глава пятнадцатая

Глава 15

Гатчинский гамбит: Бог, Персия и английская кровь

Августовское солнце Гатчины неожиданно было мягче венского, но воздух в кабинете, где уединились братья, казался наэлектризованным. Николай II, приехавший из Царского Села, выглядел помолодевшим рядом с семьей, но печать усталости от государственных дел всё равно лежала на его челе. Он с нескрываемым восхищением разглядывал Георгия — тот больше не походил на «увядающий цветок», в его движениях появилась упругость кадрового офицера, а в голосе — пугающая уверенность.

— Ты выглядишь так, Жорж, будто за этот месяц прожил целую жизнь, — улыбнулся Ники, прикуривая папиросу. — Мамá в восторге от твоего поведения в Мариенбаде. Дядя Берти прислал мне письмо, полное похвал в твой адрес. Говорит, ты — самый здравомыслящий Романов, которого он встречал.

Георгий понял: момент настал. Он не стал ходить вокруг да около.

— Ники, я хочу поговорить с тобой не как младший брат, а как человек, который буквально вернулся с того света, — Георгий встал и подошел к окну, за которым виднелся парк. — В Абас Тумане врачи поставили на мне крест. Ты сам это знаешь. Но я здесь. Я дышу полной грудью, и во мне больше сил, чем было в шестнадцать лет. Разве это не воля Божья?

Николай серьезно кивнул. Для него, человека глубоко мистического, вопрос чудесного исцеления был неоспорим.

— Если Господь нарушил законы природы, чтобы вернуть меня в строй, значит, Он ждет от нас решительных действий, а не слепого следования буквам старых указов, — продолжал Георгий, обернувшись. — Церковные каноны запрещают брак между двоюродными братьями и сестрами, это так. Но история знает исключения, когда на кону стояло выживание Империи. Я прошу тебя, Ники, дать согласие на мой брак с Викторией Уэльской.

Николай вздрогнул. Папироса в его руке замерла. — Жорж... Церковь... Синод... Ты же понимаешь, какой это будет удар по нашему престижу среди духовенства?

— Удар от Синода — это лишь рябь на воде по сравнению с тем цунами, которое идет на нас с Востока, — Георгий перешел к атаке, используя свой главный козырь. — Мы тратим миллионы на «Большую игру» с Англией. Наши казаки и их сипаи готовы вцепиться друг другу в глотки в лесах Памира и песках Персии.

Георгий развернул на столе карту.

— Зачем нам воевать с британским львом, когда мы можем разделить с ним трапезу? Я говорил с Берти. Британия устала от бремени колоний. Они готовы договариваться. Мой брак с Торией станет не просто союзом двух сердец, а печатью на договоре о совместном протекторате над Персией. Мы делим сферы влияния: север — наш, юг — их. Мы получаем спокойную границу и выход к портам Персидского залива без единого выстрела.

Николай подался вперед, рассматривая карту. Идея совместного управления Персией была революционной и крайне соблазнительной. Она снимала угрозу войны с самой мощной империей мира.

— Протекторат... — прошептал Николай. — Витте скажет, что это выгодно. Английские капиталы кроме французских кредитов...

— Именно, Ники! — подхватил Георгий. — Мы выбиваем почву из-под ног у кайзера Вильгельма. Он мечтает нас столкнуть, чтобы греть руки на пожаре. А мы создадим ось Санкт-Петербург — Лондон. С Викторией в качестве нашего негласного посла в Сент-Джеймсском дворце, у тебя будет прямой канал связи с будущим королем Англии.

Николай долго молчал, меряя шагами кабинет. В нем боролись две натуры: осторожный хранитель традиций и государь, желающий покоя своей стране.

— Ты просишь меня нарушить закон ради будущего, которое видишь только ты, Жорж, — наконец произнес он. — Но твое исцеление... оно действительно похоже на знак.

Николай остановился перед братом. — Я не дам тебе официального разрешения сейчас. Это вызовет бурю. Но... поезжай в Лондон в сентябре. Как мой представитель, как кузен. Поговори с Берти еще раз,встреться с королевой Викторией. Если ты привезешь мне проект договора по Персии, подписанный английской стороной, и если Тория действительно готова сменить веру... я найду способ договориться с Синодом. Бог простит нам это нарушение, если оно спасет тысячи русских жизней.

Георгий почувствовал, как гора свалилась с его плеч. Это не было окончательным «да», но это был прорыв.

— Спасибо, Ники. Ты не пожалеешь. Мы построим такую Россию, которую не посмеет тронуть ни один враг.

Когда Николай уехал обратно в Царское Село, Георгий еще долго стоял на балконе. Он знал, что в сентябре в Лондоне ему придется совершить невозможное: убедить английских ястребов из Форин-офиса, что русский Медведь готов к честному разделу добычи. Но теперь у него было благословение Государя, а это в 1899 году стоило целого флота.

" Ну что, собираем подарки и чистим мундир. В сентябре мы идем на Альбион. Но сначала... мне нужно еще раз встретиться с Витте. Пора превратить «волю Божью» в конкретные золотые рубли."