глава третья

Глава 3

Призраки Мариенбада

Мария Федоровна за завтраком торжественно объявила:

— Мы засиделись в Гатчине, как мне кажется.

— Едем в Крым? — спросила Ольга, увлеченно намазывая масло на круассан.

С младшей сестрой у Георгия сложились на удивление легкие и теплые отношения. Ольга была живой, непосредственной и, кажется, единственной, кто не пытался видеть в нем «хрустальную вазу» . С Михаилом же всё выходило сложнее. Младший брат, статный и красивый, почему-то робел в присутствии Георгия. Возможно, его пугал этот новый, жесткий взгляд старшего брата, который раньше был образцом меланхолии и мягкости .

— Лучше, — улыбнулась императрица. — Мы едем в Австрию, в Мариенбад на воды. Посетим Вену, и Жорж укрепит на водах здоровье.

— Ура! — крикнул Михаил и тут же густо покраснел, поймав на себе строгий взгляд матери.

— В Вену... — Ольга мечтательно подняла глаза к потолку, явно представляя себе блеск австрийских балов.

Георгий почувствовал, как внутри него снова шевельнулось раздражение профессионального солдата. «На воды». В 1899 году это было универсальным средством от всех недугов, но для него, знавшего о приближающемся 1904-м, это звучало как очередная потеря драгоценного времени . С другой стороны, Вена — это центр европейской дипломатии, место, где можно было прощупать настроения тех, кто скоро станет врагами или сомнительными союзниками.

— Я хотел бы до отъезда поговорить с Ники, — спокойно произнес Георгий, откладывая салфетку.

— Конечно, милый, — кивнула Мария Федоровна. — Государь будет рад. Он как раз жаловался, что за ворохом бумаг совсем не видит брата.

Разговор состоялся в кабинете Николая в Зимнем дворце поздно вечером. Ники выглядел усталым. На столе громоздились папки с гербами министерств — та самая «крыша Эрмитажа», которая медленно его раздавливала.

— Мариенбад — это хорошая мысль, Жорж, — Николай устало потер глаза. — Мамá права, тебе нужно окончательно восстановиться. А я... я завидую тебе. Хотел бы я сейчас оказаться подальше от этих бесконечных рапортов Витте и притязаний англичан.

Георгий подошел к столу и посмотрел на карту Дальнего Востока, лежащую под кипой бумаг.

— Ники, я еду на воды, потому что так хочет матушка. Но я не могу уехать, не сказав тебе главного. Мы теряем время в Тихом океане. Япония не просто «точит зубы», она уже заказывает сталь для крейсеров, которые будут топить наши корабли через пять лет .

Николай вздохнул, его лицо приняло то самое выражение мягкого упрямства, которое так пугало Сандро в Крыму .

— Жорж, ты опять слушаешь Сандро... Он видит войну там, где её нет. Император Мэйдзи — разумный правитель. Мы договоримся.

— Договариваются с сильными, Ники. А мы на Востоке слабы, — Георгий подался вперед, и его голос стал жестким, как удар затвора. — Мне не нужен отдых в Мариенбаде. Мне нужно, чтобы ты разрешил мне и Сандро начать работу над «проектом 305» . Нам нужны линкоры, которые сделают саму идею нападения на Россию бессмысленной.

Николай посмотрел на брата с грустной улыбкой.

— Ты стал таким воином, Жорж. Иногда мне кажется, что Кавказ подменил моего брата на какого-то сурового генерала. Хорошо. Поговори с Витте. Если он найдет деньги в казне без ущерба ... я не буду препятствовать.

Георгий кивнул, понимая, что «поговорить с Витте» — это всё равно что попытаться штурмовать крепость без артиллерии. Но разрешение было получено.

— И еще, — добавил Николай, хитро прищурившись. — Мамá наверняка возьмет с собой в Австрию те самые альбомы с принцессами. Будь осторожен, брат. В Вене австрийский двор будет выставлять своих невест как на параде.

— Я солдат, Ники, — Георгий усмехнулся, поправляя пояс атаманского мундира. — Засады я умею обходить.

Путешествие до Мариенбада казалось бесконечным. Поезд мерно отсчитывал версты, пересекая границы: Варшава с ее костелами, туманная Прага и, наконец, Чехия, дышащая старым европейским покоем. Мариенбад предстал перед Георгием как игрушечный город, аккуратно втиснутый в долину среди густых лесистых холмов.

Здесь всё было подчинено одному богу — Здоровью. Улицы были наполнены пожилыми аристократами со всей Европы, которые проживали в шикарных отелях и укрепляли нервы, пошатнувшиеся от балов или политики. Главным ритуалом были прогулки по величественной колоннаде: сотни людей медленно прохаживались с фарфоровыми кружками в руках, попивая горьковатую минералку.

Каждый источник имел свою узкую специализацию:Легочников направляли к одним ключам.

Страдающих бесплодием или несварением — к другим.

Для Георгия, человека из 21 века, это зрелище казалось сюрреалистичным: огромный «санаторий» для правящего класса, который еще не знал, что его мир доживает последние спокойные годы.

Внезапно Георгий оказался предоставлен самому себе. Мария Федоровна вместе с Ольгой и Михаилом отправилась в Прагу. Там их ждал эрцгерцог австрийский Франц-Фердинанд — человек, чье имя для Георгия отозвалось сухим щелчком выстрела в Сараево, который в его учебниках истории ознаменовал начало конца. Программа в Праге обещала быть насыщенной: официальные приемы, оперные ложи и бесконечный протокол.

-Жорж,ты остаешься.В ближайшие дни сюда приедет твой дядя Берти.Ты должен встретить его и расположить к себе.Это очень важно.

Дядей Берти называли принца Уэльского-сына королевы Британии Виктории.Его жена -принцесса Александра была родной сестрой Марии Федоровны.

Мариенбад для дяди Берти был не просто курортом, а ежегодным искуплением. Если Георгий искал здесь тишины для своих мыслей, то принц Уэльский пытался выторговать у судьбы еще несколько лет активной половой жизни, которые он так щедро растрачивал в Париже и Лондоне.

Его «последствия», о которых шепталась вся Европа, были вполне осязаемыми. Десятилетия безумных кутежей, бесконечных обедов из двенадцати перемен блюд и, конечно, женщины. Дядя Берти обожал жизнь во всех её проявлениях, и жизнь отвечала ему тем же — одышкой, лишним весом и периодическими «деликатными недомоганиями», которые в те времена было принято лечить минеральными водами и строжайшей диетой, которую принц нарушал при первой же возможности.