Глава 12.

Кристиана

Я стараюсь стойко держаться, пока сердце в груди истекает кровью. В голове мысли устраивают бой между собой с таким диким рвением, что им позавидуют любые спарринг-партнеры.

"Десмонд может достичь гораздо большего, если не будет с тобой" против "Ты нужна мне, Крис".

Господи, что мне делать?

Больше всего на свете я хочу остаться с Десмондом. Но он не должен потерять место в компании его отца из-за того, что я не могу найти способ побороть свои чувства. Мне никогда не стать частью его мира.

Именно эта мысль заставляет меня убедиться в том, что правильным решением будет уйти. Я знаю, что расставание с Десмондом разобьет мое сердце. Но я ведь способна это пережить, не так ли?

Ради Десмонда. Ради него я смогу привыкнуть к той невыносимой боли, что разрывает мою грудь, когда я начинаю думать, что мы не можем быть вместе.

Я смотрю на Десмонда и не могу нормально вздохнуть. Мои легкие сдавливаются от перенапряжения с чудовищной силой. Как бы я не осознавала, что нам необходимо расстаться, но я не в состоянии сказать ему об этом прямо сейчас. Не в эту минуту, когда я услышала от него такие слова. Я не слабачка. Просто я хочу поставить точку в правильный момент. Как бы бесчувственно это не звучало.

– Ты до сих пор думаешь, что у нас нет будущего? – спрашивает Десмонд после того, как мое молчание затягивается. – Помнишь, что я тебе обещал?

В отличии от моего доверчивого старшего брата, Десмонда достаточно сложно обмануть. Поэтому я избегаю смотреть ему в глаза, боясь, что он заметит, как мне больно. Но он берет мое лицо в свои теплые ладони и поднимает голову, чтобы я взглянула на него.

– У нас впереди тысячи лучших ночей. И не только ночей, – его голос полон решимости, как и взгляд. – Запомни это.

Десмонд наклоняется и запечатывает предложение на моих губах своими. И я уступаю ему. Я закрываю глаза и раскрываю губы, позволяя ему углубить поцелуй. Мои руки тянутся к Десмонду, обвивая его шею руками, и тело моментально пронизывает сладостная боль.

«Десмонд твой, Кристи. Как ты и хотела. Но ненадолго».

– Чтобы я больше не слышал от тебя таких глупостей, – шутливо грозит Десмонд. – Конечно, если ты не хочешь, чтобы каждый раз я затыкал тебя своим ртом. И не только ртом.

Я выдавливаю из себя что-то похожее на хихиканье, когда слезы норовят брызнуть из глаз. Десмонд думает, что может решить все наши проблемы решительным поцелуем. Но это не так. Сейчас все намного сложнее.

Пытаюсь скрыть мое волнение натянутой улыбкой. Кажется, у меня неплохо получается, потому что Десмонд пристально на меня смотрит и не задает лишних вопросов. Вместо этого он предлагает спуститься на первый этаж.

– Ты сама отдашь подарок Кэшу, – Десмонд вручает обратно мой маленький презент, и я возвращаю его в сумочку.

Как только мы покидаем его спальню и приближаемся к лестнице, Десмонд берет мою руку и устраивает ее в своем изгибе локтя.

– Мы пропустили самую скучную часть этого вечера. Когда отец произносит речь, а все делают вид, что его слушают.

– Почему ты думаешь, что его никто не слушает?

– Каждый год одно и тоже. Думаю, отец намеренно повторяет одни и те же слова, потому что именно их он говорил, когда мама была жива.

Я поднимаю голову, испуганно ожидая, что на лице Десмонда промелькнет мрачная тень скорби. Но он пересекается со мной взглядом, и его глаза наполнены теплом.

– Но сегодня все иначе. Я чувствую себя счастливым. А учитывая мою нелюбовь к смокингам – это сильное заявление, – Десмонд улыбается и поднимает мою руку, прикоснувшись к ней своими губами. – Рядом с тобой я готов носить их весь гребаный год. Или намного дольше.

От его слов в животе оживают бабочки, но я ощущаю только ноющую боль в груди.

Время, которое мы проведем вместе, будет намного короче, чем год.

Десмонд еще не знает, что я уже все решила. Что я запретила себе думать о нашем счастливом совместном будущем. Что я дождусь, когда состоится гонка с Уильямсоном. И что я расстанусь с Десмондом сразу после заезда. Потому что он должен сконцентрироваться на гонке с бывшей звездой Формулы-1, а не отвлекаться на наш разрыв.

***

Мы спускаемся на первый этаж, где холл плавно перетекает в гостиную. Атмосфера светского вечера буквально пульсирует в воздухе. Помещение напоминает празднично оформленный банкетный зал. Гости сидят за столами, между которыми лавируют официанты, подающие ужин. Со сцены играет живой оркестр незнакомую, но приятную мелодию. Разговоры людей, похожие на щебет птиц, не замолкают ни на секунду.

Я ловлю на себе любопытные взгляды, когда мы с Десмондом продвигаемся к столику, где сидит Кэш, Стив и еще несколько парней и девушек.

– Жасмин, тебе хорошо с новой прической.

Мои волосы спадают волнами по спине, и похоже, Кэш догадался, по какой причине мы отсутствовали с Десмондом. Лицо заливает краска, и я отворачиваюсь, бросая взгляд на стол, где сидит Маркос. Рядом с ним беседуют его супруга и Грейс. Надеюсь, они увлечены разговором и не будут обращать на меня внимание.

Десмонд отодвигает для меня стул, и я усаживаюсь на него. Желая остаться незамеченной, я занимаю место таким образом, чтобы огромный пышный букет, стоявший по центру стола, скрывал меня от большинства гостей. Десмонд садится рядом, и в этот момент официант ставит передо мной блюдо с жареным цыпленком и картофелем в травах. Мой желудок предательски урчит. После обеда в нем не было ни одной крошки, но я с трудом прожевываю картофельный шарик с мясной начинкой. Я отношусь к тем людям, которые при стрессе теряют аппетит.

Остаток ужина я провожу на автопилоте: смеюсь в нужных местах, присоединяюсь к разговору, когда это необходимо. Но в основном гипнотизирую взглядом бокал с вином, словно он способен решить все мои проблемы, если я буду всю ночь на него пялиться.

– Как думаете, сегодня они переспят? – спрашивает Пайпер, когда Стив и Тейт покидают стол и отправляются на танцпол.

Не сдерживаюсь и закатываю глаза. Вместо того, чтобы следить за своей личной жизнью и наслаждаться вечером, старшеклассницы «Дирфилда» не устают сплетничать.

– Все зависит от меня, – включается в разговор Кэш. – Если я позволю Тейт меня трахнуть, то вряд ли.

– Кэш, – на него сердито зыркает Десмонд.

– Что? – Кэш пожимает плечами. – Все равно я не позволю ей этого сделать. Мне нравится добиваться. Мне нравится, когда меня заставляют испытывать терпение. Мне нравится продумывать ход за ходом, чтобы достичь цели. А Дэнсон слишком легко получить. Но если она согласится к нам присоединиться, то я не против, – он подмигивает Пайпер. – Примем в команду нового игрока?

Пайпер смущенно молчит, а Кэш переводит игривый взгляд на меня. Выдвинувшись вперед, Десмонд пытается загородить меня от своего младшего брата, и я качаю головой.

Похоже, некоторые вещи никогда не меняются. Кэш не перестанет провоцировать старшего брата и продолжает играть на его чувствах ко мне.

Его чувствах ко мне.

Я крепче сжимаю бокал с вином. Надеюсь, Десмонд не испытывает ко мне чувств в той же степени, что и я к нему. Это только все усложнит. Меньше всего мне хочется, чтобы он страдал.

Пока я пытаюсь отгородиться от растущего страха, Десмонд забирает почти пустой бокал из моей руки. Он ставит его на стол, а затем берет мою ладонь, переплетая наши пальцы. Затем поднимается со своего места и тянет меня за собой, когда оркестр играет «Young and Beautiful».

– Потанцуй со мной.

– Хорошо, – соглашаюсь я.

– Это был не вопрос, – бросает он и ведет меня в центр танцпола.

Я практически ощущаю, как мой затылок покалывает от женских взглядов, полных презрения и зависти. Но к моему удивлению они словно обходят меня стороной. Кажется, излучаемая уверенность Десмонда передается по воздуху, и я не придаю значения чужим пренебрежительным взглядам.

Десмонд разворачивает меня к себе лицом и поднимает мою руку, положив ее на свое плечо. Моя вторая рука переплетена с его, и Десмонд выставляет их в сторону на уровне наших сердец. Его свободная ладонь обвивает мою талию и давит на спину, прижимая меня ближе к себе.

«…Когда мы оба бесконечно теряли над собой контроль…» – исполняет вокалистка, и я позволяю Десмонду вести нас под музыку.

Танец с ним не идет ни в какое сравнение с теми танцами, что у меня были. Конечно, меня приглашали под медленные песни мальчики в школе, но все они меркнут на фоне Десмонда. Надеюсь, я не наступлю ему на ногу во время нашего первого танца.

Наш первый танец.

«И последний», – тут же добавляет внутренний голос, и от этой мысли мое сердце колотится, нанося такие бешеные удары, которые я давно не испытывала.

Господи, как мне продержаться эту ночь?

– Мне нравится эта песня, – шепчу я, стараясь отвлечь себя.

– Теперь мне тоже, – говорит Десмонд, не отрывая от меня глаз.

От его взгляда я в очередной раз теряюсь и забываю, как дышать. Чтобы Десмонд не прочитал в моих глазах горечь, которую наверняка легко прочитать, я смотрю куда-то за его плечо.

Среди гостей я замечаю Маркоса, танцующего вместе со своей супругой. Он пересекается со мной взглядом, и в этот момент я отчетливо чувствую, как рука Десмонда смещается с талии и медленно, но настойчиво скользит к заднице. Остановившись, он крепко сжимает ягодицу, и я вздрагиваю.

Десмонд улавливает мою реакцию, и вероятно, ему нравится это. Когда я задираю голову и смотрю ему в лицо, на его губах расплывается знакомая мне самодовольная улыбка.

– Десмонд, прекрати. На нас смотрит твой отец.

– Мне все равно, кто на нас смотрит. Я смотрю только на тебя.

Я смотрю только на тебя.

От этих слов меня охватывают настолько сильные эмоции, что я не могу совладать с ними. Глубоко вздохнув. я пытаюсь убрать их куда подальше и держусь, чтобы не расплакаться. Господи, как это больно и сложно.

– Крис, – Десмонд приподнимает мой подбородок. – Что случилось?

– Ничего, все в порядке, – я выдавливаю из себя улыбку.

– Ты не притронулась к ужину. И я знаю, когда ты искренне улыбаешься, а когда нет. Что с тобой?

– Я немного нервничаю из-за того, что тут твой отец… И вся твоя семья. Боюсь сделать или сказать что-то неправильное.

– Вообще-то встреча уже состоялась. И в ее начале ты не выглядела такой напряженной, – Десмонд хмурится, и его брови сходятся у переносицы. – Это из-за разговора с Грейс? Что она сказала тебе?

Вам лучше расстаться, пока не зашло все слишком далеко, и вы оба способны это пережить.

– Я тебе уже говорила, – я стараюсь сделать голос ровным и спокойным. – Она рассказала про распоряжение отца.

– И ты из-за этого волнуешься? – спрашивает он, и я киваю. – Тебе не о чем беспокоиться. Независимо от того: есть ли распоряжение или нет, я все равно не стану партнером «Аматорио Лимитэд». Я собираюсь связать свою жизнь с гонками.

Я знаю, что неправильно говорить это, но слова срываются с моих губ быстрее, чем я успеваю их остановить:

– А что, если у тебя ничего не выйдет с гонками? Ты же останешься ни с чем.

Десмонд улыбается, и от его улыбки мне становится чуточку легче. По крайней мере, я рада, что он без возмущений воспринял мой вопрос.

– Не переживай, детка. Я успел заработать на безбедную старость. И я еще никому не говорил, но мне поступило предложение вернуться в команду следующим летом. Но я пока не дал им ответа.

– Почему ты им не ответил?

– Раньше я думал, что буду учиться в Брауне, потому что пообещал это отцу. А сегодня он сказал, что я могу вернуться во Францию. Но я не вернусь. Во всяком случае, не один. Я не оставлю тебя.

Десмонд обнимает меня за талию, его подбородок касается моей макушки, а я пытаюсь не расплакаться.

Я знаю, что поступаю нелогично. Мне следовало уйти от Десмонда сразу после того, как я услышала от Грейс про распоряжение их отца. Но я ничего не могу с собою поделать. Хотела бы я быть более решительной, но это не поддается контролю. Единственное, на что мне хватает смелости – дождаться, когда состоится гонка с Уильямсоном, и после этого покинуть Десмонда.

Я провожу рукой по его плечу, затем цепляюсь в лацкан его пиджака. Мне нужно снова оказаться близко к Десмонду, нужно снова ощутить его губы на своих. Я задираю голову и скольжу глазами по его губам. Боже, как я хочу опять к ним прикоснутся. Воспоминания о том, что мы делали с Десмондом в спальне еще слишком свежи. Из-за них у меня начинает приятно тянуть низ живота.

«… Жаркие летние деньки, рок-н-ролл, ты играл на своих концертах для меня одной…» – продолжает петь вокалистка.

– Я тоже для тебя выиграю гонку с Уильямсоном, – говорит Десмонд, и в его глазах сверкает похотливый блеск. – А затем мы отпразднуем мою победу в постели, где я поцелую тебя во всех неправильных и правильных местах.

Он наклоняет голову, и мое сердце готово выскочить из груди. В предвкушении я закрываю глаза, когда его губы накрывают мои. Чувствую, как он касается их кончиком языка и затем углубляет поцелуй. Десмонд издает едва слышный низкий стон, и его твердая грудь вздымается рядом с моей.

Как я могла забыть, что он умеет легко отсеять ненужные мысли? Заставить сделать так, чтобы рациональная часть покинула меня. Я думаю только о том, чтобы Десмонд целовал меня часами. Или вообще никогда не останавливался.

Но внезапно останавливается песня, и мы с трудом отрываемся друг от друга.

– Потанцуй со мной, Жасмин.

Услышав голос Кэша, я оборачиваюсь.

Кэш стоит рядом с нами. Он высокий, конечно, не такой, как Десмонд. Но среди гостей его мускулистая фигура заметно выделяется. Его дерзкий взгляд обращен на Десмонда, однако глаза Кэша смягчаются, когда встречаются с моими.

– Нет, – отвечает вместо меня Десмонд.

– Боишься, что Жасмин не устоит перед моими прикосновениями?

Боже, я отказываюсь верить в то, что разворачивается передо мной. Даже на день рождение братья не могут перестать воспринимать друг друга в штыки. Неужели, они постоянно видят друг в друге соперников?

– Единственные прикосновения, перед которыми я не могу устоять – это прикосновения твоего брата, – я в упор смотрю на Кэша, а затем перевожу взгляд на Десмонда. – У твоего брата сегодня день рождения. И я имею право согласиться на его приглашение.

После моих слов Десмонд прищуривается, а Кэш поднимает руку, немым жестом приглашая на танец. Я вкладываю ладонь в его, замечая, как напрягается челюсть Десмонда.

– Только посмей опустить руки ниже ее лопаток. Мне все равно, что у тебя сегодня день рождения.

Уголок губ Кэша вызывающе приподнимается.

– Значит, ты все-таки боишься, что я могу увести ее…

– Кэш, заткнись и танцуй со мной, – я оттаскиваю его подальше от Десмонда, пока тот не успел окончательно разъяриться.

Блюзовая вокалистка объявляет песню «Mad About You», и плавная тягучая симфония заполняет пространство. Я ожидаю, что Кэш будет вести меня под музыку, как Десмонд. Однако Аматорио-младший разворачивает меня к себе спиной, положив руки на талию и двигаясь вместе со мной влево-вправо. Не зная, куда деть свои руки, я неловко размещаю их поверх рукавов пиджака Кэша.

– Ты открыл клетку со львом и размахиваешь перед ним куском мяса, – предупреждаю я.

– Десмонд сам говорил, чтобы я не трогал тебя ниже лопаток, – иронично возражает Кэш.

Я оглядываюсь через плечо, замечая, как Десмонд огибает танцпол и наблюдает за нами.

Даже с расстояния я могу увидеть, как он напряжен. Его потемневшие голубые глаза сосредоточены на руках Кэша, лежащих на моей талии.

– Как думаешь, каким способом мой брат сейчас мысленно убивает меня? – спрашивает Кэш, наклоняясь к моему уху. – Поливает бензином и поджигает? Или избивает до потери сознания?

Кэш посмеивается, и его грудь подрагивает возле моей спины. Я не собираюсь участвовать в его провокации, поэтому убираю его руки, чтобы в следующую секунду развернуться к нему лицом.

– Я могу в любой момент прекратить танец, – строгим тоном произношу я.

– Ты – зануда.

Кэш размещает руки немного выше уровня талии, и мои глаза расширяются. Впервые Аматорио-младший поступает так, как его попросили.

Я кладу ладони на его плечи, и мы продолжаем танцевать, плавно двигаясь в такт музыки.

– Зачем ты это делаешь? – спрашиваю я.

– Мне исполнилось восемнадцать, и я хочу потанцевать с самой красивой девушкой в доме.

– Я не имела в виду танец. Зачем ты провоцируешь Десмонда?

Голубые глаза Кэша изучают мои, прежде чем он отвечает:

– Кроме того, что мне это нравится, я хочу, чтобы мой брат немного помучился, – Кэш оглядывается через плечо и смотрит на Десмонда, не спускающего с нас глаз. – Но больше всего я хочу, чтобы он не делал тех ошибок, которые совершал я.

Я уверена, что Кэш совершил много ошибок. Уверена, что не только со мной он вытворял дерьмовые поступки. Ему нравится «играть с людьми». И его можно сколько угодно за это осуждать и ненавидеть.

Но у меня нет в этом необходимости. Я вижу в Кэше не просто избалованного психа-миллиардера, находящего удовольствие в опасных выходках. Кто знает, что вытворяла я, будь у меня столько же денег и вседозволенности, как и у него?

– Какая твоя самая большая ошибка? – спрашиваю я.

Кэш медлит с ответом, а затем выдавливает слова из себя через силу:

– Я не ценил то, что было дóрого для меня.

Я продолжаю смотреть в его глаза, которые за мгновение становятся тусклыми. Чувство вины подбирается к горлу напряженным комом. Мне не нужно было задавать этот вопрос. По всей вероятности, Кэш имеет в виду свою бывшую девушку. Кимберли. Поэтому я решаю сменить тему. Я говорю про себя:

– Мне кажется, что я скоро совершу большую ошибку.

Я смотрю сквозь плечо Кэша и ищу в зале Десмонда. Он стоит, прислонившись затылком к стене, и его глаза встречаются с моими. Я чувствую, как от его пронизывающего взгляда трепещет в груди. Чувствую, как от глубины его глаз бешено колотится сердце. Чувствую, как могу потеряться и утонуть в его взгляде без вести.

– Это как-то связано с моим братом? – голос Кэша отвлекает меня, и я киваю.

Я ощущаю, как он сильнее впивается в меня пальцами.

– Почему ты считаешь, что можешь сделать ошибку? – тихо спрашивает Кэш.

– Я должна принять важное решение. Оно коснется нас обоих, – также тихо отвечаю я. – И я уверена, что потом буду страдать не меньше, как страдала после смерти мамы и папы.

Кэш наклоняет голову, и его темные брови сдвигаются.

– Мне жаль, – он замолкает, но через секунду его голубые глаза расширяются. – Погоди… Ты беременна, и не хочешь ребенка от Десмонда?

О, Господи!

– Как такое могло прийти тебе в голову? – я отрицательно качаю головой. – Это невозможно.

Черты лица Кэша немного расслабляются.

– То есть, ты хочешь сказать, что вы еще не спали?

– Я не буду с тобой обсуждать эту тему, – слишком резко отвечаю я и отворачиваюсь, чувствуя, как лицо охватывает жар.

– Это очень интересно. Выходит, Десмонд и правда влюблен в тебя.

Черт возьми, что?

Как вообще так произошло, что мы начали говорить про то, в чем ошибся Кэш, а закончили тем, что в меня влюблен Десмонд?

– С чего ты решил, что он влюблен в меня?

– Начнем с того, что он еще никогда и никого не приводил в дом, чтобы познакомить с семьей, – отвечает Кэш. – Отношения Десмонда с девушками не длились дольше нескольких дней. И вряд ли это можно назвать «отношениями».

При упоминании слов "девушки", "Десмонд" и "отношения" в одном предложении я ощущаю острый укол ревности.

– И я знаю Десмонда: я никогда не видел, чтобы ему было с кем-то так хорошо, как с тобой, – продолжает он. – Каким бы ублюдком я не был, но я не желаю зла ни для тебя, ни для моего брата. И если ты думаешь, что совершаешь ошибку – сделай все, чтобы этого избежать. Поверь мне, об ошибках я знаю все.

Песня обрывается, и рядом с нами тут же появляется Десмонд. Я могу лишь смотреть на Кэша в оцепенении. Теперь я понимаю, что в нем есть много всего, чего я, похоже, еще не скоро узнаю.

***

После праздничного фейерверка я и Десмонд прогуливаемся по алее усаженной декоративными деревьями и подсвеченной уличными фонарями. Луна на небе озаряет все волшебным, магическим серебристым сиянием. Наверное, это одна из последних теплых ночей в Бостоне. Скоро наступит октябрь, и принесет вместе с собой унылые тучи.

– Не могу поверить, что еще три недели назад я шел здесь, чтобы набить кому-нибудь морду, —посмеивается Десмонд. – А в итоге встретил Кэша, и мы друг друга отделали.

Я вспоминаю, как братья появились с синяками в академии.

Десмонд смотрит на наручные часы, и его лицо становится хмурым. Понимая, что пора возвращаться домой, мы направляемся к заднему двору. Я замечаю, что у бассейна на лежаке сидит Кэш. Неоновая подсветка отображается в его глазах, когда он поднимает голову и бросает взгляд на нас. Что с ним случилось? Почему он сидит здесь в одиночестве?

– Жасмин, – окликает меня он. – Нам надо поговорить. Наедине.

Поговорить? Я немного шокирована его словами. Поворачиваюсь к Десмонду и вижу, как его темная бровь недоверчиво изгибается. Видимо он, как и я, удивлен предложением Кэша.

– О чем? – спрашивает Десмонд.

– Тебя это не касается, – огрызается Кэш, но тут же мягко добавляет. – Обещаю, что я ее не обижу.

Десмонд напрягается и делает угрожающий шаг, заслоняя меня от своего брата.

– Меня это касается. Запомни это. И если ты думаешь, что я соглашусь оставить Крис с тобой наедине, то…

– Я хочу поговорить с Кэшем. Перестань вести себя, как придурошный собственник, – тихо прошу его я.

Десмонд переводит задумчивый взгляд с меня на Кэша, и на губах Аматорио-младшего расползается его привычная ухмылка.

– Рано радуешься, – раздраженно говорит ему Десмонд. – Думаешь, я изменю свое мнение только потому, что она меня попросила? Не забывай, что последнее слово всегда за мной.

Лицо Кэша становится серьезным, а Десмонд вновь бросает взгляд на часы.

– Я обещал твоему брату отвезти тебя домой после полуночи. Осталось не так много времени, – с этими словами Десмонд оставляет нас наедине.

Улыбнувшись Кэшу, я опускаюсь в соседний лежак и вынимаю из внутреннего кармана пиджака Десмонда, наброшенного на мои плечи, свою сумочку.

– Пока я не забыла, – я достаю из нее бархатный мешочек и отдаю Кэшу. – С днем рождения.

– Только не говори мне, что ты купила дурацкий браслет дружбы, – хмыкает Кэш и, покрутя лед в стакане, ставит виски на пол, а затем с энтузиазмом развязывает шнуровку на мешочке.

– Что это?

Кэш вытаскивает серебряный брелок в виде пазла от мозаики.

– Это брелок. А внутри него дымчатый кварц. Считается, что этот камень приносит удачу твоему знаку зодиака. И есть второй пазл с таким же камнем. Он предназначался Грейс, но… – я замолкаю.

– Но моя сестренка заслуживает того, чтобы засунуть этот брелок ей в задницу, да? – Кэш усмехается.

– Просто передай ей его, хорошо? – я отдаю Кэшу второй мешочек с подарком для Грейс.

– Спасибо, – он приподнимается со своего лежака и намеревается меня поцеловать, но я отстраняюсь.

– У тебя кое-что на лице, – я смотрю на отпечаток губной помады, размазанный на его щеке. – Так, о чем ты хотел поговорить?

Кэш проводит рукой по волосам, а затем опирается локтями на колени.

– Прежде, чем я начну, я хочу знать: про какую ошибку ты говорила?

– Извини, Кэш, но я не хочу говорить об этом.

– Это все усложняет, – Кэш отрешенно смотрит сквозь меня. – Я хотел предупредить тебя.

– Предупредить? Что это значит?

Кэш что-то обдумывает, а затем говорит:

– Два года назад я совершил большую ошибку. Я сделал все, чтобы Ким возненавидела меня, и позволил ей уйти. И я до сих пор не могу простить себя за это. Я не хочу, чтобы вы мучились с Десмондом так же, как мучаюсь я.

– Что именно ты сделал?

На самом деле я давно хочу спросить об этом Кэша. Хочу, чтобы он поделился, что произошло между ним и Кимберли, а не те поверхностные фразы, которыми он отделывался от меня.

– Это я виноват в том, что Ким решила исчезнуть. Когда я просмотрел видео, где она была с Блаунтом на вечеринке – я слетел с катушек. Первым делом я подумал, что она таким образом мстит мне после ссоры. И тогда я отправил ей сообщение…

Кэш опускает голову и с усилием выговаривает слова:

– Я написал ей, что жалею, что не оказался первым в очереди перед Блаунтом, – еле слышно произносит он.

Сжав челюсти, он отворачивается, а я перестаю дышать от его признания. Но когда оцепенение покидает меня, я понимаю, что Кэш позволил мне увидеть его слабым и раскаявшимся. И я не замечаю, как соскальзываю со своего места и сажусь рядом с Кэшем, обхватив его руку своими ладонями.

– Я мог извиниться перед ней… Пока она была рядом… Но не стал. Я жалкий ублюдок, думающий только о себе.

В моей груди собственная боль сменяется сожалением. Я привыкла видеть Кэша самоуверенным, эгоистичным и поверхностным парнем, которому незнакомо раскаяние. Но сейчас передо мной другой Кэш. Измученный чувством вины. И мне хочется найти для него слова утешения.

– Мне очень жаль. Но ты не должен винить себя. Ты написал ей эти слова на эмоциях, – я колеблюсь, а потом продолжаю. – Я тоже жалею, что не сказала родителям в их последнее утро, как я их сильно люблю. Вместо этого я торопилась в школу и сказала папе, что мне это надоело… Что я не хочу, чтобы он отвозил меня в школу… Я накричала на него, что хочу в шестнадцать собственную машину и ушла, хлопнув дверью.

Я отворачиваюсь из-за того, что слезы текут по моим щекам. Но Кэш обнимает меня со спины и прижимает к своей груди.

– Не вини себя, – он убирает несколько прядей, прилипших к моим влажным щекам. – Если бы ты знала, что я говорил своим родителям в пятнадцать…

Кэш замолкает и крепко сжимает меня в объятиях, а я делаю глубокий вдох. Чертов Кэш Аматорио. Он, словно торнадо, оставляет после себя полный беспорядок из чувств и эмоций.