Глава 13.

Десмонд

Пока Кристиана разговаривает с Кэшем, я поднимаюсь в комнату Грейс и вламываюсь к ней без стука. Плевать на манеры и воспитание. Если сестра лезет не в свое дело, то пусть будет готова к тому, что и я не собираюсь с ней церемониться.

– Что ты ей сказала? – спрашиваю я, громко хлопнув за собой дверью.

Грейс стоит возле туалетного столика и размещает в прозрачной вазе пышный букет. Осторожно, чтобы не уколоться, сестра поправляет розы, а затем оглядывается через плечо.

– Не разговаривай со мной в таком тоне.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь совладать со своими нервами.

– Что ты сказала Кристиане? – я требую ответа.

– Не ожидала, что твоя Золушка так быстро пожалуется на меня. Я сказала ей правду и ничего, кроме правды. А правда иногда бывает жестока.

После этих слов Грейс отворачивается и с увлечением рассматривает букет роз, а у меня от напряжения подскакивает пульс. Какая еще, черт возьми, правда?

– Ближе к делу, Грейс.

– Благодаря мне твоя Золушка узнала про распоряжение отца. И теперь мне интересно: через сколько она уйдет от тебя, когда поймет, что ей не светит состояние Аматорио? Я готова поставить полмиллиона, что она бросит тебя через пару недель. Я бы могла поставить и миллион, но эта дрянь не заслуживает таких сумм.

Я наступаю на Грейс, находясь в шаге от того, чтобы разнести всю мебель в щепки вместе со своей охреневшей сестрой.

– Во-первых, не смей ее так называть. А во-вторых, Крис не уйдет от меня. Ей не нужны деньги. Ей нужен я, – едва не рычу я в лицо сестре.

– Она тебя бросит. И только потом не говори мне, что я тебя не предупреждала, – сухо произносит Грейс.

Внутри меня вот-вот сгорят предохранители вместе с чувством самоконтроля. Я уже вижу, как в следующую секунду сношу гребаный столик и налетаю на Грейс, прижав ее к стене. И предупреждаю о том, чтобы она больше не лезла в мою жизнь. Чтобы она больше не приближалась к Кристиане. Чтобы она больше не смела говорить в ее адрес ни единого слова.

Так бы наверняка сделал прежний Десмонд.

Тот, который решал грубой силой все, что нельзя решить словом. Тот, который разбивал челюсти соперников по гонкам. Тот, которого не волновали последствия.

Но прежнего Десмонда больше нет. Вместо него новый Десмонд. И он не будет всего этого делать.

И все из-за Крис.

Она настолько глубоко втерлась под кожу, что кажется, будто ее голос бурлит в моих венах: «Десмонд, она твоя сестра. Ты не должен с ней так поступать».

Крис права. Я не должен решать все свои проблемы криками или кулаками. Есть более действенные методы.

– Значит, ты считаешь, что у тебя есть право лезть в мою жизнь? – к моему удивлению спокойно спрашиваю я у Грейс и не дожидаюсь ее ответа. – А теперь послушай меня.

Сколько бы сестра не спорила со мной, но у нее всегда сохранялась способность замолчать в нужный момент. Вот и сейчас Грейс ничего не произносит, наблюдая, как я с бесстрастным выражением на лице выдергиваю из букета одну розу. Ее бутон еще не успел раскрыться, а цвет лепестков напоминает оттенок помады Кристианы.

– Согласно распоряжению отца я становлюсь доверенным лицом «Аматорио Лимитэд» в двадцать один год. А после окончания «Брауна» ее партнером. Неплохая перспектива, правда?

Подушечкой большого пальца я провожу по лепестку розы. Наощупь цветок нежный и бархатистый. Совсем, как губы Кристианы, которые обхватывали мой член.

Черт, не позволяй блуждать своим мыслям, Десмонд. Сейчас не тот момент.

– Неплохая, – соглашается Грейс, склонив голову набок. – Но ты слишком быстро изменил решение. Ты же собирался вернуться во Францию?

– Ключевое слово «собирался». Я остаюсь в Бостоне. Спроси об этом у отца, если не веришь.

Я погружаю большой палец в сердцевину бутона. Передо мной тут же появляется картина, как губы Кристианы сомкнулись вокруг моего пальца и провели по нему языком. В то мгновение она сидела на кровати в нижнем белье и в туфлях, смотря снизу вверх на меня. Ничего соблазнительнее придумать нельзя.

Моя Крис.

Только ради ночи с ней стóит жить. Ради нее можно и умереть.

– К чему ты клонишь? – Грейс в нетерпении скрещивает на груди руки.

– Ты помнишь про еще один пункт в распоряжении отца? Я могу напомнить. Ты, я и Кэш должны вступить в брак с теми, чей доход не ниже нашего. И против них не должно возражать доверенное лицо компании. То есть, я.

Я подношу бутон к носу и, вдохнув его, убираю розу от лица. Она слишком приторно воняет. Неукротимый аромат Крис, напоминающий дикий, сладкий цветок, мне нравится куда больше.

– И что ты этим хочешь сказать?

– Я буду принимать решения не только в вопросах управления компании, – я делаю паузу. – Но и в вопросах выбора твоего будущего супруга.

Все следы безмятежности тают на лице Грейс. Теперь в ее чертах отражается напряжение.

– Моего будущего супруга? Хочешь сказать, что ты будешь выбирать для меня мужа? – мне кажется, она собирается влепить мне пощечину.

– Я устрою все таким образом, что ты никогда не сможешь выйти замуж за того, за кого хочешь. Ты выйдешь замуж за какого-нибудь скучного урода из трастового фонда. Можешь попрощаться с яппи* в Brooks Brothers** и играющих в поло.

Это ложь. На самом деле я не собираюсь заниматься подобными делами. Грейс вправе сама выбирать за кого выйдет замуж, если она захочет вступить в брак. Однако об этом ей сейчас знать необязательно. Пускай сестра думает, что ее будущее в моих руках. Она вела себя, как последняя сука, и она этого заслуживает.

Из-за моей сестры Кристиана остаток вечера была с таким лицом, будто сидела на похоронах, а не на дне, мать его, рождения. Но самое ужасное, что я не знаю, что взбрело в голову Крис после разговора с Грейс.

«То, что между нами, не может продолжаться».

«У нас нет будущего».

Можно пересчитать по пальцам, сколько вещей способны нанести мне настоящую боль. И теперь этот короткий список пополнился. Каждое слово, сказанное Кристианой, попадало выстрелом в грудь, разрывая меня на куски.

Черт возьми после того, как она это сказала, я еще сильнее убедился в том, что не хочу связывать свою жизнь с компанией отца. Я хочу связать свою жизнь с гонками. И с ней.

Крис еще не знает, что я ни за что не отступлю от нее.

Я не часто даю обещания, но всегда выполняю их. И если я дал слово, что у нас с Крис будут тысячи лучших ночей, значит, блядь, у нас будут тысячи лучших ночей. И я не имею в виду, что стану с ней лучшим в постели. Я имею в виду, что сделаю все, чтобы Крис была счастливой.

– Оставь Кристиану в покое. Не приближайся к ней. Ясно?

С этими словами я отрываю несчастный бутон от стебля перед глазами сестры. Затем сминаю его пальцами, словно он источник всех моих гребаных бед.

– Ты поняла меня? Если ты будешь вмешиваться в мою жизнь, то я вмешаюсь в твою.

Проходит несколько секунд, прежде чем Грейс спрашивает низким голосом:

– Ты угрожаешь мне из-за какой-то девчонки?

– Я не угрожаю. Я предупреждаю, Грейс.

Разговор окончен. Я кладу смятый бутон на столик и разворачиваюсь. Затем иду к выходу из спальни размеренными шагами несмотря на то, что мне хочется, как можно быстрее спуститься к Кристиане.

– Надеюсь, она того стóит, – говорит мне в след Грейс, но я ничего не произношу в ответ.

Вовсе нет. Кристиана этого не стóит.

Она стóит гораздо большего, чем грязный шантаж.

***

Я выбираюсь на террасу, и у меня моментально дергается мускул на челюсти.

Конечно, с моей стороны было огромной глупостью ожидать, что Кэш прекратит устраивать свои провокации. Поэтому я был готов к тому, что брат вновь попытается меня в чем-то подначить.

Но то, что я вижу перед собой, оказывается гораздо хуже.

Кристиана сидит рядом с Кэшем, который обнимает ее со спины. Прижавшись к ней своей грудью, этот проныра что-то ей шепчет, и она тихо произносит ему что-то в ответ.

Мускул на моей челюсти дергается сильнее. Он не должен к ней прикасаться. А она не должна ему позволять.

За считанные секунды я приближаюсь к ним, но Крис и Кэш настолько увлечены своим тет-а-тет, что не замечают моего появления.

– Кэш, – мой голос кнутом прорезает ночной воздух. – Ты издеваешься?

Без сомнений, мой вопрос тупой. Потому что очевидно, что брат издевается надо мной. Его руки нагло лапают Кристиану!

– Ты выглядишь так, будто у тебя ко мне личная вендетта. А я всего лишь разговариваю с твоей девушкой, – произносит Кэш с издевкой.

Честное слово, когда-нибудь я вырежу язык своему брату. Например, сегодня. Быстрее, чем ожидает Кэш, я оттаскиваю его от Крис.

– Десмонд, вообще-то, мы разговаривали.

Голосок Крис полон возмущения, и от этого тона мой член дергается. Но все мое возбуждение исчезает, когда я замечаю, что ее щеки блестят. От слез. Я мгновенно замираю, и моя кровь застывает. Брат довел мою Крис до слез? Какого хрена?

– Почему она плачет? – я хватаю Кэша за воротник рубашки и дергаю его на себя. – Что ты ей сделал?

Мне нужно было давно ему врезать. Еще во время танца.

– Тебе лучше спросить об этом у Жасмин.

– Десмонд, остановись! Кэш здесь ни при чем! Мы разговаривали на одну тему, и я… Расплакалась.

На одну тему? Что они, черт возьми, обсуждали такого, что заставило расплакаться Крис? И почему я об этом не знаю?

Я прожигаю взглядом Кэша, и в это время Крис пытается меня оттащить от брата. Но с таким же успехом бабочка могла посоревноваться с силой со львом.

– Кто-нибудь из вас расскажет мне, о чем вы общались? – спрашиваю я язвительным тоном, чувствуя на себе настороженный взгляд Крис.

Я поворачиваюсь к ней, и весь мой внутренний гнев тут же сменятся беспокойством. Глаза Крис блестят от застывших слез, а ее щеки непривычно бледны. Несколько секунд я мечусь между желанием ударить Кэша в живот и прижать Крис к груди. И последнее пересиливает.

– С тобой я позже закончу, – отстраненно произношу я, оттолкнув от себя брата.

Я кладу руку на спину Крис и направляюсь вместе с ней в дом. К счастью, по пути нам никто не попадается и не пристает с ничего не значащими вопросами. Мы выходим через главный вход и забираемся в Mercedes, предназначенный для развоза гостей. Я сажусь на заднее сиденье рядом с Крис и заставляю ее прижаться к моей груди, хотя чувствую, как она на меня сердится.

Почему, черт возьми, Крис выбрала в друзья моего брата? Она настолько искренняя и интересная, что могла подружиться с кем угодно. Но из всех учеников «Дирфилда» Крис нашла общий язык с самым отъявленным говнюком. Разумеется, после меня.

– Ты зря ревнуешь меня к Кэшу, – говорит она с протяжным усталым вздохом, и ее грудь поднимается и опускается рядом с моей.

– Помимо того, что Кэш мой брат, он отъявленный бабник. И в моих интересах, чтобы вы держались друг от друга подальше.

Крис мгновенно отстраняется и с вызовом на меня смотрит.

– Ты не имеешь права указывать, с кем мне дружить, – она гордо приподнимает подбородок.

– А тебе бы понравилось, если бы я общался с Кайли? – огрызаюсь я.

– Кэш – не Кайли, – огрызается она в ответ.

– Кэш намного хуже Кайли, – я стискиваю зубы. – Я защищаю тебя, потому что ты сама не можешь этого сделать. Я всегда буду тебя защищать. Тем более от собственного брата.

– Ты вообще слышишь себя со стороны? Это нелепо! Разве я просила меня защищать? Я разговаривала с Кэшем, потому что я этого хотела. Так вышло, что мне нравится общаться с твоим братом. Независимо от того, одобряешь ты это или нет.

Мое настроение еще сильнее омрачается. У Крис и у Кэша появились свои секреты. Такого не должно быть. Это я тот человек, которому Крис может довериться и излить душу. Но она предпочла моего брата.

– Мистер Аматорио, – деликатно покашливает сидящий спереди нас водитель.

Из-за того, что у меня кипит кровь, я и забыл, что нужно сказать ему адрес Крис. Я называю пункт назначения, и машина трогается с места, отъезжая от моего дома.

Я больше не произношу ни слова. И Крис тоже. Она отсаживается от меня ближе к окну и отворачивается. Меня мгновенно пронзает вспышка ярости. Твою мать, как она не понимает, что Кэш не из тех, кто способен дружить? Она открывает ему душу, даже не подозревая, что он ищет способ уложить ее в постель.

Я поворачиваю голову, откровенно рассматривая Крис. Темные глаза. Смуглая кожа. Красные губы. Сегодня не только меня она поразила своей красотой.

Когда она скользнула в холл, и ее стройное тело облегало элегантное платье, подчеркивающее ее изгибы, все взгляды были прикованы к ней. Тонкие бретельки платья обнажали изящные плечи и восхитительную грудь.

Мне хотелось врезать каждому, кто смотрел на нее голодным гребаным похотливым взглядом. Крис не заслуживает такого. Она должна быть осторожнее и не позволять себя лапать моему брату, который трахнул половину «Дирфилда». Я был в шаге от того, чтобы сломать ему руку, но Крис за него в очередной раз заступилась.

Так вышло, что мне нравится общаться с твоим братом. Независимо от того, одобряешь ты это или нет.

Я отворачиваюсь и смотрю в окно, медленно сжимая зубы. Извращенные, неправильные мысли атакуют мой мозг, и как бы я не старался отгородиться от них, у меня ничего не выходит.

– Остановите машину, – мой голос прорезает тишину салона, как хлыст.

Водитель встречается со мной взглядом в зеркале заднего вида и, кивнув, тормозит у обочины дороги посередине соснового леса. Возможно, в том же месте, где мы с Кэшем зажали машину Крис с двух сторон, чтобы заблокировать ей проезд.

Крис поворачивается и настороженно на меня смотрит:

– Почему мы остановились?

– Выйдите из машины. Примерно на пятнадцать минут, – я игнорирую вопрос Крис и обращаюсь к водителю.

Отстегнув ремень безопасности, мужчина выполняет мою просьбу и покидает салон автомобиля, хлопнув за собой дверцей. Я слежу взглядом, как он отходит от машины на некоторое расстояние, и только после этого поворачиваюсь к Крис.

– О чем вы разговаривали с Кэшем?

– Я не хочу сейчас с тобой ничего обсуждать. Ты ведешь себя, как жуткий собственник, и мне это не нрави…

Крис ахает, когда я притягиваю ее к себе. Обхватив ее горло ладонью, другой рукой я крепче сжимаю ее талию. Мы оказываемся близко, наши лица в нескольких дюймах друг от друга, и знакомое приятное ощущение охватывает меня. Ощущение ее теплого дыхания на моей коже, которая гудит от присутствия Крис.

Хоть здесь никого нет, кто нас может услышать, но я наклоняю голову и шепчу ей в ухо:

– Сейчас я покажу тебе, что мне не нравится.

Дыхание Крис становится неровным, ее грудь, прижатая к моей, волнительно вздымается.

– Десмонд, даже не думай свести ссору к…

Она снова не договаривает, потому что я ловлю ее нижнюю губу и прикусываю.

Я чертовски зол на Крис. За то, что она такая упрямая. Такая непокорная. И такая охренительная. Настолько охренительная, что одна она имеет на меня необъяснимое влияние. И за это я одновременно восхищаюсь ей и ненавижу.

Я углубляю поцелуй, ясно дав понять, что она моя. Инстинкт бушует во мне с самого начала, как я увидел ее с Кэшем. Картина, где ее обнимает брат, снова предстает перед глазами, и я в одинаковой степени возбужден и взбешен. И похоже, Крис тоже. Ее выдает стон, когда она отвечает на поцелуй и обхватывает мою шею руками.

Наши вдохи и выдохи настраиваются на один ритм, а тела реагируют друг на друга так, как надо. Будто мы с Крис всю жизнь были синхронизированы. Но как бы я не наслаждался нашей близостью, мне нужно сконцентрироваться на другом.

Я отстраняюсь от Крис, чтобы посмотреть ей в глаза. Единственный источник освещения в машине – фиолетовая подсветка приборной панели, и я могу увидеть, как губы Крис, пухлые и сочные, приоткрываются:

– Десмонд.

– Я не хочу, чтобы ты общалась с ним. Только со мной, – я отпускаю ее горло и провожу большим пальцем по ее нижней губе.

– Ты не можешь мне запрещать, – шепчет Крис.

Да ну? Не могу?

Из моего горла вырывается рык. Раздраженный ее глупым упрямством, я хватаю Крис за бедра и перебрасываю через колено. Отыскав боковой разрез, я одним махом задираю платье под ее недовольный возглас. Ее аппетитная округлая попка оголяется, когда я стягиваю белье по ее длинным ногам.

– Десмонд, нельзя наше каждое разногласие заканчивать…

Моя рука звонко шлепает по ней, и Крис вскрикивает. В салоне достаточно темно, но я вижу, как отпечаток моей ладони на ее ягодице моментально краснеет.

– Десмонд! – ахает Крис.

Она оглядывается на меня, и я встречаюсь с ее большими карими глазами, в которых застывает… Возмущение? Гнев? Обида?

Нет.

Желание.

Крис томно прикрывает веки, ее ресницы подрагивают. Она изящно прогибается в спине, как маленькая грациозная хищница, и мой член до боли упирается в молнию на брюках.

Через секунду сквозь меня проходит неконтролируемая дрожь. Охренеть. Мою девочку заводят острые ощущения?

Я снова шлепаю ее по заднице. В этот раз сильнее предыдущего.

– Ай, Десмонд!

Низкий стон вырывается из нее, и ее звук отзывается сильной пульсацией в паху. Я кладу ладонь на ее задницу и сжимаю ее. Затем скольжу вниз, подбираясь к ее складкам, и Крис с готовностью раздвигает для меня бедра.

О, если бы ты только знала, что я хочу с тобой сделать… Ты бы не была такой податливой, детка.

– Тебе нравится, когда я тебя наказываю? – бормочу я.

Если быть до конца честным, то я не уверен, кто и кого здесь наказывает. Скорее, я наказываю самого себя за то, что не могу овладеть Крис прямо сейчас. Я скольжу пальцем вдоль входа в ее лоно, представляя, какая она горячая и узкая внутри. Эта мысль делает мой ноющий член еще более твердым.

– Десмонд, пожалуйста.

Крис похныкивает, когда я оставляю без внимания ее изнывающую и чувствительную точку на теле. Вместо этого я замахиваюсь и вновь оставляю на ее заднице отпечаток ладони.

– Тебе нравится это? – я закрепляю свой вопрос еще двумя очередными звонкими шлепками.

– Да, – шепчет Крис.

Она двигается навстречу бедрами, и я пожираю глазами ее покрасневшую попку. Издав что-то среднее между стоном и рыком, я провожу пальцем по ее скользким складкам и ввожу его под громкое хныканье Крис.

– Десмонд, – сбивчиво шепчет она и опускает голову, утыкаясь лбом в сиденье.

Я чувствую, как ее жаркое и влажное лоно сжимается вокруг моего пальца, пока ввожу им вперед и назад. Нетерпеливый предупреждающий стон каждый раз вырывается из Крис, когда я вынимаю палец, чтобы распределить влагу вдоль ее входа. Черт, она такая тугая, что это сведет с ума любого мужчину. Член буквально умоляет меня о своем освобождении, и я запрокидываю голову и протяжно выдыхаю. Мое терпение гаснет с каждой чертовой секундой.

– Крис. Скажи мне. Пообещай, что ты не позволишь ему прикоснуться к тебе.

Крис оглядывается и отрицательно мотает головой.

Твою мать! Она когда-нибудь меня послушается?

Я усиливаю темп, мой палец извивается внутри нее, пока не находит ту точку, которая заставляет Крис громче стонать и двигать бедрами навстречу руке. Большим пальцем я провожу по ее клитору, и это действие вызывает трепет по всему ее телу.

– Десмонд, пожалуйста, – хнычет Крис. – Не останавливайся.

Я отрываю свою руку, выскальзывая из нее пальцем.

– Ты не кончишь, пока не пообещаешь мне.

– Пообещать что?

– Что ты больше не позволишь ему коснуться тебя.

Крис оборачивается. Жаль, что в салоне достаточно темно, и я не могу разглядеть возмущенный румянец, украсивший ее лицо.

– Он мой друг, и я не могу этого обещать.

От ее слов я ощущаю острый жгучий укол в груди, словно несколько игл одновременно воткнулись в сердце. С трудом подавив внутреннюю боль, я отсаживаюсь от Крис и опускаю пассажирское окно:

– Пятнадцать минут закончились, – объявляю я в гнетущей ночной тишине.

Водитель возвращается за руль, и всю дорогу я прикладываю усилия, чтобы не заговорить с Крис. Молчание сохраняется и до того момента, когда машина тормозит возле ее дома. Я выбираюсь из салона автомобиля, чтобы открыть для Крис дверь, но она быстрее меня покидает машину с каменным выражением на лице. Успеваю набросить пиджак на ее напряженные плечи и следую за ней. Когда перед моим лицом закрывается дверь, я с тоской смотрю, как фигура Крис растворяется в темноте первого этажа.

Я глубоко выдыхаю и запрокидываю голову, уставившись в ночное небо. Я могу сколько угодно злиться на нее и наказывать. Но я уже знаю, что это битва, которую заранее проиграю по собственной воле. Я уверен, что уступлю Крис. Можно даже не пытаться.

***

– Тебя ждет отец, – говорит Кэш, когда я включаю свет в своей комнате.

Отец? Во втором часу ночи?

– Что случилось?

– Я звонил тебе, но ты не брал трубку, – говорит Кэш, и только сейчас до меня доходит, что мой телефон остался в пиджаке, которым я укрыл Крис. – Здесь отец Кимберли. И у него к тебе есть вопросы.

Яппи* – молодые состоятельные люди, увлеченные профессиональной карьерой и материальным успехом, ведущие светский образ жизни.

Brooks Brothers** – знаменитая американская марка, одна из старейших в США. Эту марку предпочитали почти все американские президенты – от Авраама Линкольна до Джона Кеннеди, Билла Клинтона и Барака Обамы.