Глава 16

Десмонд

Услышав мой вопрос, Кристиана опускает взгляд. Ее глаза, которые совсем недавно смотрели на меня с обманчивой дерзостью, теперь блестят. Она выглядит так, словно готова снова расплакаться. Что это? Ее очередная игра?

– Крис, – настойчивее произношу я. – Я сделал тебе больно?

Почему меня это так сильно волнует? Если я узнаю причину ее слез, то мне пригодится такая информация. Если я выясню ее слабое место, то в будущем буду знать, куда целиться. Причина была только в этом: рано или поздно я должен разоблачить игру Кристианы.

– Какой смысл мне отвечать, если ты считаешь, что я вру на каждом шагу? Я видела тебя трижды, и каждый раз ты делаешь мне больно.

Убрав ладони с перил, она упирается ими в меня, стараясь оттолкнуть. Но я обхватываю ее обе руки за запястья и завожу их ей за спину. Теперь наши тела плотно прижаты, и я чувствую, как дыхание Кристианы учащается. Согнув коленку, она хочет ударить меня в пах. Предугадывая этот маневр, я зажимаю ее ногу бедром и лишаю движений.

– Пусти меня! – Кристиана активно брыкается.

Она пытается вырваться, гневно крича, как ненавидит меня. Но я не расслабляю хватку, и вскоре силы покидают ее. Кристиана настолько ослабла, что, если бы я не держал ее за руки и не прижимал своим телом, скорее всего она сползла на пол. Устало склонив голову, Кристиана роняет ее на мою грудь.

– Ненавижу тебя. И ненавижу себя за то, что не сдержала свое обещание не плакать перед тобой.

– Почему ты дала такое обещание?

– Потому что ты не заслуживаешь этого.

Каждое ее слово пропитано горечью и отчаянием, и каждое слово попадает точно в цель. Как бы мне не хотелось этого, но в моем щите недоверия к ней появляется первая трещина. Я надеюсь, что именно сейчас Кристиана настоящая и не играет.

Сжав ее запястья одной рукой, я запускаю другую руку в ее волосы и оттягиваю их, чтобы Кристиана запрокинула голову. Она отворачивается, но я пытаюсь поймать ее губы. Когда мне удается это сделать, я целую ее. Угрожающе. Грубо. Властно.

Я целую ее, чтобы закрыть на замóк все ее слова и эмоции. Я целую ее, чтобы разрушить все ее, мысли, оставив одну единственную, связанную со мной. Все мужчины, с которыми она была, владели ее телом. А я хочу выделиться среди них, поселившись гораздо глубже. Внутри нее. Я хочу поселиться в ее разуме. Это чистой воды эгоизм, и мне плевать.

– Ненавижу тебя, – выдыхает она, когда я освобождаю ее покусанные мной губы.

– Тогда скажи, чтобы я остановился, – требую я.

– Остановись.

Я так и знал, что она это скажет.

– Уверена? Ты точно не хочешь, чтобы я сделал так?

Я опускаю голову и припадаю к ее шее губами. Скользящими поцелуями я покрываю ее пульсирующую вену, направляюсь вверх и прикусываю ее мочку уха. Вместе с этим я отпускаю ее волосы и расстегиваю верхнюю пуговицу комбинезона, затем другую.

– Мне остановиться, Кристиана?

Я возобновляю поцелуи, и мои губы опускаются к ключицам и скользят к ложбинке груди. Кристиана издает едва слышный стон, когда я вжимаюсь в нее напряженным пахом. Она может сколько угодно кричать, как ненавидит меня. Но я чувствую, как она меня хочет. Ее тихий стон красноречивее громких слов.

Внезапно позади я слышу шаги, а затем темное пространство рядом с нами рассеивается. Я поворачиваюсь и тут же жмурюсь. Когда глаза привыкают к свету, я вижу застывшую на лестнице Кайли.

– Подстилка, – шипит она. – Жалкая собачонка, бегающая от одного брата к другому. Ты приехала с Кэшем, а сейчас хочешь трахнуть Десмонда?

Кристиана резко поворачивается, и ее глаза вспыхивают гневом. Я сжимаю челюсти, едва себя сдерживая, чтоб не спустить Кайли с лестницы к чертовой матери.

– Кайли, – предупреждающе рычу я. – Закрой свой рот.

– Отойди от нее, Десмонд! – Кайли истерично размахивает маркером, и я поворачиваюсь к ней, загораживая своей спиной Кристиану. По моей вине она оказалась без маски, а пейнтбольный шар может запросто попасть в глаз или выбить зуб. – Я добавлю еще одно пятно на шкуре этой грязной шлюхи!

– Заткни… – мне не удается договорить, потому что в этот момент меня с силой толкает в спину Кристиана.

Она быстро огибает меня, и, прежде чем я пытаюсь схватить ее за руку, набрасывается на Кайли. Не ожидая такой реакции, та в спешке начинает стрелять. Но все ее шары летят мимо, лопаясь об ступеньки.

Зарычав от злости, Кристиана замахивается рукой и со всей дури хлещет по лицу Кайли тыльной стороной ладони. От удара та теряет равновесие и, напоследок вцепившись в волосы Кристианы, падает с лестницы. Они обе кубарем летят вниз, и луч от фонаря на маркере Кайли хаотично светит во все стороны.

– Твою мать! – я срываюсь с места и быстро спускаюсь за прокатывающими по ступенькам девушками.

Когда они приземляются на пол, Кристиана мигом усаживается верхом на Кайли. Яростно схватив ее за шею, она наносит удар, но Кайли блокирует его и влепляет ей звонкую пощечину. Оскалившись, Кристиана дергает Кайли за волосы, но я оказываюсь рядом и оттаскиваю ее.

– Что вы, черт возьми, здесь утроили? – ору я, крепче сжимая активно трепыхавшуюся Кристиану.

– Отпусти меня! – громче меня кричит Кристиана, пытаясь выбраться, но я не выпускаю ее. – Я надеру твоей Барби ее пластмассовый зад!

– Она не моя, – рычу я ей на ухо.

Боковым зрением я замечаю несколько загоревшихся фонарей в зале. Похоже многие участники сбежались на крики, и теперь с любопытством следят за потасовкой.

– Десмонд, дай нам закончить! – верещит Кайли, поднимаясь с пола.

Под ее носом течет кровь, и кто-то из игроков подбегает к ней, чтобы приподнять ей подбородок.

– О, Боже, Кайли, что с тобой сделала эта дешев…

В этот момент Кристиана обрывает подругу Кайли, сплюнув ей под ноги, отчего та возмущенно ахает.

– Я могу пройтись и по твоему носу, – яростно кричит Кристиана.

С испепеляющим взглядом Кайли подрывается, собираясь продолжить драку. Но резко появившийся Кэш мешает ей пройти дальше.

– Тебе лучше увезти ее, Дес, – бросает он мне через плечо.

– Да, увези ее, Десмонд! Сейчас настала твоя очередь ее трахать? Я и забыла, что вы иногда делите между собой одну шлюху! – не унимается Кайли, и Кэш толкает ее назад.

Я крепче сжимаю Кристиану за талию, подбираясь вместе с ней к выходу из зала, но она словно обезумела. Зарычав, она начинает молотить меня кулаками, пинает со всей злостью пятками, даже пытается укусить. Но я не отпускаю ее. Кэш прав. Лучше всего увезти ее отсюда.

***

Кристиана приходит в себя только, когда я открываю дверь внедорожника и сажаю ее на пассажирское сиденье. Мой Mercedes припаркован с дополнительного выхода «Хеллвиля», про который мало, кто знает. Стоянка в этом месте практически пуста. Скорее всего уже перевалило за полночь, и все машины, что здесь стояли, давно укатили.

Стараясь справиться с дыханием, Кристиана откидывается на спинку сиденья и закрывает глаза. Я хлопаю дверью и, обогнув внедорожник со стороны капота, сажусь за руль. Ничего не могу с собой поделать и поворачиваюсь к ней.

Я пристально смотрю на Кристиану, внутренне негодуя из-за слез, падающих с ее подрагивающих ресниц. Она выглядит ранимо. И печально. И этого хватает, чтобы пробить еще одну трещину в моем щите.

Моя рука тянется, чтобы дотронуться до спутанных, но мягких волос Кристианы и заправить одну из прядей ей за ухо. Избитое клише, но мне все равно: банально это или нет. Я хочу касаться ее, и я делаю это – кладу ладонь на испачканную щеку Кристианы и большим пальцем смахиваю влажную дорожку. Под моей рукой Кристиана замирает. Мне кажется, она даже прекращает на какое-то время дышать.

– Крис, – хрипло произношу я. – Она того не стóит.

– Кто она? – Кристиана всхлипывает и открывает глаза, но избегает встретиться со мной взглядом.

– Кайли не достойна, чтобы ты из-за нее плакала.

– Ты тоже не достоин, но я все равно плачу, – гнусавым голосом из-за слез произносит она.

– Ты плакала из-за меня?

Нахмурив брови, Кристиана ничего не отвечает. Я кладу руку ей на колено и только сейчас замечаю, что рядом с этим местом ткань порвана. Должно быть, Кристиана порезалась осколком, лежащем на полу в палаццо, когда дралась с Кайли.

Включив свет в машине, я осматриваю рану. Кристиана резко выдыхает, когда я отодвигаю в сторону ткань, пропитанную кровью.

– Больно? – спрашиваю я, на что она слабо кивает.

Я выбираюсь из салона и открываю багажник, достав оттуда дорожную аптечку. Затем распахиваю дверь со стороны Кристианы и прошу ее повернуться ко мне. Убрав аптечку на пол салона, я хватаюсь за разодранные края и рву ткань, обнажая коленку.

– Потерпи немного, – я достаю антисептик и обрабатываю кровоточащую ссадину. Осколков нет, и я заклеиваю ее пластырем, чтобы не попала инфекция.

– Я смотрела твое видео с последней аварией, – неожиданно произносит Кристиана надломленным голосом. – Что ты испытывал в тот момент?

Я поднимаю на нее взгляд, сталкиваясь с блестящими глазами, в которых скопились слезы. Зачем ей нужно об этом знать? Обычно люди избегают подобных тем.

– Извини за мой вопрос, – говорит Кристиана, старательно скрывая дрожь своего подбородка. – Просто мои родители… Они…

– Я знаю, – перебиваю ее.

В досье про нее было указано, что ее родители – Мартин Смит и Андреа Лазарро погибли во время автомобильной аварии. В тот день они собирались на прием к главе министерства строительства, чтобы получить разрешение на возведение детского комплекса. Но в их машину врезалась дорожная фура, ехавшая на высокой скорости. Родители Кристианы скончались на месте.

– Мама и папа тоже были в аварии, но не выжили, – Кристиана закусывает губы, сдерживаясь, чтобы не расплакаться. – И я хотела узнать, что испытывает человек, когда его машина превращается в груду металла.

Опустив глаза, я прокручиваю в голове события того дня. От нахлынувших воспоминаний в груди начинает болезненно ныть и тянуть, будто из легких выкачали весь воздух.

– Сначала я рассчитывал, что смогу справиться с управлением, – говорю я, окунувшись в водоворот прошлого. – Но, когда понял, что от меня ничего не зависит, меня охватила чудовищная злость и обида. Но они быстро пропали, потому что мне стало страшно. Я мог умереть. Говорят, перед смертью проносится вся жизнь, но у меня перед глазами была только моя мама. Тогда я думал хорошо, что ее нет. Потому что она не будет страдать, как страдал я, когда ее не стало.

В следующую секунду Кристиана вдруг поднимается с сиденья и, слегка пошатнувшись, обхватывает мою шею руками. Она прижимается ко мне, и я чувствую, как дрожит ее тело. Не в состоянии оттолкнуть ее, я бросаю на землю упаковку с пластырем и обнимаю Кристиану, положив руки на ее талию.

Мне хочется, чтобы Кристиана перестала плакать, но я не знаю, что делать. Я не слабак и не теряюсь при виде слез. Но чем, черт возьми, я могу помочь ей?

Я молчу и вместо того, чтобы сказать банальное "все будет хорошо", крепче прижимаю Кристиану к себе, утыкаясь лицом в ее волосы. В ответ она сильнее обнимает меня, и мы стоим так, теряя счет времени. Я отказываюсь ее отпускать. Несколько лет я не испытывал облегчения от простых объятий. И каждая секунда такого момента дает гораздо больше, чем вызубренные слова поддержки самого дорогого психолога. Помоги Бог тому, кто сейчас рискнет заявиться сюда и прервать мой сеанс.

– Мне холодно, – произносит Кристиана, и лишь сейчас я понимаю, насколько ледяные ее пальчики, обхватившие мою шею.

Кивнув, я усаживаю ее обратно на сиденье и захлопываю дверь. Возвращаюсь на водительское место, включаю обогрев сидений и трогаюсь. Когда я выезжаю на грунтовую дорогу, переключаясь со второй передачи сразу на четвертую. Через несколько минут я замечаю, что Кристиана проваливается в сон. Весь путь я не включаю музыку, постоянно посматривая на умиротворенное спящее лицо Кристианы.

Когда я оказываюсь перед поворотом, ведущим к ее улице, мои пальцы с напряжением цепляются в руль. Черт. Не хочу отвозить Кристиану домой. Я хочу уединиться с ней в тихом месте и снова чувствовать тепло от ее объятий. Я уже готов развернуть тачку, но приказываю себе ехать к ее улице. Верни ее домой, Десмонд.

Выключив фары, я неспеша подъезжаю к двухэтажному таунхаусу и торможу у обочины. Затем протягиваю руку, убирая с ее лица свисающую прядь. Кристиана сонно разлепляет веки и оборачивается к окну.

– Мы приехали? – спрашивает она.

Да, мать твою, мы приехали. Беги к крыльцу, пока я не передумал и не вдавил ногой в газ.

– Спокойной ночи, – говорю я, включая первую передачу.

– Спокойной, – задумчиво произносит она, опустив голову.

После этого Кристиана вылезает из машины и идет по дорожке из дикого камня к своему дому. Бесшумно тронувшись, я выезжаю с ее улицы и только сейчас включаю фары и врубаю на полную громкость музыку. Черт бы побрал Кристиану. Что она со мной делает?