Глава 16.

Кристиана

ОКАЗЫВАЕТСЯ, ЭТО НИ НА ЧТО НЕ ПОХОЖЕ. Я не могу подобрать слова, чтобы передать то, что испытываю. Мне признался в любви Десмонд.

Три слова. И сердце колотится так, что от меня остается груда сломанных ребер. Три слова. И я лечу к облакам, небесам и звездам. Три слова. И я не могу опуститься на землю вместе со своим сумасшедшим сердцем.

Я не помню, как добралась до дома. Не помню, как поставила букет в вазу и стянула с себя школьную форму. Не помню, как забралась в душ, чтобы выбрить все свое тело. Не то, что я раньше имела с этим проблемы, но… Сегодня должно быть все идеально. Абсолютно все.

И я не позволю своим опасениям и страху просочиться в нашу с Десмондом ночь. Сегодня он будет моим. Сегодня он будет со мной. И сегодня с нами ничего не случится, кроме поцелуев, ласк и наслаждений, которые мы будем дарить друг другу. А дальше…

Я запретила себе думать, что будет дальше.

Я избегала Десмонда практически две недели. И за это время я поняла одну простую вещь, которую слышала много раз: если ты не можешь изменить ситуацию, то измени свое отношение к ней. Конечно, это легко на словах, а в деле гораздо сложнее. Но я все равно пытаюсь убедить себя в том, что Десмонд будет счастлив. Независимо от того, станет ли он известным гонщиком или займет место своего отца, возглавив семейную компанию.

У Десмонда впереди долгая и яркая жизнь. Без меня. И когда-нибудь он забудет про ночь с Кристианой Лазарро, которая однажды подарила ему самое ценное, что у нее было.

***

До прихода Десмонда остается два часа, и я решаю приготовить для него чуррос*. Это мой любимый десерт. К тому же, как говорила моя мама, его сложно испортить. Я смешиваю все ингредиенты для теста, включаю миксер и… С ним что-то не так, потому что вместо того, чтобы взбить, он рассыпал муку по всей кухне!

– Черт! – сокрушаюсь я.

На уборку уходит больше получаса. Я предпринимаю вторую попытку: смешиваю продукты в глубокой миске, нажимаю на кнопку и… Твою мать! Кристи, ну зачем ты включила во второй раз этот гребаный сломанный миксер?!

Мучительно простонав, я снова начинаю убираться. Вдруг раздается стук в дверь, и я тут же бросаю взгляд на часы – по моим подсчетам Десмонд должен прийти примерно через час. Может быть, это не он? Я развязываю фартук и, сняв его, выхожу из кухни.

Когда открываю входную дверь, жар мгновенно опаляет мои щеки.

Мало того, что Десмонд пришел раньше назначенного времени, так еще он выглядит так, что мне хочется его ударить. Это нечестно! Он слишком хорош в своей темно-серой рубашке, на несколько тонов темнее джинсах и черном пиджаке Hugo Boss.

Теперь я нервничаю еще больше в домашних шортах и майке.

– Привет, – я сильнее краснею. – Я не ждала тебя так рано.

– На самом деле я хотел позвать тебя в ресторан… – его злодейская бровь изгибается, пока он осматривает меня с головы до ног.

Затем его взгляд перемещается за мою спину, и наверняка за долю секунды Десмонд оценивает беспорядок на кухне. Скорее всего обстановка на ней больше напоминает разгром после стихийного бедствия, чем пара моих неудачных попыток приготовить чуррос.

– Но теперь вижу, что тебе нужна моя помощь, – заканчивает Десмонд.

– Обычно, у меня не так все плохо на кухне, – зачем-то начинаю оправдываться я. – Во всем виноват миксер. Он сломался, и все вышло из-под контроля…

– Детка, я к твоим услугам. Можешь использовать меня вместо миксера.

«Использовать тебя? О, да, я собираюсь использовать тебя. И не только вместо миксера»

Чувствуя, как в горле пересохло, я облизываю губы, и Десмонд фокусирует взгляд на моем рту. Из-за его внимания все мое тело начинает пульсировать.

«Так, Кристи, успокойся. Десмонд просто предложил свою помощь. Умерь свою бесстыдную фантазию»

Я освобождаю проход, хотя уверена, что Десмонд способен подвинуть меня одним чертовым взглядом.

– Эм, конечно, проходи, – бормочу я. – Я приведу кухню в порядок, пока ты потрудишься над тестом.

«А потом надо мной», – не унимается в голове дьявольский голосок, но внешне я стараюсь сохранить невозмутимый вид.

Десмонд переступает порог, и вместе с ним мой дом приобретает какой-то особый соблазнительный оттенок. Как ему это удается?

Внезапно все мои мысли прерываются. Я оказываюсь в объятиях Десмонда. Он притягивает меня к себе и утыкается лицом в мою шею. А потом его губы обрушиваются на меня с такой страстью, что невольно я забываю, как дышать. Под тонкой майкой соски напрягаются, между бедер отчаянно пульсирует от желания, и я понимаю, какой глупостью с моей стороны было избегать Десмонда. Я только сильнее соскучилась по нему и хочу его еще больше.

Господи, он только целует меня, а я уже чувствую себя так, словно все мое тело превратилось в сплошное нервное окончание. Что же будет со мною ночью?

Прервав поцелуй, Десмонд расстегивает пиджак длинными ловкими пальцами, после чего вешает его на крючок у входной двери. Я смотрю, как играют его мышцы на плечах под рубашкой, и внутри меня что-то зреет. Что-то приятное и теплое распространяется по моим венам.

Сегодня ночью этот парень, которого я безумно люблю, будет моим.

Обняв меня за талию, Десмонд идет на кухню и осматривает масштабы моего бедствия.

– Я поищу ручной венчик для сбивания, – говорю я, распахивая шкафчики.

Пока я продолжаю поиски, Десмонд закатывает рукава рубашки, обнажая сильные жилистые руки, и открывает кран с водой. Я вспоминаю, как его руки ласкали меня, и нежные бархатистые прикосновения крыльев бабочек касаются низа моего живота. Чтобы не поддаваться натиску непрошенных образов, я сосредоточиваю свое внимание на поиске, и наконец нахожу венчик.

– Ты можешь заняться тестом, а я пока уберусь на кухне, – предлагаю я.

– Нет, – категорично заявляет Десмонд. – Ты должна отдохнуть, принять ванную, расслабиться. И спуститься сюда не раньше, чем через час, поняла?

– Но как ты один справишься?

– Не переживай насчет этого.

– А как же чуррос?

– Посмотрю рецепт в интернете, – Десмонд нетерпеливо выдергивает меня из кухни и подталкивает к лестнице.

– А как же… – начинаю я, но Десмонд меня перебивает.

Взяв меня за подбородок, он поднимает мое лицо, чтобы наши глаза встретились друг с другом.

– Крис, если ты уверена в том, что сегодня должно произойти между нами, то тебе нужно отдохнуть и расслабиться.

Да! Я уверена в том, что Десмонд – тот, кто будет моим первым. Я еще никогда не хотела кого-то так сильно, как его. И не важно, насколько это глупо и безрассудно, но я бы рискнула всем, чтобы он стал моим.

Не дожидаясь, что я отвечу, Десмонд наклоняется. Его губы задевают мочку моего уха, вызвав во мне легкую дрожь.

– Тысячи лучших ночей, помнишь? – шепчет он. – Сегодня первая. И сегодня я не дам тебе спать. Поверь, о сне ты будешь думать в последнюю очередь. И в твоих же интересах отдохнуть и набраться сил.

С этими словами он шлепает меня по заднице и возвращается на кухню. Несколько секунд я потрясенно смотрю ему в спину. Мое тело и сердце вопят, чтобы вернуться к Десмонду и помочь ему. Но в итоге здравомыслие побеждает. Десмонд прав. Мне действительно нужно немного расслабиться. Я поднимаюсь на второй этаж и направляюсь в ванную комнату.

***

Спустя час я выхожу из ванной. Делаю незамысловатую прическу, позволяя волосам струится свободными волнами по спине, и наношу нейтральный естественный макияж. Затем достаю из шкафа свое любимое платье. Оно персикового цвета из легкой шифоновой ткани на тонких бретельках и длиною чуть ниже колена. Надеваю его поверх нового комплекта белья белого цвета и смотрю на себя в зеркало.

Интересно, что подумает Десмонд, когда увидит меня? Понравлюсь ли я ему в своем простом платье, ценник которого не превышает ста долларов?

Я смотрю только на тебя.

Голос Десмонда звучит в моей голове, и я улыбаюсь своему отражению в зеркале. Для Десмонда это неважно. Он заметил меня в толстовке и шортах на своей пафосной вечеринке.

Я просовываю ноги в туфли на небольшом каблуке и тяну дверь спальни на себя. В нос просачивается аппетитный запах еды, перемешанный с нежным цветочным шлейфом. Неужели аромат от букета роз успел распространиться по всему дому?

Спустившись на первый этаж, я раскрываю шире глаза и выпускаю наружу потрясенный вздох. Что случилось с гостиной?

Низкий столик, который раньше стоял у дивана, теперь отодвинут к стене. Посередине комнаты каким-то волшебным образом появился красиво сервированный стол. На нем расположены несколько крупных фужеров с плавающими бутонами пионов. В центре стола стоит подсвечник.

О, я забыла сказать, что потолочные лампы выключены, и все пространство освещают лишь несколько горящих свечей?

– Ага, спасибо Рамирес. Все сделано, как надо.

Разворачиваюсь и вижу Десмонда, разговаривающего по телефону. Он опирается на столешницу и, заметив меня, завершает вызов.

– Десмонд, – я обвожу взглядом гостиную. – Это все очень красиво.

Десмонд внимательно на меня смотрит. В его голубых глазах таится нечто глубокое и сильное, и от этого в моей груди все сжимается.

В голове мысли сталкиваются между собой, и каждая из них кричит, умоляя, чтобы я их услышала. Мне приятно, что Десмонд старается, чтобы сделать нашу ночь особенной. И в то же время я чувствую невыносимую грусть, что скоро наша прекрасная ночь закончится.

Ничего не сказав, Десмонд медленно идет ко мне, не отрывая своих глаз от моих. Он останавливается рядом, и мне хочется, чтобы он еще приблизился. Хотя бы на пару дюймов.

Подняв руку, Десмонд убирает прядь с моего лица, и я втягиваю воздух. Моя кожа оживает от его прикосновения к щеке.

– Детка, ты потрясающе выглядишь, – жутко охрипшим голосом говорит он.

– Спасибо, – мой голос дрожит. – Как тебе удалось превратить мой дом в самое романтичное место на планете?

– Звонок другу, – просто отвечает он.

Десмонд отодвигает для меня стул и, когда я усаживаюсь, снимает с блюда блестящую крышку. Передо мной оказывается стейк, и хоть он аппетитно выглядит, я чувствую, что все равно не смогу проглотить ни одного кусочка. Вместо этого я тянусь за бокалом, который за считанные секунды наполняется красным вином. Поставив бутылку, Десмонд занимает место напротив меня, и я наблюдаю, как он ослабляет пару пуговиц воротника.

Если честно, от волнения мне хочется опрокинуть в себя бокал целиком. Что я и делаю. Практически одним глотком я осушаю фужер, а затем зачарованно смотрю, как отображается пламя свечей в голубых глазах Десмонда.

– Как твоя подготовка к экзамену по психологии? – спрашивает он.

– Усваиваю материал. И я наконец закончила полностью первый доклад.

Следующие несколько минут мы говорим на тему учебы, и сколько я ни стараюсь заставить себя поесть, я не могу этого сделать.

– Ты волнуешься? – Десмонд снова задает вопрос.

– Немного.

Я опускаю взгляд, чтобы он не увидел правды в моих глазах. Я нервничаю. Ужасно сильно нервничаю из-за завтрашнего дня.

Завтра будет гонка, после которой я должна сказать Десмонду, что мы не может быть вместе.

И это не главная причина моего страха. Какое-то шестое чувство внутри меня кричит, что с Десмондом на гонке случится что-то плохое. Может быть, мои опасения связаны с тем, что несколько лет назад я пережила аварию мамы и папы. Или может быть, мои опасения связаны с тем, что в последнее время в моей жизни слишком много причин для переживаний. И я завожусь по любому поводу.

Но все это не отменяет моего главного источника страха – я волнуюсь за Десмонда.

И самое ужасное, что я не могу ему в этом признаться. Что я ему скажу? Что-то вроде: «Моя интуиция подсказывает, что на гонке может что-то произойти. Ты должен отказаться». Я знаю, что ответит мне Десмонд. Он заявит в своем самоуверенном духе: «Детка, со мной все будет в порядке, не переживай. Я поимею Уильямсона».

Поэтому мне остается только испытывать свой страх в одиночку.

– Я так больше не могу, Крис, – неожиданно выдает Десмонд и откладывает в сторону приборы. – Я устал делать вид, что не замечаю, будто с тобой все в порядке…

– С чего ты взял?

– Ты избегала меня почти половину месяца. И я знаю, что дело не в экзамене.

– Прости, но я… На самом деле переживаю из-за экзамена. Он очень важен для меня.

Я стыдливо опускаю глаза и делаю вид, что увлечено режу стейк. Мои руки дрожат, и держу пари, что Десмонд заметил это.

– Кто он?

– Кто? – я поднимаю голову.

– Скажи имя ублюдка, который хочет отобрать тебя у меня.

О, Боже. Десмонд решил, что я избегала его, потому что у меня появился другой?

– Ты уверен, что хочешь знать его имя? – спрашиваю я.

Понимаю, что с моей стороны нечестно играть на его чувствах. Но с другой стороны, я не могу себя остановить от этого искушения.

– Да, – мрачно отвечает Десмонд.

– У него такая же фамилия, как и у тебя.

В глазах Десмонда вспыхивает огонь и ярость.

– Это Кэш? – рычит он.

– И его зовут так же, как и тебя.

Десмонд прерывисто вдыхает, и кажется, этот вдох дается ему с непосильным трудом.

– Кристиана… Поверить не могу, что ты…

– Это я не могу поверить, что такое взбрело тебе в голову!

Наши глаза встречаются, и его взгляд припечатывает меня к месту. Я не могу пошевелиться, зато от волнения чувствую настолько сильное головокружение, будто только что прыгнула с парашюта.

– Тогда в чем дело? Из-за чего ты избегала меня? – в голосе Десмонда слышится тревога.

– Я уже ответила…

– Мы оба знаем, что это чушь собачья. Это из-за разговора с Грейс, да?

Голова до сих пор идет кругом. В ушах стучит пульс. Кончики пальцев покалывают. Я не знаю, что мне сказать Десмонду.

– Послушай меня, Крис. Ты можешь это отрицать, но ты моя. С того момента, как я увидел тебя. И я твой. И я хочу, чтобы ты знала это. Что никакое распоряжение отца не остановит меня. Я просто свихнусь, если мы не будем вместе. И что бы не пришло тебе в голову, ты должна с этим бороться, детка. Ты не должна допускать мысли, что я смогу быть без тебя.

Господи, каждое его слово так глубоко проникает в меня. Я не уверена, что когда-нибудь смогу их забыть. Они останутся со мной навсегда.

Даже, когда я стану старухой, в моих дряблых ушах будет звучать голос Десмонда.

– Я не просто схожу с ума по тебе. Это другое, что-то непривычное для меня. И я не знаю, поступаю правильно или нет. Я просто делаю так, как мне подсказывает то, что находится здесь… – он указывает кулаком на свою грудь. – И сейчас оно кричит, что что-то не так.

В этот момент я понимаю, насколько сильны чувства Десмонда ко мне. И я больше не могу молчать о том, почему я от него отдалялась. Мне нужно сказать ему правду. Больше нет смысла ее скрывать. Десмонд имеет право знать. Особенно после того, в чем он признался.

Я делаю глубокий вдох. Один. Два. Три.

– Десмонд, я избегала тебя, потому что считаю, что нам лучше расстаться.

По правде говоря, я ожидала, какой угодно реакции со стороны Десмонда. Но его лицо не выражает никаких эмоций.

Единственное, что красноречиво выдает Десмонда – его взгляд. Он наполняется яростью. И я бы все отдала, чтобы больше не видеть этот взгляд на его лице. Мне кажется, Десмонд испытывает нечто ужасное, и я ненавижу себя за это.

– Я догадывался об этом, – произносит он так низко, что я застываю.

– Догадывался? – спрашиваю я, и мои брови сходятся на переносице.

Десмонд глубоко вздыхает и запускает руку в волосы, прежде чем ответить.

– Благодаря моей сестре ты узнала про распоряжение отца. А до этого ты говорила, что у нас нет будущего. Не нужно быть гением, чтобы сложить одно к одному. Но я до последнего верил, что в конце концов ты не откажешься от меня.

Мою грудь сдавливает от его ответа. Десмонд верил, что я не в состоянии отказаться от него? Но его счастье для меня важнее собственных чувств!

– Чем больше проходило времени, тем больше попыток ты совершала, чтобы отдалиться от меня. И тогда я решился на идею с признанием. Честно говоря, это был хороший повод, чтобы наконец-то сказать, что я люблю тебя. И когда я признался, ты впервые за все время позвала меня к себе домой, – Десмонд говорит отстраненно, будто рассуждает сам с собой.

Вдруг он смеется отрывистым, грубым смехом, а в его глазах плещется боль. От этого вида Десмонда я разбиваюсь на осколки.

– Значит, вот о чем ты думала, когда пригласила меня к себе? Трахнуться со мной, а после этого бросить? Об этом ты думала, когда я признался тебе в любви?

Его глаза наполнены разрушительной болью, и чем дольше я смотрю в них, тем сильнее разрываюсь на куски. Проглотив горестный ком, я отворачиваюсь и с трудом произношу:

– Я не хотела, чтобы ты отказался от того, что должно по праву принадлежать тебе. Если у тебя что-то не получится с гонками… И ты снова попадешь в аварию… В этом случае ты всегда можешь вернуться домой. В компанию отца…

– Я не собираюсь связывать свою жизнь с «Аматорио Лимитэд», – сурово пресекает меня Десмонд.

Я награждаю его таким же суровым взглядом.

– Это ты сейчас так говоришь. Может быть, через несколько лет тебе захочется стабильности, а гонки…

– Через месяц мне исполнится двадцать один год. В этом возрасте люди в состоянии думать о будущем, взвешивать все «за» и «против». Итак, я заявляю тебе на всех официальных уровнях: я хочу стать гонщиком, – голос Десмонда грубеет и становится убийственно серьезным. – А еще я хотел быть счастливым с тобой. Это просто все, чего я, блять, хотел.

Хотел?

Я содрогаюсь от просачивающегося в сознание страха. Почему Десмонд так говорит? Теперь он не хочет быть со мной?

«Разве этот вариант не устраивает тебя, Кристи? Ты же сама пыталась поставить точку»

– Я не понимаю одного. Почему ты решила за нас обоих? Я же говорил тебе, что выбираю автоспорт, а не компанию отца. И если в будущем отец не поменяет своего мнения, мне… Мне все равно, черт возьми, поменяет он что-то в условиях наследства или нет!

– Зато мне не все равно на твое будущее, – мои губы трясутся. – Я была готова пожертвовать своими чувствами, ради тебя!

– Так в этом и смысл. Мне не нужны жертвы. Мне просто нужна ты… Та, которая приняла меня таким, каким я есть. Но не та, которая готова от меня отказаться. С меня хватит.

Он поднимается из-за стола, и одновременно меня поражают несколько чувств: страх, паника, желание броситься к нему, смущение. Но доминирующим среди них является стыд. Глубоко укоренившийся стыд за то, что я такая жалкая слабая гребаная трусиха.

Любая нормальная девушка на моем месте давно бы поговорила с Десмондом и поделилась своими опасениями. Но я… Я так хотела, чтобы Десмонд был счастлив, что готова была отказаться от своего собственного счастья.

Десмонд обходит стол и останавливается рядом со мной. Он смотрит на меня сверху вниз, и в его глазах такая тьма, что невольно я вздрагиваю. Я глубоко дышу, преодолевая страх и панику, и каждый вздох дается с непосильным трудом.

– Знаешь, в чем наше главное отличие? Я бы боролся за нас до последнего. Но бороться за того, кто готов тебя бросить с такой легкостью…

– Мне было чертовски не легко! – возражаю я.

– Это уже не имеет значения. Впервые за двадцать лет я полюбил ту, которая хотела уйти от меня после первой ночи. Вот это имеет значение.

Десмонд отводит от меня взгляд и уходит. Через несколько секунд я слышу грохот от закрывающейся двери. Он раздается мрачным эхом в гостиной и у меня в голове.

Впервые за двадцать лет я полюбил ту, которая хотела уйти от меня после первой ночи.

Десмонд прав. Я была готова от него уйти. Ради него.

Я опираюсь на стол локтями и прячу лицо в ладонях, только сейчас замечая, насколько мои щеки влажные от слез. Чувствую себя так, словно из меня вырезали сердце. Боль в груди невыносима. Я так боялась, что Десмонд будет несчастлив, а в итоге все вышло так, что мы оба остались с выпотрошенными душами. Я разрушила все своими страхами.

И что-то мне подсказывает, что Десмонд не из тех, кто способен простить такое. Что-то мне подсказывает, что исправить все уже не получится.

Чуррос* – сладкая обжаренная выпечка из заварного теста. Родиной чуррос считается Испания.