ГЛАВА 19

Когда я уже готовилась покинуть номер, проверяя, ничего ли не забыла, заметила в углу тень.

   - Кристофер! Что ты тут делаешь? И почему вчера тебя весь не видно было?

   А ведь и правда, с того самого момента, как мы покинули замок, тень не появлялся.

   - Я был занят размышлением и созерцанием, моя леди. Грусть не отпускает меня.

   - Отчего же ты грустишь, Кристофер?

   Голос у тени, и правда, был наполнен трагическими нотками, от которых мне становилось не по себе.

   - От неизвестности, моя леди, что ожидает нас всех впереди. От волнения за маленькую мисс. От предстоящего путешествия…

   - Нам всем сейчас нелегко, Кристофер, но ради маленькой мисс мы обязаны быть сильными. И нас трое, а это уже немало. И кажется, мы с тобой уже подзадержались. Если не хотим получить нагоняй от милорда, следует поспешить, - попыталась я внести чуточку юмора в наш разговор, чтобы хоть немного развеять унылость.

   - Моя леди, хочу попросить вас, - поспешно проговорил Кристофер. – На корабле… вы ведь помните, что я не переношу морские прогулки? И все время плавания буду находиться в спячке. Молю вас будьте осторожны!

   - Что может случиться в плавании, Кристофер? Сейчас тобой руководит паника, - рассмеялась я, хоть его слова и напугали меня. Почему-то сразу же представился шторм и кораблекрушение. – Да и за мной есть кому приглядеть.

   - И все же, берегите себя еще и сами, моя леди. Предчувствия беды не оставляют меня.

   Кристофер добился своего – страх завладел и моей душой. Хуже всего бояться неизвестной опасности, а именно так я себя сейчас и чувствовала. Плыть нам предстояло день, ночь и еще день, с одного конца моря на другой. Кто знает, что ожидает нас в путешествии, какие сюрпризы оно нам готовит. Оставалось надеяться на лучшее, что сейчас получалось довольно плохо.

   Уже вовсю шла посадка на корабль, когда мы подъехали к причалу. Герцог сердился и вообще пребывал не в самом лучшем расположении духа.

   Стюард приветствовал нас на борту корабля и проводил в каюты первого класса. Обратное путешествие обещало стать гораздо более комфортным, чем дорога в Уокс, где я делила тесную каюту с еще одной девушкой. Сейчас же в моем распоряжении были маленькие апартаменты со всевозможными удобствами. Каюта герцога располагалась по соседству с моей. А через полчаса после отплытия стюард пригласил нас в обеденный зал на завтрак и ознакомил с расписанием принятия пищи на корабле, как и номером нашего столика в столовой.

   Корабль медленно отчалил от пристани. Я смотрела через иллюминатор на исчезающий в тумане Уокс и отчетливо осознавала, что в очередной раз жизнь моя меняется, начиная с этого момента. Отчего-то на глаза навернулись слезы, которые я сразу же прогнала с толикой злости. Мне не нравилось, что в последнее время чаще уныние становится моим спутником, нежели жизнерадостность и стремление к чему-то новому. А еще этот Кристофер со своим заразным пессимизмом!.. И я все же радовалась тому, что хоть на какое-то время туман перестанет быть моим вечным спутником. Отчасти он тоже был виноват в моем плохом настроении.

   Герцог зашел за мной, когда следовало идти на завтрак. Он переоделся в белоснежную рубашку с кружевными манжетами и воротом, что выглядывали из-под пиджака, и выглядел столичным франтом, а не угрюмым алхимиком, прячущимся от посторонних глаз в своем замке. Вновь мне стало неловко за свое довольно простое повседневное платье. Но прибегать сейчас к магии не было ни времени, ни желания. Да и почему вдруг меня это настолько озаботило? Уж не хочу ли я выглядеть красивее, прежде всего, в глазах герцога.

   - Мэри, будет лучше, если мы представимся как брат и сестра, - заговорил герцог по пути в столовую.

   - Хорошо, … - чуть не добавила «сэр», вовремя спохватилась. Хотя, вчерашняя выходка Роджера скорее была не самой удачной шуткой. Ну не собирается же он, в самом деле, целовать меня каждый раз, когда я обращусь к нему официально. И все же, на всякий случай я решила этого не делать и следить за тем, что и как говорю.

   Путешествовать брату с сестрой было, действительно, намного удобнее, нежели молодым мужчине и женщине, не находящимся в родстве. Тем более, что компаньонку себе я позволить не могла, а сплетни всегда распространяются очень быстро. Да и не хотелось мне, чтобы за нашими с герцогом спинами шептались представители высшего класса.

   - И еще… вы, наверное, уже догадались, что Хопс – не моя настоящая фамилия. Думаю, пришло время представиться вам официально на тот случай, если вдруг на одном с нами корабле плывет кто-то из моих знакомых. Герцог Роджер Норман к вашим услугам, первый маг Его величества короля, временно находящийся в отставке, - шутливо поклонился он. Но как бы он сам не относился к своему разоблачению, а мне оказанное доверие было приятно. Только вот встречаться с его знакомыми из прошлой жизни как-то не хотелось. Ведь тогда и миф о нашем родстве развеется. Оставалось надеяться, что этого не случиться.

   - Леди Мария Свейн, - подыграла я герцогу, сделав легкий реверанс, и протянула руку. – Приятно познакомиться!

   - Но наше пари никто не отменял, - подмигнул мне герцог, моментально вгоняя в краску.

   В столовую я входила с легким трепетом, под впечатлением слов герцога, что его могут узнать. Слава Богу, ничего такого не случилось. Нашими соседями по столу оказалась пожилая пара, которая навещала в Уоксе дочь, недавно вышедшую замуж. Весь завтрак мать этой самой дочери жаловалась, что из всех возможных женихов их малышка выбрала именно этого, чтобы уехать за ним в самый ужасный климат. При этом она демонстративно кашляла, доказывая на деле пагубное воздействие на людей этого самого климата. Ее супруг по большей части молчал, лишь изредка вставляя короткие реплики и посмеиваясь в усы над женой. Мы же с герцогом могли не говорить вовсе, по той простой причине, что пауз мадам в своей речи не делала.

   После завтрака герцог проводил меня в каюту, а сам удалился. Заняться на корабле было особенно нечем, но и сидеть в четырех стенах в духоте мне не хотелось. А потому я решила воспользоваться местной библиотекой, любезно предоставленной пассажирам первого класса, и гостевым залом, где можно было расположиться в удобном кресле и почитать или отдохнуть.

   Так, за дамским романом, я скоротала время до обеда. Герцог появился лишь тогда, когда подошло время идти в столовую. Неужели даже на корабле он занимается своими опытами? Но спросить об этом напрямую я не рискнула.

   После обеда, когда герцог сообщил, что собирается снова запереться у себя в каюте, я решила присоединиться к играющим в бридж. И пусть я не очень уважала карты и считалась слабым игроком, но перед приглашением четы Челси – наших соседей по столу, устоять не смогла. Перспектива провести еще полдня в одиночестве мне не улыбалась.

   А когда наступило время вечернего чаепития, для которого накрывали прямо в гостевой комнате, вошла скрипачка и заиграла на своем волшебном инструменте. Звуки скрипки неизменно рождали в моем воображении неясные, но очень романтические, фантазии. Вот и сейчас я полностью отдалась во власть приятной мелодии и не заметила, как наступил вечер. Один день морского путешествия остался позади. И кажется, прошел он довольно благополучно.

   Я как раз собиралась покинуть гостевую комнату, когда на пороге столкнулась с герцогом. Вместе мы вышли на палубу, чтобы подышать свежим воздухом перед ужином.

   - Как вы смотрите, если на ужин я приглашу вас в свою каюту? – без обиняков спросил герцог. – Если вам, конечно, тоже успела надоесть болтовня мадам Челси, - усмехнулся он. – Признаться, мои уши немного подустали.

   Ужин в каюте, наедине с герцогом? Прилично ли это?

   - Не забывайте, Мэри, что вы моя сестра, - рассмеялся он, наблюдая за моим лицом. – Обещаю не переступать дозволенного между братом и сестрой.

   По сравнению с утром, настроение герцога сейчас было приподнятое. Наверное, все задуманное на сегодня, получилось у него так, как он того желал. И сейчас он предлагал отметить собственный успех.

   - Ну если вы обещаете вести себя прилично…

   - Торжественно вам в этом клянусь! – разве что не отсалютовал герцог.

   - Хорошо, я согласна.

   - Тогда жду вас ровно в восемь, Мэри, - поклонился он и снова оставил меня одну продолжать наслаждаться свежим воздухом.

   В этой части моря туман уже был не таким частым гостем, как в Уоксе, и я, наконец-то, смогла увидеть звездное небо. Как же я, оказывается, истосковалась по нему! Казалось бы, такое знакомое с детства, сейчас оно не позволяло отвести от себя взгляда. Я смотрела на темнеющую высь и чувствовала, как погружаюсь в нее все глубже. В какой-то момент мне даже показалось, что небо засасывает меня в свою черноту, вот тогда стало страшно, и по телу пробежал озноб. Не считая раннего утра и разговора с Кристофером, впервые за сегодняшний день меня посетили нехорошие предчувствия. И виной тому стали всего лишь звезды.

   Каюта герцога была в точности такой же, как и моя. К моему приходу там уже был сервирован круглый столик, и герцог ожидал меня при полном параде, сменив пиджак на фрак. Сама же я не могла похвастать нарядом, поскольку в дорогу взяла всего два платья и сейчас сменила то, в котором провела весь день, на второе и тоже повседневное. Но гораздо сильнее собственной внешности меня беспокоил внутренний настрой. Вечер всколыхнул во мне романтические воспоминания, как отголоски вчерашней нашей с герцогом прогулки. Я вспомнила его поцелуй… Сама не знала, что испытываю сейчас: желание, чтобы все повторилось, или страх, что герцог может нарушить данное мне слово и снова захотеть поцеловать меня.

   - Хочу преподнести вам подарок, - сообщил герцог, когда мы разместились с ним за столом, и он разлил по бокалам вино. – Очень надеюсь, что вы не станете ругать меня за некоторую вольность.

   - Подарок? Вы меня заинтриговали.

   Мне понравился игривый тон, который задал Роджер с самого начала нашего ужина. Даже намека на какие-либо вольности он себе не позволил, и я разрешила себе расслабиться и наслаждаться вечером в приятной компании.

   Герцог протянул мне что-то плоское и прямоугольное, завернутое в бумагу.

   - Что это? – повертела я сверток в руках.

   - Ну если вы его не развернете, то так и не узнаете, ведь правда? – рассмеялся он.

   Подарок оказался моим портретом, выполненным, как я поняла, с того самого наброска, что сделал герцог однажды в своем кабинете, и который тут же спрятал в стол, не желая мне показывать. Сейчас это уже был не набросок, а законченная картина, которая обрела жизнь. Я чувствовала, как лицо мое все сильнее заливает краска стыда, как перетекает она на шею, как трудно становится дышать… И все эти чувства вызывал во мне мой же портрет. На нем я была изображена словно без одежды. Нет, там, где положено, портрет и заканчивался, не показывая ничего лишнего. Но плечи и верхняя часть меня были совершенно обнаженными, и складывалось впечатление, что и дальше на мне ничего нет.

   - Вы сложены, как богиня, Мэри, а прячете всю эту красоту под монашескими одеяниями, - произнес герцог, окончательно лишая меня самообладания.

   - Это… это неприлично, сэр!.. - трудом заставила себя посмотреть ему в глаза, где уже плескалась так хорошо знакомая ирония.

   - Что именно не прилично, Мэри? – встал он, приблизился ко мне, взял за руку и вынудил тоже подняться. – То, что ваша шея настолько идеальной формы? – обхватил он мою шею руками, поглаживая ее большими пальцами. – Или то, что с ваших плеч можно лепить скульптуры? – проскользил он ладонями по шее вниз, растягивая кромку выреза на платье и заголяя плечи. – Даже так вы выглядите чересчур строго, - критически осмотрел он меня и еще больше приспустил платье, едва ли не оголяя грудь.

   К тому моменту от смеси самых разных чувств в душе, где главным было возбуждение, я едва стояла на ногах. И как не силилась, сказать что-то у меня не получалось. Герцогу удалось не только нарушить данное мне слово, но и довести меня практически до помешательства. А когда он прикоснулся пальцами к моей груди и очертил ее по вырезу платья, ноги мои и вовсе подкосились. Подхватывая меня, чтобы я не упала, герцог задорно рассмеялся, и за это я ему была даже благодарна. Его смех породил во мне злость, что притупила возбуждение и позволила обрести твердость моим ногам.

   - Вы забываетесь, сэр! – оттолкнула я от себя его руки и поправила платье, чувствуя, как дрожат пальцы, и тело покрывает испарина, словно в каюте было очень жарко. – То, что вы сейчас сделали и этот ваш портрет… находится за гранью приличия. Уберите его, пожалуйста, и больше никогда не показывайте мне! – ткнула я пальцем куда-то позади себя, где предположительно на столе остался лежать портрет.

   - Как пожелаете, Мэри, - без тени смущения или стыда усмехнулся герцог. – Тогда я повешу его над своей кроватью и стану любоваться каждый вечер, перед отходом ко сну.

   - Нет! – взмолилась я, хватая портрет и прижимая его лицом к себе. – Это невыносимо, сэр!

   - А теперь послушай меня, моя храбрая белка, - снова приблизился ко мне герцог и взял за плечи. – Ты дважды нарушила наш договор, и теперь я дважды поцелую тебя…

   - Нет, - прошептала я, тщетно пытаясь вырваться.

   - Да, моя девочка, - склонился он к моим губам и накрыл их своими.

   Чертов портрет! Чертовы руки, что сейчас заняты и не могут оттолкнуть! Чертова я, что теряет голову, как только губы его касаются моих! Чертовы нравы, что внушают нам с детства вести себя прилично и вынуждают лишать себя удовольствия!.. Господь всемогущий! Почему ты позволяешь вводить меня в искушение?! И почему заставляешь каждый раз понимать, насколько мне это приятно?!

   - О Мэри! – простонал герцог, отрываясь от моих губ и прижимая мою голову к своему плечу. – Я и сам себя порой не понимаю, - голос его теперь звучал глухо, потому что говорил он, уткнувшись мне в макушку, и я слышала, как неистово колотится его сердце. – Вы должны возненавидеть меня за все те вольности, что позволяю себе, но не делать этого выше моих сил. Когда вы рядом, я не могу совладать с собой, чтобы не прикоснуться к вам, не ощутить сладость ваших губ…

   - Пустите меня, сэр, - нашла в себе силы попросить я. От поцелуя все еще кружилась голова, и в ногах ощущалась предательская слабость. – Сейчас мне лучше уйти.

   - Да, Мэри, идите, - выпустил он меня из объятий и сделал шаг назад. Руки его безвольно повисли вдоль тела, а голова свесилась на грудь. На меня он больше не смотрел, когда произносил: - Сейчас вам действительно лучше уйти. И… простите меня, если сможете.

   Отвечать я не стала, а поспешила скрыться в своей каюте. Что начиналось так хорошо, закончилось на горькой ноте. Голос герцога до сих пор звучал в моей голове, и столько в нем было горечи, что мне становилось тоскливо и холодно, словно в одночасье я потеряла все то приятное, что согревало душу.