Глава 17.

Кристиана

Я не шевелюсь. Я стою и не моргаю, не в состоянии оторвать взгляд от автомобиля. Его лобовое стекло похоже на паутину, испещренную трещинами. Пассажирская дверь оторвана от кузова и лежит на асфальте, усыпанном осколками.

В горле застревает крик.

Сегодня мои родители утром уехали вместе из дома. Они что-то оживленно обсуждали перед тем, как сесть в машину. Кажется, с постройкой детского комплекса возникает больше проблем, чем ожидала мама. И в последнее время она из-за этого сильно переживает. Мамочка… Пожалуйста, с тобой ведь не произошло ничего страшного?

Закусив губу, я не обращаю внимания на людей, суетившихся вокруг меня. Автомобильные гудки, выкрики и вопросы продолжаются, пока я делаю несколько шагов к машине родителей.

– Бог мой, уведите ее отсюда, она не должна этого видеть!

Кто-то без предупреждения подхватывает меня и оттаскивает прочь.

Как он смеет, это же машина мамы и папы!

Я хочу закричать, но изо рта выходит какой-то страшный хрип. Я вырываюсь, насколько позволяют мои силы. Пока я брыкаюсь, как взбесившийся зверек, перед глазами мелькает нагрудный жетон офицера полиции. Я не должна уходить. Я должна убедиться, что с мамой и папой все в порядке. Как полицейский этого не понимает?!

– Пожалуйста, оставьте меня! – удается наконец мне сказать. – Там мои родители!

Когда я в очередной раз дергаюсь, в поле зрения попадает медицинская каталка…

Мне становится нечем дышать. В моих легких заканчивается воздух, потому что он выходит вместе с отчаянным воплем. Я кричу, и темнота заполняет кругозор, сгущается, и больше я ничего не могу видеть.

Я резко отрываюсь от подушки и часто-часто дышу, словно пребываю в агонии. Сердце бьется в диком ритме, покрывало сбилось у моих ног. Меня всю трясет несмотря на то, что в комнате тепло.

Мне приснился самый страшный момент из моей жизни. Последний раз это случилось, когда я забросила сеансы у терапевта. Мне полагалось несколько часов в неделю беседовать со специалистами, потому что в день аварии я увидела не только искореженную машину… В основном мне советовали, что процессу моего исцеления после смерти родителей будет способствовать конструктивные занятия. Например, мне говорили, чтобы я направила свою энергию на искусство или спорт. Но как, черт возьми, я должна была находить на это время? Мне нужно было после школы делать домашнее задание, а потом бежать в закусочную в вечернюю смену.

Дрожащей рукой я нащупываю телефон на прикроватной тумбочке. Дисплей показывает время: четыре тридцать утра. В горле пересохло, и я выбираюсь из постели вместе с телефоном и спускаюсь на первый этаж.

В гостиной уже нет никаких признаков, что раньше тут был красивый стол с цветами, свечами и вкусной едой. Все стоит на прежних местах, будто здесь ничего не случилось. Будто я не разрушила то прекрасное, что таилось между мной и Десмондом.

В эту ночь примерно через час после того, как я осталась в одиночестве, я услышала стук. Я думала, что вернулся Десмонд, и метнулась открывать дверь. Но это оказались работники из ресторана. Они привели гостиную в порядок, и я не возражала. У меня бы не хватило сил убираться. У меня бы не хватило сил даже смотреть на все эти милые вещи, связанные с ним.

Налив в стакан воды, я делаю глоток и по привычке снимаю блокировку с экрана. Десмонд всегда желал мне спокойной ночи. Какие-то его сообщения были романтичными, какие-то были пошлыми, но он писал каждую ночь. Кроме сегодняшней.

Я смотрю на нашу фотографию, которую сделал Даниэль. На ней Десмонд обнимает меня со спины. Мы не смотрим на камеру. Вместо этого мы не отрываем глаз друг от друга. Такие счастливые, красивые и влюбленные, даже не подозревающие, что нас ждет.

Моргнув, я смахиваю слезу. Я не знаю, как дальше вынесу это. К горлу подступает желчь от одной мысли, что в течении следующих месяцев я буду видеть Десмонда в академии и заставлять себя вести, как ни в чем не бывало. Будто в моей груди не разбилось вдребезги сердце. Будто мне легко дышать, и каждый вздох вовсе не обжигает легкие.

Я хотел быть счастливым с тобой.

Его голос звучит в голове, и я испытываю нестерпимую боль. С тех пор, как Десмонд оставил меня, она не затихает ни на секунду. Она разрастается, подобно чуме, убивая все живое во мне с прогрессирующей скоростью. Наверное, я ее заслужила.

Я возвращаюсь в спальню и в кровать, натянув покрывало до подбородка. Знаю, что уснуть снова скорее всего не получится. Как и не получится привыкнуть к тому, что я потеряла Десмонда.

***

На парковке перед академией при виде его новой Bugatti, мое сердце бьется с удвоенной силой. Я ожидаю увидеть Десмонда. Но неприятный комок разочарования подступает к горлу, когда из низкой спортивной машины выбирается Кэш вместе со Стивом.

Наверное, мне стóит подойти к Кэшу и выяснить, где его старший брат. Но меня словно к месту пригвоздили. А когда оцепенение отпускает меня, я разворачиваюсь и иду на урок.

Какая же ты трусливая задница, Кристи.

После нескольких уроков горечь и боль не покидают меня. К ним добавляется сильнейшее чувство вины. Десмонд не пришел на занятия, и я ощущаю себя полным дерьмом. Где Десмонд? Неужели ему так плохо, что он решил пропустить школу?

Несмотря на то, что его нет в академии, каждое место в здании напоминает о нем. Шумный кафетерий, забитые учениками коридоры, аудитории, библиотека… По моей спине пробегает трепет от воспоминаний, как мы проводили вместе время и прятались ото всех, чтобы обменяться поцелуями и секретами.

О нем напоминают даже ученики «Дирфилда». Я сотни раз слышу слова «Десмонд» и «гонки». И всякий раз испытываю боль наравне с физической.

Ситуация усугубляется моими страхами, которые растут с каждой чертовой секундой. Я так боюсь сегодняшнего вечера. Я еле сдерживаюсь, чтобы все бросить и написать Десмонду, чтобы он оставался дома, а не участвовал в заезде с Уильямсоном. Но разве Десмонд послушает меня? Наверняка мой номер в его черном списке.

Во время очередного перерыва я складываю тетради вместе с учебниками в шкафчик. Рядом со мной стоит Тайлер и увлеченно рассказывает, что купил себе поддержанный автомобиль.

– Поздравляю с покупкой машины, – я стараюсь выдавить из себя улыбку.

– Спасибо. Ты слышала, что сегодня будут гонки?

Господи, даже Тайлер говорит об этом.

– Да, я слышала, – я отворачиваюсь, чтобы никто не видел моего лица.

Как мне, черт возьми, пережить этот день? Мне приснился кошмар, и проклятое предчувствие, что сегодня произойдет нечто темное и страшное не покидает меня. Оно давит на меня сверху, подобно грозовым тучам, скопившимся в небе над «Дирфилдом».

– Ты собираешься идти? – спрашивает Тайлер.

Часть меня безумно хочет идти на гонку. Другая часть, которая трусит и сомневается – визжит, чтобы я не шла и не попадалась на глаза Десмонду. И я склоняюсь ко второй половине. Это холодно, расчетливо и жестоко, но я боюсь, что сделаю все еще хуже. Не представляю, что будет испытывать Десмонд, если он увидит меня перед заездом.

– Я не знаю, – отвечаю, пытаясь сделать голос ровным и спокойным.

Поворачиваю голову и вижу компанию парней, идущую по коридору. Все в академической форме, лишь один Кэш без пиджака. Пара верхних пуговиц его белоснежной рубашки расстегнуты, а его волосы, как всегда, в беспорядке. Он болтает со Стивом, но при этом смотрит прямо на меня.

Да, я знаю, что ты меня предупреждал. И я все равно совершила ошибку.

– Я собираюсь пойти. Если у тебя не будет никаких планов на этот вечер, то можешь составить мне компанию, – предлагает Тайлер.

Я уверена, что в академии уже знают, что между мной и Десмондом что-то происходит. В том числе и Тайлер. И он приглашает меня исключительно, как друг.

– Хорошо, если я передумаю, то напишу тебе, – я вымучиваю улыбку и вновь смотрю на Кэша.

Он переводит взгляд с меня на Тайлера, и я не знаю, почему тот не чувствует, что его затылок испепеляется голубыми пронзительными глазами. Кэш выглядит мрачно и зловеще, и сейчас он очень похож на Десмонда. Я стараюсь справиться с дико колотящимся сердцем, но у меня не получается контролировать это.

Я беру с полки учебник по социологии и с другой стороны от меня раздается охренительно громкий голос гребаной Тейт Дэнсон.

– Десмонд хочет, чтобы я пришла на гонки.

Что-то падает к моим ногам, и, опустив взгляд, я натыкаюсь на свой учебник. Что Дэнсон, мать вашу, сказала?

– И ты согласишься? – спрашивает ее подруга. – Ты же говорила, что ненавидишь его после того, как он тебе пригрозил…

– Это было в прошлом, Пайпер, – возражает Дэнсон. – Я подумала, что будет неплохо показать Десмонду, что такое встречаться с достойными девушками, а не с всяким отребьем.

Она так сильно выделяет последние слова, что меня начинает тошнить. Мне хочется верить, что эта сука нагло врет. Десмонд не мог так быстро отойти и написать ей. Он не может так со мной поступить.

– Успокойся, Дэнсон, – заявляет ее подруга. – Ты же знаешь, кто такой Десмонд. Он просто позвал тебя на гонку, а не предложил встречаться.

– А я просто пойду на гонку и заставлю Десмонда всю ночь не сомкнуть глаз, – хихикает Тейт.

Я поднимаю с пола учебник, слыша позади ухмыляющийся голос Кэша.

– Сомневаюсь, что у моего брата есть твой номер, Дэнсон.

– Думаешь, я буду перед тобой отчитываться, вру я или нет? Я не собираюсь этого делать, – язвительно отвечает ему Тейт.

– Мне все равно, и ты прекрасно об этом знаешь, – говорит Кэш и вместе с остальными парнями идет дальше по коридору.

Как только их компания исчезает из поля зрения, я вновь слышу громкое перешептывание.

– Ты переспала с Кэшем, а теперь очередь Десмонда? Какая же ты дрянная девчонка, – присвистывает Пайпер.

– Я потом скажу тебе по секрету, кто из них лучше, – игривым голосом произносит Дэнсон.

Не обращая внимания на болтовню Тайлера, я захлопываю металлическую дверцу своего шкафчика с таким грохотом, что эти тупые сучки прекращают смеяться. Наверное, мне нужно научиться справляться со своим самообладанием. Но я ничего не могу с собою поделать. Мне хочется схватить Дэнсон за волосы и размазать ее разукрашенное личико об стену.

– Хотя мы можем выяснить это прямо сейчас, – небрежно бросает Дэнсон в мою сторону. – Эй, Лазарро, кто из братьев лучше трахается?

Она с подругой начинают мерзко хихикать, а я вцепляюсь в учебник так сильно, что костяшки пальцев белеют на глазах. Я сохраняю каменное выражение лица, когда прохожу мимо двоих злобных стерв. Не ведись на их дешевые провокации, Кристи.

– Ладно, расслабься, – продолжает Дэнсон. – Готова поспорить, что ни Десмонд, ни Кэш не особо старались впечатлить такую шлюху, как ты.

А вот это она зря сказала. Я останавливаюсь и резко поворачиваюсь к ухмыляющейся сучке.

– Даю тебе пять секунд, чтобы ты извинилась передо мной, – ледяным тоном произношу я.

Дэнсон смотрит на подругу, а затем обводит взглядом коридор. Разговоры старшеклассников затихают, замолкает даже стоящий рядом со мной Тайлер. Конечно, всем интересно наблюдать за перепалкой новенькой и одной из популярных девочек в школе.

– И что будет? Ты также накинешься на меня, как на Кайли? – Дэнсон вскидывает бровь.8c847c

О, нет. То, что я собираюсь сделать с тобой, будет гораздо хуже.

– Один… – начинаю я.

– Да пошла ты, Лазарро. Я не извиняюсь перед всякой рванью.

– Пять, – выдыхаю я и швыряю несчастный учебник в Пайпер, а сама бросаюсь на Дэнсон.

Я толкаю ее со всей дури, и она ударяется спиной в дверцу шкафчика. За мгновение у меня перед глазами проносятся несколько маневров, и я не раздумываю. Быстрый удар в горло. Хлесткая пощечина по лицу. Удар локтем в солнечное сплетение. И в завершение я выдергиваю блестящую каштановую прядь из головы визжащей стервы.

– Если ты еще раз скажешь то, что мне не понравится – останешься лысой к концу семестра.

– У тебя будут проблемы…

– Это у тебя будут проблемы, – шиплю я в раскрасневшееся лицо Дэнсон. – Только вздумай приблизиться к Десмонду.

Без лишних слов я хватаю ее за волосы, и она пытается меня оттолкнуть. Но мне все равно. Выброс адреналина не дает мне ослабить хватку. Я выдерну все пряди с ее чертового черепа!

– Что здесь случилось?

Обеспокоенный голос кого-то из учителей заставляет меня разжать пальцы и отпустить Дэнсон. Я отступаю назад и поворачиваюсь, замечая преподавателя. Кажется, его зовут мистер Вильерс.

– Мисс Дэнсон. С вами все в порядке? – спрашивает он.

– Она набросилась на меня! – верещит Дэнсон и вместе с ней звенит звонок, оповещающий о том, что перерыв подошел к концу.

– Всем ученикам разойтись по кабинетам, – требует учитель. – А вы двое пройдемте со мной.

– Но я ничего не сделала! – возмущается Дэнсон.

Она доказывает, что во всем виновата я. Лживая сука. Но я молчу, не в состоянии сказать ни слова и не спускаю глаз с мистера Вильерса.

Мысли лихорадочно сталкиваются между собой, и я понимаю, что могу быть уверена на все сто процентов: я видела этого мужчину не только в академии.

– Вы – обе. Пройдемте со мной, – настойчиво повторяет учитель и разворачивается.

Он ведет нас по опустевшему коридору, и внезапно меня осеняет. Это мистер Вильерс был за рулем старой Honda. Это он заезжал за Грейс в тот день, когда я покупала платье. Теперь у меня нет сомнений, почему его лицо тогда показалось мне знакомым. Я увидела мистера Вильерса в свой первый учебный день. Но потом мой куратор изменил расписание, и я больше не должна была посещать урок ораторского искусства.

В задумчивом молчании я направляюсь в кабинет директора. Зачем учителю понадобилось заезжать за Грейс? Что их связывает? Сомневаюсь, что они решили встретиться и обсудить тему учебы…

Следующие несколько минут я и Дэнсон слушаем нравоучительную лекцию директора о том, что мы обе нарушили правила поведения в «Дирфилде». И, разумеется, об этом "вопиющем" случае будет сообщено нашим родителям. В моем случае опекуну.

– Кроме этого я буду вынуждена уведомить об этом того, кто спонсирует ваше обучение, – говорит мне директор в конце своей пламенной речи.

Я не выдерживаю и закатываю глаза. Почему бы ей не рассказать о том, что я выдернула несколько волос сучке Дэнсон всему округу? Готова поспорить это стало бы сенсацией.

– Это все? – я даже не пытаюсь скрыть своего безразличия. – Не хочу пропускать свой урок.

Наконец директор нас отпускает, и когда я выхожу в коридор, ко мне поворачивается Дэнсон:

– Лучше бы тебя перевели в школу для трудных подростков. От тебя одни проблемы, Лазарро.

Я пожимаю плечами.

– Не лезь ко мне, и я тебя не трону. В отличии от тебя я не планирую поступать в Кембридж. Мне нечего терять. Но я гарантирую, что могу испортить твою безупречную репутацию.

Дэнсон фыркает и больше не выдает никаких звуков. Напоследок бросив на меня сердитый взгляд, она уходит, и впервые за этот день я улыбаюсь. Буду считать молчание Дэнсон моим маленьким триумфом.