глава семнадцатая
Глава 17
Тайное оружие Его Высочества
Алексеевский дворец на Мойке встретил Георгия привычной атмосферой: запахом дорогого кубинского табака, ароматом свежего кофе и легким шлейфом французских духов, который, казалось, навечно впитался в тяжелые портьеры. Дядя Алексей, облаченный в домашний шелковый халат, расшитый золотыми якорями, принял племянника в своем малом кабинете.
— Вот письмо от Его Высочества, дядя. И вот в этой коробке презент, — Георгий поставил на массивный стол из красного дерева тяжелый футляр, обтянутый черной кожей с золотым тиснением в виде герба принца Уэльского.
— Я польщен, Жорж, что ты не забыл про меня в Европе, — Алексей Александрович расплылся в довольной улыбке, поглаживая холеную бородку. Его глаза алчно блеснули при виде подарка. — Но что это?
— Понятия не имею, — соврал Георгий, сохраняя на лице выражение полной неосведомленности. — Полагаю, обо всем в письме изложено. Принц отзывался о вас, дядя, в самых превосходных степенях. Говорил, что морская слава Европы держится на таких титанах, как вы.
Георгий передалфутляр в руки Генерал-адмирала с предельно серьезным видом, хотя внутри него всё дрожало от едва сдерживаемого смеха.
— Берти просил передать, что это средство не раз выручало его в самых… затруднительных дипломатических миссиях в Париже.
Алексей Александрович, чье лицо при упоминании «дипломатических миссий в Париже» осветилось живейшим интересом, немедленно вскрыл конверт. Пока он бегло пробегал глазами строки, написанные размашистым почерком принца Уэльского, Георгий хранил стоическое молчание.
— О! — Алексей Александрович вдруг крякнул, и его холеное лицо залил густой румянец удовольствия. — Каков Берти, а? Каков старый лис! «Для поддержания флагманского духа в периоды штиля», — процитировал он, и его глаза масленно блеснули. — Жорж, ты хоть знаешь, что это?
— Понятия не имею, дядя, — виртуозно соврал Георгий, глядя прямо в глаза родственнику. — Полагаю, в письме всё изложено. Принц отзывался о вас в самых превосходных степенях и намекнул, что этот эликсир — лучшее, что производит лондонская аптека для истинных джентльменов.
Георгий откланялся быстро, сославшись на срочные дела у Витте. Выйдя из Алексеевского дворца на свежий воздух Мойки, он наконец позволил себе усмехнуться.
Он знал содержание коробки до последнего миллиграмма. В 2026 году это назвали бы «препаратом на основе силденафила», но здесь, в 1899-м, это была «Виагра» девятнадцатого столетия — секретный состав на основе йохимбина, фосфора и заоблачных амбиций лондонских фармацевтов.
Берти, сам будучи легендарным «дамским угодником» и регулярным посетителем мариенбадских вод, прекрасно знал о слабостях своего русского кузена. Алексей Александрович, «le Beau Brummell» Петербурга, тратил на балерин и шампанское больше времени, чем на бронирование крейсеров, и такой подарок от будущего короля Англии был для него ценнее, чем проект нового линкора.
«Ну вот, — думал Георгий, садясь в экипаж. — Пока дядя будет испытывать "флагманский дух" на своих многочисленных пассиях, ему будет совершенно не до заседаний Адмиралтейств-совета. Пусть наслаждается "дипломатией" в спальне, пока я занимаюсь дипломатией в Лондоне».
Тактический итог
Георгий мастерски использовал человеческие слабости высшего командования флота:
Нейтрализация: Алексей Александрович теперь на две недели (как минимум) выведен из политической игры, погруженный в дегустацию «английского эликсира».Расположение: Генерал-адмирал теперь считает Георгия «своим парнем», который не только понимает толк в жизни, но и имеет прямые выходы на главных сибаритов Европы.Безопасность: В Адмиралтействе воцарится благодушная тишина, пока Георгий будет договариваться с британскими инженерами о реальных пушках.
— В Гатчину, Степан, — скомандовал он Котову. — Нам нужно закончить сборы.
Глядя на удаляющийся дворец Алексея Александровича, Георгий понимал: иногда одна маленькая синяя… то есть, одна маленькая бутылочка аптечного снадобья может сделать для реформы флота больше, чем сотня министерских рапортов. Большая игра продолжалась, и теперь у Георгия был надежный союзник в лице… мужского тщеславия самого влиятельного адмирала Империи.