глава четырнадцатая

Глава 14

Поезд мерно отсчитывал версты, унося императорскую семью от венгерских равнин к родным лесам. В вагоне-салоне царил уют: горели лампы под шелковыми абажурами, на столе дымился свежий чай, но атмосфера была натянута, как струна. Георгий понимал: время дипломатических экивоков в лесах Мариенбада закончилось. Наступило время закона.

Согласно «Учреждению об императорской фамилии», Георгий, будучи Наследником, находился в полной воле брата. Без подписи Ники любой брак превращался в морганатический союз, лишающий прав и титулов, а то и вовсе в изгнание. Георгию был нужен мощный «таран», чтобы пробить стену этого закона, и первым таким тараном должна была стать Мамá.

Мария Федоровна внимательно выслушала сына, не перебивая. Она отставила чашку и посмотрела на Георгия — в её взгляде не было гнева, лишь та глубокая, вековая печаль женщины, которая сама когда-то была выдана замуж по воле династии.

— Жорж, милый, ты просишь невозможного, — мягко начала она. — Ты думаешь, я не желаю счастья Тории? Я люблю мою сестру Александру и её детей больше жизни. Но ты забываешь, в каком мире мы живем.

И императрица начала выкладывать свои контраргументы, каждый из которых был тяжелее предыдущего:

Церковный запрет: «Вы — первые кузены. Наши матери — родные сестры. Православная церковь смотрит на это как на инцест. Синод встанет на дыбы, а Ники никогда не пойдет против воли Церкви, особенно сейчас, когда он так нуждается в её поддержке».

Тирания Александры: «Моя сестра Александра… она не отдаст Торию. Она превратила дочь в свою тень, в свои костыли. Она эгоистична в своей любви. Ты не просто просишь руки девушки, ты пытаешься похитить у будущей королевы Англии её главную опору. Это будет семейная война, Жорж».

Вопрос Наследства: «Тории тридцать один год. В глазах двора она — "старая дева". Твой долг, как Цесаревича — обеспечить престол наследниками. Министры будут требовать молодую принцессу с безупречным здоровьем и гарантированным потомством, а не твою английскую кузину с её фотоаппаратом и вольными мыслями».

Политический риск: «Аликс и её немецкая клика... Ты представляешь, какой вой поднимется в Берлине? Вильгельм решит, что Россия окончательно уходит в объятия Британии. Ники сейчас не готов к открытому разрыву с Германией ради твоей симпатии».

Георгий слушал, и внутри него холодная ярость человека из 21 века боролась с этикетом Великого князя. Все эти аргументы казались ему пыльными декорациями, мешающими видеть суть.

— Мамá, — он встал и подошел к окну, за которым мелькали серые тени деревьев. — Церковь разрешает исключения для монархов, если на то есть высшая государственная необходимость. И эта необходимость — я. Я не собираюсь жениться на «здоровой кобылке» из мелкого немецкого княжества, которая будет плести интриги с Берлином. Мне нужен союз с Лондоном. Настоящий, кровный союз.

Он обернулся, и его взгляд заставил Марию Федоровну вздрогнуть.

— Что касается детей… Мое здоровье — это чудо, в которое никто не верил. Так почему же вы не верите в чудо для Тории? А насчет сестры Александры… У меня есть мощные союзники, которые смогут её обуздать. Дядя Берти. Он устал от капризов жены не меньше, чем Тория — от её опеки.И сама королева Виктория.

Мария Федоровна покачала головой, но в её глазах мелькнула искра сомнения.

— Берти… — прошептала она. — Да, он может надавить. А вот что скажет Виктория? Почему ты уверен что старая королева будет за?И Ники… Жорж, ты готов пойти против брата, если он скажет "нет"?

— Я готов сделать так, чтобы Ники не смог сказать "нет", — вздохнул Георгий. — Я еду в Лондон в сентябре не как проситель. Я еду как человек, который привозит Британии мир в Азии. И если ценой этого мира будет мой брак с Викторией — Ники подпишет любую бумагу.

Мария Федоровна покачала головой.

-Ники тебя пошлет в Англию? Одного? Выбрось это из головы,мой дорогой!Нужен тонкий подход.Не надо идти в лоб в атаку как эскадрон,прости господи,гусар!

Поезд резко качнулся на стрелке. Георгий чувствовал: первая схватка с «Учреждением» началась. Мамá не сказала «да», но она уже начала просчитывать варианты, а это для её деятельной натуры было первым шагом к соучастию. Теперь всё решал Лондон. Там, среди туманов и стальных заводов, Георгию предстояло найти тот самый рычаг, который перевернет судьбу Романовского дома.