будет материть полковник!
– Ничего, не развалишься, – отмахнулся Эрнесто, который начал подозревать, что его согласие или несогласие тут роли не играет. Тони хотела мести. И спокойной жизни тоже хотела. Серхио… тут и говорить нечего. Это по его части. Да и кому охота в один прекрасный день обнаружить у себя хвост или щупальца?
И сам Эрнесто…
Тони действительно была права. Жить под постоянно занесенным мечом – удовольствия мало. Особенно когда ты о нем знаешь. Особенно когда эти твари не успокоятся. А они и не успокоятся, и не отстанут.
М-да…
Эрнесто сделал вид, что Тони его уговорила, и вздохнул.
– Хорошо. Но ты будешь делать все, что я скажу.
– Да, дорогой, – тут же согласилась Тони.
– Если я тебе уши надеру – это будет считаться воспитанием? – горестно уточнил некромант.
– Нет, – ослепительно улыбнулась ему невеста. – Это будет считаться рукоприкладством и приведет к серьезной обиде, а то и к разрыву помолвки.
Эрнесто оставалось только вздохнуть.
– Ладно. Вальдес, поторопись к полковнику. А мы с Тони начнем готовиться здесь. Некромантия – не понос, тут скорость неуместна.
Вальдес кивнул и вышел за дверь.
Он-то не некромант, ему как раз бы и поторопиться.
* * *
Если кто думает, что Серхио направился к непосредственному начальству…
Ага, как же! Три раза да! И четвертый – нет!
Почему так? Да потому, что Серхио вовсе не был идиотом.
У нас налицо большая преступная группировка. Причем не обычная, а считай, с метками. И за столько лет никто? И ничего? И Фуэнтес погиб, когда начал копать? Пусть сто пятьдесят лет назад, это неважно. Меры безопасности – они всегда остаются мерами безопасности. Так о чем это говорит?
Пра-авильно.
О разветвленной сети осведомителей.
О том, что доверять никому нельзя. Вообще никому.
Скажет Серхио что-то полковнику, и куда это пойдет дальше? Его жене? Которая разболтает все и всем?
Его детям, которые могут сказать друзьям, знакомым…
Непосредственным исполнителям? Которые так же наделены и языками, и даром речи? Есть кто-то сомневающийся в результате? Ах, нет? Вот и правильно, целее будете. И Серхио хотел быть целым и невредимым. А потому…
Не пошел он к полковнику.
Пошел он к своему знакомому. К капитану силового подразделения, Маркосу Эмилио Варгасу. Профессионалу своего дела, умнице и вообще отличному человеку.
А еще – человеку Ла Муэрте. Да-да, одному из. Их ведь много работает в разных местах, просто никто не торопится кричать о себе на весь свет. Некроманты – те ладно, у тех выбора нет. А Серхио свои взгляды не обнародовал. И даже в храм ходил время от времени. И капитан Варгас – тоже.
А зачем ссориться? Ла Муэрте как раз поймет, где пустой ритуал, а где истинное преклонение, и не осудит. Маскировка, мимикрия, да любым словом это назвать можно. Хочешь жить в мире с церковью – молись напоказ. А в кого ты там веришь, дело десятое.
Итак, капитан силовиков. Свой человек, который не выдаст, не продаст и сделает все, как надо.
Да-да, силовое подразделение в полиции было. Всякое ведь бывает! Иногда лучшее, что можно применить, это грубая сила. Так сказать, разъяснительная…
И штурмовать иногда приходится, и буянов унимать, и… да много чего! Не всегда их успевают вызвать, случай с Эрнесто в парке тому пример, но когда успевают, таких проблем не бывает. Набирают в такие подразделения только тех, кто служил в армии. И платят хорошо.
Риск все же большой. И смертность в таких частях повышенная. Вот в прошлом месяце один идиот возомнил себя Творцом, что ли? Захватил жену в заложники, причем вместе с детьми, и начал чего-то там требовать…
Прибыли силовики, вышибли двери, вошли в дом и популярно разъяснили, что крепкие напитки – зло. Вдумчиво так разъясняли, доходчиво, кажется, у него то ли три кости целых осталось, то ли четыре…
Но ведь и из силовиков один погиб. Молодой мужчина, жить бы да жить, не повезло. От картечи в живот и маги не спасают.
Но это – лирика. А так-то Серхио взял бутылку хорошего вина. Подумал, добавил еще четыре и прихватил корзину. И отправился к капитану.
Тот приношение оценил и присвистнул.
– Вальдес, это – что?
– Это взятка, – даже и не подумал скрывать Серхио. А чего? Надо вещи своими именами называть!
– И за что мне такая радость? Чего тебе надобно, Вальдес?
– Так это… кажется, я контрабандистов нарыл, – похлопал ресницами Серхио. И даже губки бантиком сложил. – Маркос, ты же мой друг?
– Для настоящей дружбы здесь бутылок маловато, – хмыкнул капитан.
– Я потом еще добавлю. И опять же – контрабандисты! Ты представляешь, сколько у них всего хорошего и полезного?
– Я не представляю, кто нам даст покопаться в этих полезностях.
– А я? – даже обиделся Серхио.
– А ты человек подневольный.
– Тогда бы я не с вином пришел, а с приказом начальства, – еще умильнее захлопал ресницами Серхио.
Маркос фыркнул, глядя на эти ужимки. И – сообразил.
– Погоди-ка… в обход начальства?
– Ура! – поаплодировал следователь. – Дошло – и года не прошло… Маркос, тебя по голове в этом месяце не били?
– Щас тебя побьют. Может, и ногами, – пообещал капитан, но с места не тронулся. Все вполне укладывалось в рамки дружеских подколок. Бывает…
– А все же? Дашь людей?
– Сколько тебе надо?
– Да немного, человек двадцать-тридцать, лучше – пятьдесят.
– Все подразделение? – Маркос аж ноги со стола снял. – Ну ты…
– Контрабандисты, – отбросил шуточки Серхио. – Я примерно представляю, что, где и сколько, но народ это опытный и тертый. Лучше переборщить, чем недосолить.
– Потери будут, – помрачнел Маркос.
– Наверняка, – не стал радовать друга Серхио. – Не знаю, как и сколько, но еще раз повторюсь, народ это тертый и без почтения к человеческой жизни.
Маркос тем почтением и сам не страдал. И все же, все же…
Он понимал, что может отказать. Что ему предлагают авантюру. Что ребят он подводит под пули… ну так и сам с ними пойдет, как иначе? Его тут поставили порядок блюсти.
А еще…
Деньги. Вечный мотив, чего уж там. Капитан был небогат. И ребята в его подразделении, хоть и получали хорошо, но… сегодня ты деньги получаешь, завтра кладбище обживаешь. А что жене и детям останется? Казенная пенсия?
Поверьте, она не так велика, чтобы на нее прожить безбедно. Разве что выжить, и то не без слез. Поэтому если есть возможность пощипать каких-нибудь негодяев… чего тут стесняться?
Вот нарушать закон Маркос не стал бы. Вымогать деньги у купцов или собирать дань… фу. Гадость какая. А вот вариант «трофеи» и «грабь награбленное» вполне ему подходил. Контрабанда же!
Мерзавцы и сволочи, их тряхнуть – самое милое дело.
– Ладно, Вальдес. Будут тебе люди.
Серхио поблагодарил и принялся обговаривать детали.
* * *
Детали обговаривал и Эрнесто.
– Начнем с того, что они не идиоты. Поэтому первым делом тебя обыщут.
– Даже не сомневаюсь, – кивнула Тони. – Я бы и волосы расчесала, и переодела… так, для верности.
– Ты полностью права. Поэтому с собой ты взять сможешь очень немногое.
– Надеюсь, глотать ничего не придется?
– Если тебя усыпят, то осмотрят целиком, – качнул головой Эрнесто. – Поэтому прости, но тебе придется перенести весьма неприятную процедуру.
– Какую?
Эрнесто дико не хотелось об этом говорить. Но… выбора не было.
Он коснулся кусочка кости, который Тони так и носила на шее, словно кулон.
– Это – должно находиться внутри тебя. То есть тебе придется это проглотить, а мне придется наложить на тебя целый комплекс чар, чтобы никто ничего не заметил. Чтобы Рейнальдо смог действовать, как раньше, чтобы смог говорить с тобой, чтобы эта кость была у тебя в желудке, а не… ты поняла. Было бы некстати избавиться от нее в самый неподходящий момент.
Тони побледнела. Перспективы не вдохновляли.
– А… ты сумеешь?
– Сумею, – мрачно отозвался Эрнесто. – Но будет больно.
Тони прикусила губу.
– А если… лекарство? Снотворное, к примеру…
– Нельзя, – качнул головой Эрнесто. – Это не только моя, это еще и твоя сила, девочка. И сила Ла Муэрте внутри тебя, которая тоже чем еще обернется…
– А если сделать проще? – подал голос Рейнальдо.
– Как именно?
– Я плохо разбираюсь в некромантии. Но может, нечто вроде временной татуировки?
– Это не поможет преодолеть защиту.
Рейнальдо замолчал. Впрочем, ненадолго. А потом вдруг блеснул глазами на некроманта.
– Знаешь… нам надо поговорить. Наедине. Тони, ты позволишь?
Тони пожала плечами.
– Вы уверены, что я не должна это знать?
– Если то, что я хочу, возможно, ты все равно об этом узнаешь, – качнул головой призрак. – Но для начала мне надо посоветоваться с Риалоном.
– Я тоже некромант.
– Тони, сестренка, – Рейнальдо подлетел к ней, умоляюще поглядел в глаза. – Я прошу тебя. Не надо, пожалуйста. Не настаивай.
Тони махнула рукой, но из комнаты вышла. Ладно уж, пусть мальчики поиграют в свои игрушки. Они взрослые, но им тоже надо.
* * *
– Что именно ты придумал?
Эрнесто смотрел на призрака без особой теплоты, предполагая, что ничего хорошего их не ждет. И не ошибся.
– Эрни, как ты думаешь, с кем именно мы там встретимся?
– Ла Муэрте сказала. Нечто из другого мира.
– Бог? Демон?
– Скорее второе.
– Тогда нам тем более нужна подстраховка.
– Что ты имеешь в виду?
Рейнальдо потер висок привычным жестом. Скажете, у призраков голова не болит? Вы их просто не доводили до такого состояния!
– Что… экзорцизм.
– То есть?
– Я расспрашивал Тони. Она сказала, что дарованная ей сила может сделать мертвое – мертвым. А выкинуть нечисть туда, куда ей и дорога?
Эрнесто качнул головой.
– Нет…
– Вот представь. Приволакивают нас к демону, Тони свою силу выплескивает… то есть силу богини, и в результате твари дохнут, а она остается один на один с демоном? Который, чтоб мне развеяться, будет немного недоволен? Нравится картина?
Эрнесто представил – и даже зажмурился.
Картина решительно не нравилась. Будет ли эта тварь недовольна? О, это еще мягко сказано. Шансов уцелеть у Тони попросту нет.
– Я ее никуда не пущу!
– Ты ее не сможешь остановить, – поправил Рейнальдо. – Думаешь, она тебе простит? Да никогда!
– Зато жива останется.
– Тоже спорно, если она нужна этим тварям. Всех не перебьешь.
– Может, вас еще и не поведут к демону… или куда там еще?
– Будем рассчитывать на везение?
Эрнесто качнул головой.
– Хорошо. Чего ты хочешь?
– Скажи… вот моя кость. Можно из нее сделать заряд? Я не знаю, как это у вас, некромантов, называется. Так она привязывает меня к Тони. А если поменять полярность? Чтобы хватило на разовый заряд изгнания? Но уже с гарантией и всех сущностей?
Эрнесто задумался. В принципе, такое было возможно. Но…
– Ты представляешь, сколько сил на это потребуется? Такое не скроешь…
– А сил одной человеческой души будет недостаточно?
Некромант опешил. Посмотрел на призрака, помотал головой, опять посмотрел, не веря ни глазам, ни ушам.
– Ты… ты хочешь…
– Жертва? О, да. Вполне добровольная и осознанная. Я пойду на это, чтобы избавиться от пролезшей в наш мир твари. Это возможно?
Эрнесто кивнул.
Это было вполне возможно. Его сила, кость Рейнальдо, можно еще силу Антонии… привязать можно многое.
И душу призрака.
Да, душу. Живую, человеческую… тем и сильны люди.
Магия самопожертвования, знаете ли…
Когда человек стоит до последнего в проходе, защищая тех, кто за его спиной. И не падает даже от смертельных ран. Нельзя ему падать. Никак нельзя.
Когда подбитый летчик, понимая, что впереди верная гибель, идет на таран, лишь бы забрать с собой еще одного врага… и уходит в небытие с улыбкой, понимая – сделано!
Когда маг приносит в жертву самое себя, жизнь и смерть, душу и тело, вечность и посмертие… и плевать на все! Тут главное – сдержать слепую стихию… да, было и такое. И сдерживали, и останавливали.
Человек – невероятно сильное существо. Особенно когда он готов на всё. Вообще на всё.
– Я могу это сделать. И тогда действительно сил почти не понадобится, только слово-ключ. Но тебе придется быть как можно ближе к этой твари.
Рейнальдо кивнул.
– Я и сам это планировал. Только Тони об этом знать не надо. Ни к чему.
Эрнесто был полностью согласен и с этим.
Действительно, Тони начнет переживать, волноваться, нервничать, попытается защитить или уберечь призрака, даже ценой своей жизни… Эрнесто вполне мог это предположить. Он хорошо знал свою невесту.
А если выбирать, кто ему дороже…
Он лучше за памятником на могиле Шальвена будет ухаживать.
И все же, все же…
– А ты понимаешь, что это конец. Небытие? Тебя просто не станет. Нигде и никогда.
Рейнальдо пожал плечами.
– Я уже умер. Есть ли смысл говорить еще о чем-то?
– Ты можешь родиться снова. Уйдешь на перерождение, я могу поговорить с Ла Муэрте…
– Можешь. Но лучше сделай так, как я попросил. Нечего этой мрази делать в нашем мире.
Эрнесто кивнул.
Слов не было, а те, которые были… слишком много в них было дешевого пафоса. Ненужного в этой ситуации.
Ты настоящий человек?
Я тобой горжусь?
Что вообще можно сказать в этом случае?
Некромант предпочел третий вариант.
– Тони! Подойди сюда, пожалуйста!
И когда девушка вернулась, вежливо попросил у нее кость Шальвена. Это же не просто так, ему надо нанести еще несколько рун, чтобы все прошло удачно.
Даже не солгал.
Рейнальдо смотрел, как Риалон покрывает поверхность кости мелкими, мельче муравьиных следов, символами, и тихо радовался.
Если все сложится так, как он планировал…
Он-то помрет.
А Риалону придется объясняться с разъяренной Лассара. И что тут лучше – неизвестно. Помереть, по крайней мере, всего одна секунда, уж он-то знает, он проверял. На себе.
Тони смотрела на мужчин с подозрением, но не спорила. Сказано – надо? Значит, надо. А ей знаний по некромантии просто не хватит, чтобы понять происходящее.
В кои-то веки необразованность была громадным плюсом.
* * *
Прошел почти час, прежде чем Эрнесто вздохнул и передал косточку Тони. Теперь белой поверхности вообще не было видно из-под черных цепочек рун. Невероятная сложность.
Сработает ли?
У Рейнальдо будет лишь один шанс это проверить. Ему надо будет всего лишь совместить кость – с тварью. Остальное пойдет само.
Должно пойти, теоретически.
– Держи, детка. И глотай. Ты сможешь.
– А водички можно? – мрачно уточнила Тони, вертя в пальцах кость, которую Эрнесто вынул из оправы.
– Даже масла. Хочешь?
– Масло не хочу. Гадость.
Тони подошла к столу, налила себе воды, мрачно поглядела на кость.
Один глоток – и нет ее.
Ну?!
Положить вот это – в рот. Фу-ууу…
М-да, избаловались вы, ритана Лассара. Обнаглели. Тони, больше не размышляя, сунула кость в рот – и сделала несколько больших глотков воды. Один, два, три… вот так!
– Готово.
– Тогда пойдем наверх. Тебе лучше лежать на кровати.
Эрнесто требовалось прирастить кусочек кости к слизистой желудка, или как-то задержать его. Некромант мог это сделать. Еще как мог… жизнь и смерть – две стороны одной монеты. Справляется некромант с одним, так и с другим справится, просто сил у него уйдет втрое, а то и вчетверо больше обычного. Но сила – это ерунда, это накопится.
А вот ощущения…
Неприятные?
Это вы очень мягко и корректно, таны и сеньоры. Просто очень-очень мягко. Кому же нравится, когда тебе, считай, желудок клещами выкручивают?
Но чтобы отомстить за маму, Тони и не такое бы стерпела. А боль…
Дайте только ей что-нибудь в зубы. А то язык прокусит или криками полквартала на ноги поднимет. Больно ведь, по-настоящему больно.
И крови немного.
И слезы…
А, что тут говорить? На алтаре Ла Муэрте было гораздо больнее. Но некроманты и боль… это как с той же монетой… может, ее ребро? Тоже вероятно. Надо уметь терпеть. Надо уметь ждать.
Надо – и этим все сказано.
А чего это стоило Тони…
Об этом девушка промолчит. Риалону пришлось не легче, знаете ли. Стерпеть боль – или причинить ее любимому человеку? Что легче? Что тяжелее? У него, конечно, кровь не шла, но выглядел он не лучше Тони, когда все закончилось.
Бледный, с дрожащими руками и прокушенной губой. Разве что слез не было. Но зато Тони за двоих наревелась.
* * *
Сеньор Пенья никого не принимал.
Он ожесточенно дописывал книгу. Вы хоть представляете, что это за момент?
Когда надо подхватить все ниточки, не забыть никого из героев, найти для каждого из них то самое, единственно правильное решение, которое позволит перевести дух и автору, и читателю…
Когда ты полностью сосредотачиваешься на книге, и любое существо, даже нагло пролетевшая муха, кажутся злостными нарушителями спокойствия. И заслуживают жестокой казни…
Впрочем, сеньору Пенья было не до мух. Перо летело по бумаге стремительно, слова ложились, словно камни в дворцовую площадь, одно к одному, без помарок, без исправлений, и каждое на своем месте, и каждое создает свой неповторимый узор…
Мешать?
УБЬЮ!!!
Сам по себе он бы не смог воспрепятствовать посланнику герцога де Медина, но вот сеньора Пенья…
Стоять между женщиной и романом? Причем таким, который она читала с самого начала и желает дочитать до конца? Долгожданным романом?
Лучше заройся сам под землю, о, несчастный глупец. В противном случае тебя закопает, выроет и снова зароет женщина. В таком состоянии они страшны.
Так что посланник герцога, который рассчитывал просто отдать приглашение и тут же уехать с сеньором к своему хозяину, был остановлен сеньорой на взлете.
– Мой супруг занят и не может вас принять.
– Сеньора! – оскорбился мужчина. – Позвольте…
– Не позволю, – лязгнули железные зубья капкана. – Мой супруг занят весьма важными делами. И примет вас только тогда, когда сам, лично выйдет из кабинета.
– И что же это за дела?
– Сие вас ни в коей мере не касается, – парировала дама.
Курьер оскорбился. Но в том-то и дело, что уйти он не мог. Никак. Ему надо передать письмо, дождаться ответа и привезти сеньора Пенья. А как это сделать, если к нему даже подойти не дают?
Прорываться силой?
А у двери гостиной застыли два крепких лакея. И судя по непроницаемым равнодушным мордам, они выполнят любой приказ хозяйки.
Курьер даже сглотнул. Как-то очень живо ему представилось собственное тело, с перерезанным горлом, плавающее в море. Взгляд хозяйки дома был таким….
Вот сделает – и не задумается. Ни на секунду. Разве что полы прикажет протереть от крови.
Пришлось ждать.
В компании хозяйки, с чаем, с булочками, со светской беседой, но – ждать и ждать. И представлять себе гнев хозяина.
С другой стороны, сеньора могло не оказаться дома, и курьер просто его дожидался. Если сеньор Пенья это подтвердит, части проблем можно будет избежать.
Наконец сеньор вышел из кабинета и прошел в гостиную.
– Каролина, милая, это тебе. Вот это последние листы. А это – первый.
Женщина схватила стопку бумаги так, словно она была из золота отлита и бриллиантами осыпана.
– Хосе!
На первом листе было четко и красиво выведено: «Моей любимой супруге, Каролине, в знак моей признательности».
– О, Хосе!
– Я рад, если тебе понравилось, – по-мальчишески улыбнулся старый преступник. И перевел взгляд на гостя. – Сеньор?
– Прошу вас, сеньор Пенья. Мне велено дождаться ответа и просить вас проследовать за мной.
Сеньор Пенья послушно взял конверт. Поднял брови, глядя на герб адресата, потом решительно сломал печать и пробежал глазами по строчкам.
– Сейчас переоденусь. Прошу вас минуту подождать.
Ну и что могла та минута прибавить к имеющимся трем часам? Курьер только молча поклонился. Конечно, переодевайтесь. Я и полчаса подожду, чего уж теперь-то спешить…
* * *
– Как ощущения?
– Полная… гхм, – Рейнальдо попытался шуточкой развеять напряженную атмосферу магазина. Не получилось, увы. И Тони потирала желудок, который зверски ныл, и Эрнесто выглядел подозрительно мрачным…
– Попробуй пообщаться с Тони мысленно.
– Не произнося вслух ни слова?
Эрнесто кивнул. И уточнил:
– Попробуй втянуться в кость. Ты это можешь, просто ощущения не слишком приятные. И все должен слышать и видеть. Потом расскажешь.
Рейнальдо сосредоточился.
Где тот крохотный кусочек его родной кости? Его надо почувствовать, настроиться, и… оп-па!
Получилось с первого раза! Хотя ощущения действительно не слишком приятные. Такое впечатление, что тебя свернули в крохотный клубочек… ты все видишь, слышишь, но… ощущений – никаких.
Даже призрак может что-то чувствовать. Ветер, запах… ну хоть что-то. А у Рейнальдо сейчас такой возможности не было. Видеть – и слышать. И все.
– Рейнальдо, если все прошло нормально, ты меня сейчас слышишь. Попробуй выйти наружу, но частично. Словно Тони остается внутри тебя, – отдал следующую команду Эрнесто. – Ты можешь повторять форму ее ауры, в таком случае тебя не заметят. – И уже для Тони: – Прости, родная. Сейчас будет неприятно, но выхода у нас нет.
Неприятно действительно было. Рейнальдо учился, а Тони чувствовала себя так, словно ее завернули в мокрое ледяное полотенце. С неприятным запахом причем. То ли в него раньше рыбу заворачивали, то ли мясо протухшее…
Нет, не розами пахнут призраки. Даже лучшие из них.
Потом Рейнальдо учился передавать свои мысли. Так, чтобы его никто не слышал, кроме Тони. Получалось у него неплохо, но только когда он был внутри кости и, соответственно, внутри тела девушки. Если он выходил наружу и пытался делать то же самое, это сопровождалось болезненными уколами. Вслух – говори.
А в мысли не лезь, ощущение такое, словно тебя каждый раз кто-то иголкой в мозг тыкает.
Тони не ругалась, но губу прикусывала и бледнела. Хотя что там той боли? По сравнению с уже испытанным, считай – ни о чем. Но все равно неприятно.
Потом Рейнальдо учился уходить, оставляя какую-то часть себя в кости… теоретически это должно было помочь, чтобы его не выкинуло из поместья, как только он выглянет наружу, потом…
К вечеру Тони едва могла глаза открыть.
Болело всё. От головы до попы. И спать не хотелось. Бывает такое состояние, когда уснуть бы, сбить весь этот кошмар, все напряжение, но глаза не закрываются, и организм словно кофе накачан под завязку…
Эрнесто Риалон поглядел на этот кошмар и решительно достал снотворное.
– Пей.
– А если…
– Если они придут? Я спать не буду, днем высплюсь. Да и вообще, мне нужно меньше сна, чем тебе. Посижу, восстановлю силы.
Тони качнула головой.
– Или вместе – или никак.
Эрнесто погладил ее по голове.
– Детка, вместе сейчас не получится. Кто-то должен охранять, кто-то спать. Сначала восстановишь силы ты, тебе пришлось сложнее. Потом я, я привычный.
Тони пыталась сопротивляться, но Эрнесто уже растворил порошок в стакане и уверенно подносил его к губам девушки.
– Пей. Или напою хитростью.
– Ну, хоть не силой.
– Пей. Не спорь.
Тони послушно сделала глоток, второй, третий…
– Если стошнит – я не виновата.
– Уже не стошнило. Не переживай, оно впитывается еще в пищеводе.
Тони посидела пять минут на коленях у некроманта, готовясь съязвить – мол, не помогает. И внезапно увидела море. И чаек. Они летали и кричали. И кажется, она тоже летела?
Эрнесто поудобнее перехватил легонькое тело и направился наверх. Укладывать девушку.
Ей очень нужно отдохнуть. А ему… ему и снотворное сейчас не поможет. Какой же дрянью он себя чувствует… отправлять ее в самое ужасное место на земле – и не иметь возможности защитить.
Скажете, не мужской поступок?
Да Эрнесто и сам себе сто раз это уже сказал. Беда в том, что другого выхода попросту не было.
* * *
Когда за Эудженио пришли, идти сам он отказался. Жить хотелось.
Но разве поспоришь с измененными? Они не просто страшные, они еще и намного сильнее людей. Так что Дженио просто сгребли и потащили.
Он кричал, бился, но кого это останавливало?
Цепи на руках и ногах и так мешали ему двигаться. А орать…
Когда он увидел, куда его несут, вопли стали такими, что сообразили даже измененные. И один из них попросту зажал Дженио рот. Благо ласты очень удобны для этого дела.
Нос, правда, тоже зажал. Так что Дженио дернулся раз, другой – и потерял сознание.
И честно говоря, это было самым лучшим для него вариантом.
* * *
С утра колокольчик над дверью магазина качнулся. Пришел сеньор Пенья.
– Доброе утро, тан Риалон.
– Доброе утро, сеньор Пенья.
Некромант оскалился не менее дружелюбно, чем его визави. Он-то прекрасно знал, с кем беседует. И знал, сколько трупов на совести у этого милого и улыбчивого человека, и за сколькими уголовными делами он стоит.
Но не пойман – не повешен.
А его общение с Тони…
Больше всего Эрнесто хотелось треснуть кулаком по столу и сказать: «Запрещаю». Останавливало понимание: Тони этого не простит. Никогда и ни за что.
Она будет любить мужа, будет прислушиваться к другу, но хозяина в своей жизни не потерпит никогда и ни за что. Эрнесто достаточно ее любил, чтобы ни в чем не ограничивать, поэтому пристально посмотрел в глаза сеньору.
– Надеюсь, вы с хорошими новостями?
– Для ританы Лассара – безусловно, – чуть склонил голову старый подонок. – С ней желает увидеться герцог де Медина. У него есть несколько вещей, которые он хотел бы показать специалисту ее профиля.
Эрнесто чуточку напрягся. Но это как раз было оправданно в глазах сеньора Пенья.
Герцог, достаточно молодой, свободный… ну и кто не соблазнится таким знакомством? А возможно, и его продолжением?
Кто упрекнет молодую ритану, сделай она свой выбор… да в любую сторону? Скорее, тут не поймут, если она предпочтет Риалона, все же выскочка, некромант в первом, а возможно, и последнем поколении – и герцог. Родственник короля.
Увы, почетнее быть любовницей второго, нежели женой первого. И снова – увы.
– И когда герцог этого… желает?
Тони спускалась со второго этажа, в чем была. То есть – во вчерашнем мятом платье и с не расчесанными волосами. Сеньор Пенья улыбнулся ей совершенно искренне.
– Ритана! Антония! Доброе утро?
– Доброе утро, сеньор Пенья. Так когда нас приглашают?
– Сегодня, в любое время.
Тони переглянулась с Эрнесто Риалоном и развела руками.
– Ну, если так… мне нужно время переодеться и позавтракать. Герцог потерпит час?
– Не сомневаюсь, Антония, ради ваших… талантов он и больше потерпит.
Тони кивнула.
– Тогда я пошла переодеваться.
– А я пойду, попрошу Риту сварить побольше кофе, – согласился Эрнесто. И отправился на кухню.
Разговаривать со старым негодяем ему совершенно не хотелось.
* * *
Тони выглядела, как благовоспитанная молодая ритана из хорошей семьи. Простенькое синее платье, с белым отложным воротничком, длиной до середины икры, туфельки, перчатки, шляпка, сумочка – все одного цвета, волосы заплетены в косу и уложены в узел на затылке, на чуточку подкрашенных губах (ритана не должна напоминать клоуна, это неприлично) милая улыбка.
Украшения?
Два кольца, одно с жемчугом, второе с лазуритом, из тех, что нашлись в магазине. Сережки с лазуритом, в тон платью. И больше ничего. Опять-таки благородная ритана – не выставка драгоценностей, это также дурновкусие. Даже бриллианты принято носить вечером. Это камень, который полностью проявляет себя в свете свечей и ламп, но днем… днем его не носят. Это также неправильно.
Показать свое богатство? Вот уж не то, чем надо гордиться ритане. Она не умирает с голоду, и этого достаточно. А предки ее проявили себя не накоплением капиталов, а службой стране. Это правильно.
– Отлично, – прокомментировал не слышный никому, кроме Тони, Рейнальдо. – Потрясающе!
Эрнесто осмотрел свою любимую и поцеловал ее в щеку. На удачу. Потом плюнул мысленно на все приличия и поцеловал уже в губы.
– Береги себя, малыш.
– Обещаю.
Тони подмигнула жениху и направилась к двери. Надеялась она только на то, что в мобиле сеньора Пенья достаточно мягкие сиденья. И ее не сильно укачает. До сих пор подташнивало. Увы. Желудок всякую дрянь принимать решительно отказывался. И плевать ему было, что это для дела нужно. Он болел и норовил вывернуться наизнанку.
И как тут мир спасать, когда тошнит?
* * *
– Ритана Лассара, скажите, я правильно понимаю, что вы и тан Риалон – вместе?
Интересоваться личной жизнью благородных ритан не вполне прилично. Но сеньор Пенья мог себе это позволить. И с высоты возраста, и с высоты своего положения… ритан по стране много, а вот он такой один.
Тони и не подумала оскорбляться.
– Все правильно, сеньор Пенья. Я и тан Риалон собираемся пожениться. И я буду рада видеть вас с супругой на нашей свадьбе.
Мобиль вильнул по дороге. По счастью, дело было за городом, так что никто не пострадал.
– Ритана Лассара, вы уверены в своем выборе?
Тони небрежно пожала плечами.
– Что не так, сеньор Пенья?
– Если вы позволите, на правах старшего, – вздохнул сеньор, понимая, что легко не будет, и разговор намечается неприятный. Но – куда денешься? Кто еще скажет глупой девочке о том, что она может совершить ошибку? Да никто. Жить-то всем хочется, а девочка – некромант. – У тана Риалона есть несколько недостатков, которые сделают вашу совместную жизнь… затруднительной.
– Его какое дело? – возмутился призрак. – Вот… доброжелатель! В зеркало бы посмотрелся!
– Я даже могу их перечислить, – кивнула Тони. – Эрнесто старше меня. Верно?
– Да.
– Это же и плюс. У него больше опыта, знаний, в конце концов, желания наладить свою жизнь. И второго такого шанса, как я, он не получит. Перечисляем дальше? Он некромант? Ну так и я тоже некромант. Сложно будет найти того мужчину, который захочет со мной ужиться.
– Вы скоро будете представлены в свете, будете вращаться в высших кругах…
– И у меня появится выбор?
– Между шакалом и гиеной, – комментировал Рейнальдо.
– Да, Антония. Вы пока не так много видели, чтобы осознанно остановиться на кандидатуре Эрнесто Риалона.
– Сеньор Пенья, тут есть еще одно «но». Магия – это хорошо. Магия в венах твоих детей – еще лучше. Где гарантия, что на мне женятся ради меня, а не ради моей крови? Мне делал предложение тан Карраско. Как вы понимаете, он воплощает все вами перечисленное. Старинный род, деньги, магия…
– И вы?
– Отказала. Надеюсь, это останется между нами?
Тайны некромантов? Конечно! Сеньор Пенья поклялся с чистой душой и совестью, нашли дурака – такое разглашать!
– Тан Карраско хладнокровно приговорил собственную жену, чтобы сделать мне предложение.
– М-да…
А что еще можно было сказать, кроме непечатного? Понятное дело, идиот!
Ладно еще – убить супругу! Даже с помощью некромантии… некоторые и обычным топором неплохо справляются! Но убить ее так, чтобы об этом узнала предполагаемая следующая супруга?
Точно недоумок.
– Это не единственный пример, – усмехнулась Тони. – Эрнесто Риалон хотя бы честен со мной, а это уже немало.
– Честность – не лучшая основа для брака.
– Тебе и виднее, небось, слова правды жене не говоришь, чтобы не убежала с воплем! – Решительно, терпеть это ханжество было просто невозможно! Сам по уши в крови, а туда же! Поучать кого-то лезет! Шальвен и зубами-то не скрежетал от возмущения, потому что зубы – призрачные. Не получится при всем желании.
– Наоборот. Ни один брак не выстоит, если постоянно придется лгать. Рано или поздно все это обрушится в пропасть, увлекая за собой тех, кто цепляется за обломки.
– Иногда лучше о чем-то умолчать.
Тони качнула головой.
– Не знаю, сеньор Пенья. Я помню своих родителей, и не знаю такой темы, о которой мать не могла бы говорить с отцом. И наоборот. Родители могли спорить, ссориться, даже ругаться, но они друг друга любили и хотели друг другу только добра. Поэтому любые конфликты быстро угасали. А вот когда лжешь и лжешь… это как яд, который медленно капает на лицо человеку. Капля за каплей, год за годом. Рано или поздно отравишься.
– Это философский вопрос, ритана. А выбор вы могли сделать и лучше.
– Это покажет время, – отрезала Тони.
И замолчала, пока мобиль не остановился перед воротами поместья.
На воротах висел герб с петухом. Фамильный герб де Медина.
* * *
Герцог встречать гостей не вышел. Не по рангу. Но дворецкий чуть ли ужом не извивался перед ританой Лассара.
Перед сеньором Пенья чуточку меньше, так что сразу стало ясно, кто именно нужен хозяину дома.
Тони принимала все как должное.
Может быть, в другой ситуации она бы вела себя чуточку иначе. Но чего ей было бояться?
Люди, которых она… любит? Сложно сказать, что она чувствует к Эрнесто Риалону. Но главное она знает. Он в безопасности. Остальное не слишком-то важно.
Дядя, тетя, кузины – их тоже это все не затронет. А сама она… в груди приятным ледяным комочком свернулся подарок Ла Муэрте. Неужели когда-то он внушал ей ужас?
Не нравились ощущения?
Да сейчас она на эту боль готова была молиться. Она не безоружна! Так что пусть молятся ее враги, в которые она уверенно записала всех измененных.
Ее мать убили? Убили.
Всё, таны и сеньоры, вы попали. Такого никто не прощает, а уж некромантам, почитай, сама Ла Муэрте мстить велела. И орудие мести вручила.
– Кофе?
– Нет, благодарю вас.
Даже если бы Тони не боялась, что ее отравят или опоят, она все равно и к капле воды бы не притронулась.
В доме врага твоего не принимай ничего.
Старый завет, который Даэлис таки успела разъяснить дочери. Если это – дом твоего врага, не бери ничего. Даже цветка в саду не рви. Бывали прецеденты.
Тони и не собиралась.
Рейнальдо пока помалкивал. Только один раз сказал, что прошел защиту, но все остальное время молчал. Да и к чему? Комментировать происходящее – только девушку отвлекать, а со светской беседой она и сама справится. Вот если будут сложные ситуации, он подключится. А пока – тишина.
Сидела в кресле, мило улыбалась, поддерживала с сеньором Пенья ничего не значащую беседу о погоде и даже не смотрела на то, что лежало на столе.
А на столе лежали несколько предметов.
Часы. Явно старые, в тяжелом квадратном корпусе. Судя по виду – им лет двести.
Мужской браслет. Еще более старый, бронзовый, сильно поцарапанный и покарябанный.
И легкий кружевной шарф. Белый, воздушный, в чем-то даже красивее того, который Тони продала недавно за один медяк. Хотя нет…
Тот был живым. Теплым, уютным, радостным. Тот шарф обвивался вокруг пальцев, ласкал их, не хотел уходить от людей.
До этого шарфа Тони дотрагиваться не хотела. Он каждой своей складочкой излучал брезгливость и отвращение.
Люди… опять эти люди… и таким приходится служить.
Гадко. Нет, Тони не собиралась даже прикасаться к этим вещам. Хотя они явно были положены в расчете на ее любопытство.
Сеньор Пенья пару раз косил на них глазами, но Тони делала вид, что ничего не понимает. Вещи? Какие вещи? Вот розы в вазе изумительные… и сама ваза симпатичная, как вы думаете, сеньор, ей лет сто? Нет, больше? Вы правы, пожалуй, вот этот лиственный узор характерен для поздних Агафетидов, это лет триста… может, триста пятьдесят. И фарфор хороший…. Интересно, как тогда умудрялись так его раскрашивать, что цвета не теряют яркости даже спустя столетия?
Что-что, а болтать ни о чем Тони могла. Хуан Амон Мартель называл это искусство вдохновенным забалтыванием. Нельзя ведь быть мошенником и не владеть словом! Мычать и хлопать глазами, глядя на клиента, – это непрофессионально. Необходимо говорить, но говорить правильно. Слушать собеседника, делать так, чтобы говорил он… о чем? Неважно. Больше всего люди любят говорить о себе, лучшей для разговора темы никто не придумал. Вот и пусть собеседник говорит, а ты слушай и подталкивай. И будет тебе выгода.
Впрочем, верно и обратное. И сейчас Тони вела беседу ни о чем, мило улыбалась и ждала. Два раза отказалась от кофе, один – от апельсинового мармелада с корицей, оценила осведомленность этих… тварей. В Лассара у нее не было шансов попробовать это лакомство, там в мармелад корицу не добавляли, это уже столичное изобретение.
А они знают.
И открыто говорят об этом.
Интересно, а о визите Тони к Ла Муэрте они знают?
Что-то подсказывало девушке, что нет. Иначе выбрали бы другую тактику. Она не в претензии, ей и так неплохо. Ждем спокойно.
И Тони дождалась.
Герцог де Медина явился во всей своей красе.
* * *
Никакого почтения Тони не испытала. Первое, что ей подумалось – ходячий острый угол. Именно так выглядел герцог.
Острые линии лица, острые линии тела, острые линии… оружия?
Да, Тони могла бы сравнить его с холодным оружием. Или оружием изо льда. Жестким, коварным, нечеловеческим. Чутье, которое выручало ее с вещами, активизировалось и во весь голос буквально орало.
НЕ ЧЕЛОВЕК!!!
Тони с удовольствием бы сейчас пустила в ход свою силу. Она даже и сама не ожидала, что так получится, но… накатило. Брезгливость, не брезгливость… она и сама не знала, как это назвать. Чудовищное омерзение… когда щипцами – и то дотронуться противно. Разве что каминными, чугунными, с размаху. И по голове, по голове, а потом сжечь, чтобы и следа этой погани на земле не осталось.
Тони была близка к тому, чтобы активировать дар Ла Муэрте. Она отчетливо понимала, что это не приведет ни к чему хорошему, что рано атаковать, что надо узнать все и обо всех, что надо…
И все же едва могла себя сдержать.
Остановила ее простая мысль. Что делать с сеньором Пенья?
Если здесь и сейчас она убьет герцога де Медина… положим, ему туда и дорога. И Тони не сомневалась, на вскрытии герцог будет иметь очень мало общего с человеком. За это она оправдается.
Если выживет.
Здесь целый особняк этих тварей. И сколько еще в гнезде? Нет, ей нельзя раскрываться слишком рано, но Тони готова была этим пренебречь. Ох, спасибо сеньору Пенья. Пока она потерпит. Пока он здесь.
– Тише, Тони, тише. Пока еще не время.
– Рей, а когда оно будет?
– Уже скоро. А пока – потерпи. Мы не один сорняк должны выполоть, а все сразу. Не совершай моих ошибок.
– Я потерплю…
Тем временем герцог мило улыбнулся девушке.
– Ритана Лассара, я счастлив приветствовать вас в моем скромном жилище.
– Ваша светлость, – Тони мило улыбнулась, даже не вставая из-за стола. – Рада знакомству.
Герцог сдвинул брови. Но придраться было формально не к чему.
Сначала он заставил ритану ждать, словно обычную прислугу. Потом Тони проявила маловато уважения, сделав вид, что не помнит требования этикета. Так-то она должна была встать и хотя бы изобразить приветствие. Но осталась сидеть, изображая непонимание.
Можно так?
Безусловно. Просто Тони показывала, что считает себя равной хозяину дома. И герцогу это явно не понравилось.
Вслух он ничего не говорил. Но лицо словно бы еще заострилось.
– Сеньор Пенья, рад вас видеть.
Сеньор уже стоял на ногах и всячески раскланивался, изображая почтение.
– Ваша светлость… огромная честь для меня…
Вот кто бы сомневался? И честь, и огромная, но подальше от герцога все же получше. Особенно когда ты всю жизнь стоишь с другой стороны закона.
Губы Тони чуть дрогнули в улыбке, когда она слушала комментарий Шальвена.
А правда, забавно. Сеньор Пенья считает себя преступником, у которого руки по локоть в крови, но если сравнивать с де Медина… щенок он. Вислоухий и писючий. Сколько крови пролито измененными… там, небось, можно океан наполнить.
Если герцог и заметил ее мимику, то вида не подал. Вместо этого он с изысканной вежливостью поблагодарил сеньора Пенья и поинтересовался у ританы Лассара, не возражает ли она чуточку задержаться под его крышей?
Разумеется, репутация ританы не понесет никакого урона! Что вы! Под крышей поместья живут еще его тетушка и кузина, и они с удовольствием составят ритане компанию…
Тони мило улыбнулась.
– Что ж, ваша светлость. Я задержусь, если это необходимо. Вы уверены, что ваша проблема не может быть решена сейчас?
– В моем поместье, как вы видите, ритана, много всего интересного.
О, ритана видела. Не съязвила – чувство самосохранения сработало.
– Да, ваша светлость. Я задержусь под вашей крышей.
Ненадолго.
А там, глядишь, и крышу снесет, и фундамент размоет. И следа от вас, тварей, не останется.
* * *
Сеньор Пенья садился в мобиль со странным чувством.
С одной стороны – облегчение.
Смертельную угрозу себе старый негодяй распознал четко. Если бы он там остался… убили бы. Без сомнения.
Если бы он не привез ритану Лассара – тоже убили.
И сама ритана… она могла убить. На долю секунды сеньор Пенья почувствовал ее…. Силу? Ярость? Ненависть?
Да, с таким в душе – убивают без сомнений. Просто, не глядя и не раздумывая. Нажимают на спусковой крючок и заботятся только о меткости.
Ему повезло оказаться подальше от всего этого. Что бы ни случилось в поместье, оно произойдет без него. Это радует.
Но есть и другая сторона монеты. Холодная игла страха под сердцем.
Что сделает с ним ритана, когда все это… закончится?
Как минимум ее хорошее отношение он потеряет. Сеньор Пенья это отлично осознавал. Но есть опасность – и опасность. То, что здесь и сейчас, и то, что где-то там, в перспективе. Ритана Лассара относилась ко второй категории, герцог – к первой.
Оба были опасны. Еще днем раньше сеньор Пенья поставил бы на герцога, на то, что он переломит ритану под себя, и проблем у старого афериста не предвидится. А вот сейчас…
Надо подумать, что можно предложить ритане, когда она вновь появится в своем магазине.
Вновь?
Он уже допускает проигрыш герцога?
Сеньор Пенья завел мобиль и тронулся с места. Допускает.
Еще как допускает, одобряет и… радуется? Да, радуется. С ританой Лассара договориться можно. А вот с герцогом де Медина…
Чутье старого преступника подсказывало, что с ним лучше не договариваться. Лучше сразу стрелять. Из укрытия – и в голову. Но герцог же!
И почему в высшем свете этого никто не видит? Не понимает?
Этого сеньор Пенья тоже не понимал. Слепые они там все, что ли? Или просто – ничего не видят за титулом? А много ли увидел он сам?
Надо ли ему это увидеть?
Не надо. Жить хочется больше, чем знать. Вот это – точно!