Глава 17

Кристиана

Все, что мне сейчас хочется – вернуться домой, забраться под одеяло и проснуться, когда нужно будет надеть мантию выпускника «Дирфилда». Но вместо этого я иду по школьному коридору, прижимая учебники к груди. С одной стороны от меня сплошной стеной выстроились аккуратные шкафчики со стальными матовыми дверцами, а с другой висят фотографии почетных преподавателей.

Это мой второй день учебы, а я уже смертельно устала. Но я устала не от того, что не выспалась. Я устала от постоянного напряжения, охватившего меня с тех пор, как моя нога перешагнула порог поместья Аматорио. Я устала от угроз, игр и унижений. Я устала от бесчисленных перепадов настроения Десмонда и его вечного недоверия.

Неудивительно, что я вчера сорвалась и набросилась на Кайли. Но я об этом не жалею. Высокомерная Барби сама напросилась на хорошую взбучку. И, судя по всему, со мной согласны некоторые ученики «Дирфилда».

Когда я захлопываю дверцу своего шкафчика, предварительно положив туда учебники, за моей спиной раздается перешептывание:

– Эта та новенькая, которая проехалась по лицу Фицкларенс.

– Кайли не мешало проехаться по лицу еще со времен средней школы!

Я плотно сжимаю губы, сдерживая рвущуюся наружу улыбку. Приятно слышать, что кто-то еще недолюбливает эту стерву. А еще приятнее, что я вышла из вчерашней драки практически невредимой. Не считая синяка и глубокой ссадины на ноге. Из-за этого мне пришлось надеть черные гольфы выше колена.

– О, смотри, вон та новенькая, что рискнула связаться с Кайли. Она просто чокнутая!

Я поворачиваю голову, увидев, как одна из старшеклассниц скептически глядит на меня, когда проходит мимо.

– Кайли давно этого заслуживает. К тому же новенькая уехала после этого с Десмондом, – хихикает ее подруга. – Может быть, мне тоже поддать Кайли, чтобы он обратил на меня внимание?

При упоминании его имени я сильнее цепляюсь в учебник математического анализа. Вчера я увидела Десмонда с другой стороны. Несколько минут подряд он не вел себя со мной, как нахальный, самодовольный и все позволяющий говнюк. Он не стал обвинять меня в том, что я не сдержалась и накинулась на Кайли. Наоборот, он сказал, чтобы я не плакала из-за нее, вытер слезу и обработал ссадину.

Но самое впечатлительное, что Десмонд не послал меня, когда я задала свой бестактный вопрос про аварию. И не отделался, как обычно, молчанием. Он признался в том, что страдает после смерти своей мамы.

Тот, кто однажды сказал, что «время лечит все раны», чертовски ошибся. Некоторые раны невозможно вылечить. Они всегда внутри нас и готовы обессилить всякий раз, когда перед нами оживет один из призраков прошлого.

Глаза Десмонда, полные скорби, были прямым тому подтверждением. У него внутри осталась рана, и она также, как и у меня, невыносимо болела. И я сама не заметила, как прижалась заплаканным лицом к его груди, а мои руки сомкнулись вокруг его шеи. Мне казалось, что я сделаю правильно, если обниму Десмонда в этот момент.

Раздается звонок, оповещающий о начале урока, и я захожу в кабинет, занимая место в дальнем ряду. Меня немного трясет, но не от предстоящего математического анализа, в котором я мало, что понимаю, а от того, что все будут обсуждать вчерашнюю драку.

Как только я кладу учебник на стол, ко мне оборачивается одна из подруг Кайли. Она злобно прищуривается и поворачивается к другой девушке, и они о чем-то начинают перешептываться. До моих ушей доносится окончание фразы «подстилка Аматорио», и я закатываю глаза. Можно подумать, это я бегаю за братьями, а не они вторгаются в мое личное пространство и делают, что хотят.

Вскоре шипение подруг Кайли утихает, потому что кабинет заполняется радостными голосами девочек, обсуждающих новости.

– Вы слышали? – спрашивает одна из них, усевшись на край стола и обводит класс торжественным взглядом. – Сегодня намечается кое-что интересное.

– Что именно? – перестав шептаться, уточняет подруга Кайли.

– Гонки, – волнительно отвечает девушка. – Они будут проходить в «Саффолк-Даунс». Ох, вы бы знали, кто будет участвовать, – она издает протяжный стон.

Кабинет наполняется девичьими визгами, когда идет перечисление имен или кличек гонщиков. Но только для меня эти имена звучат в равной степени, как имена членов секты мормонов. Наверное, это какие-то местные крутые гонщики, потому что старшеклассницы визжат и нервно ерзают на стульях.

– Десмонд тоже будет участвовать? – спрашивает кто-то, и та девушка, которая сообщала новость, утвердительно кивает.

Старшеклассницы принимаются обсуждать Десмонда, и их громкость меняется, слова выделяются с особым произношением, и все это сопровождается вздохами. Так говорят про предмет обожания.

Вокруг меня слишком часто произносится его имя, и я нервно провожу ладонью по шее. Над ней я трудилась все утро, старательно скрывая корректором засос – яркое доказательство того, что Десмонд много себе позволяет.

Я могу закрыть глаза на то, что произошло между нами в трейлере. Но то, как Десмонд повел себя во время пейнтбола – я не в состоянии проигнорировать. Он наплевал на мою просьбу отпустить меня и поцеловал против моей воли. И самое пугающее в этом была не его наглая выходка, а то, как я отреагировала на нее. Мне нужно было зарядить Десмонду звонкую пощечину, но я не смогла заглушить крики своего несмышленного тела и ответила на поцелуй.

Я снова не устояла перед искушением.

И теперь я должна поставить Десмонда перед фактом: он не имеет права так себя вести и позволять делать со мной все, что ему вздумается. Я не жалкая собачонка, как утверждает Кайли.

Вчера мы расстались с Десмондом на довольно примирительной ноте, и я надеюсь нормально поговорить с ним. Правда я не видела его машину или машину Кэша на парковке перед зданием академии. Вполне вероятно, что братья Аматорио решили прогулять первый урок.

От мыслей меня отвлекает звонкий голос преподавателя, вошедшего в класс. Все мгновенно замолкают, когда женщина средних лет в брючном сдержанном костюме подходит к своему столу, после чего включает проектор. На интерактивной доске появляется теорема де Моргана, и я стараюсь сосредоточиться на занятии.

***

Я переодеваюсь в слитный черный купальник с золотистой эмблемой «Дирфилда» на груди, потому что миссис Харрисон подхватила кишечный грипп, и урок Всемирной истории отменяется. По этой причине я решила использовать свой красивый пластиковый пропуск в бассейн, чтобы поплавать, ощущая, как в воде расслабляется каждая мышца.

В детстве я была частым гостем бассейнов, потому что моя мама работала детским тренером по плаванию. Поэтому уже в пять лет я гребла наравне с дядей Дженсоном – близким другом папы, который работал спасателем на пляже.

Сложив все вещи в шкафчик в женской раздевалке, я собираю волосы и прячу их под тоненькой шапочкой. После чего просовываю босые ноги в белые кроксы, замечая сбоку логотип академии. Серьезно? Здесь помечают эмблемой даже обувь для плавания? У них явные проблемы с тщеславием.

Проскальзываю в зал через раздвижные стеклянные двери и оглядываюсь по сторонам, понимая, что я здесь совершенно одна – в этом гигантском, отделанным кафелем помещении, где запросто уместился бы жилой квартал. Центральную стену занимают окна от пола до потолка, за которыми открывается вид на парковку и стадион.

Осторожно опустившись в прохладную воду, я прикрываю глаза очками для плавания и пытаюсь свыкнуться с тем, что меня окружает непривычная тишина. Невероятно.

От стен отображается звонкий всплеск воды, когда я отталкиваюсь ногами ото дна и плыву, делая размеренные взмахи руками. Плавно переворачиваюсь на спину и закрываю глаза, позволяя спокойствию проникнуть в каждую клеточку тела.

Спустя несколько минут я постепенно погружаюсь под воду и выныриваю. И так несколько раз, пока не прикасаюсь рукой к скользкому краю бассейна. Развернувшись, я отталкиваюсь кончиками пальцев ног от стены и плыву в другой конец дорожки.

Я в очередной раз выныриваю, и до моих ушей доносится отдаленный звук раздвижных створок. Кто-то пришел в бассейн?

Я немедленно оборачиваюсь к центральному входу, но кроме меня здесь никого нет. Странно. Я уверена, что слышала, как разъехались в стороны стеклянные двери. Нахмурившись, я прислушиваюсь к звукам в тихом и пустом зале. Ничего.

Резкий гудок из динамиков заставляет меня вздрогнуть, и мой взгляд устремляется к большим электронным настенным часам. У меня еще в запасе есть немного времени, чтобы поплавать. Я вновь погружаюсь под воду, практически достав до дна, и направляюсь к поверхности.

Вдруг у края бассейна внезапно появляется высокий силуэт. От неожиданности я судорожно вздыхаю, и это становится моей ошибкой. Вода попадает в горло, легкие болезненно сжимаются. Паника охватывает меня, я начинаю барахтаться, и перед глазами все расплывается. Инстинкт сохранения срабатывает, и я с усилием пытаюсь всплыть. Вцепившись в волногаситель и подтянувшись, я оказываюсь на поверхности и хватаю ртом воздух.

Стараюсь отдышаться, но изо рта выходит какой-то страшный хрип. Я заставляю себя успокоиться, и наконец мне удается сделать вдох, а затем выдох. Повиснув на разделителе дорожек, я стягиваю очки с лица и глубоко и часто дышу. Моя грудная клетка отчаянно поднимается и опускается. Кто так меня напугал?

Я поворачиваюсь в ту сторону, в которой увидела силуэт, однако там уже никого нет. Какого черта?

Выбравшись из бассейна, я быстрым шагом иду к раздевалке. Десмонд предупреждал, что во многих помещениях есть панель безопасности, подключенная к системе охраны здания. Я заметила одну из них на стене, когда переодевалась.

Продолжая прислушиваться к посторонним звукам, я захожу в женскую раздевалку и приближаюсь к своему шкафчику. Открыв дверцу, я стягиваю с себя мокрый купальник вместе с шапочкой и обматываюсь полотенцем. Затем лихорадочно ищу свои трусики среди одежды, но не могу найти их.

– Проклятье! – выдыхаю я.

Я улавливаю вибрацию от своего телефона и, схватив его, читаю новое сообщение:

Неизвестный номер: Я немного волновался, когда ты чуть не захлебнулась водой. Детка, лучше бы ты подавилась моим членом.

– Я лучше откушу его, – сквозь стиснутые зубы шепчу я.

Лихорадочно продолжаю поиски своего белья, но только они оказываются напрасными. Мне так и не удается найти трусики. В досаде я хватаю гольфы, и в этот момент раздается звук шагов со стороны выхода. Я оборачиваюсь, и пронзительный крик застревает в горле.

Что он здесь делает?

– Кэш? – выдыхаю я, замерев от шока.

Стоя передо мной в академической форме, Кэш прищуривается, скользя взглядом по моему телу. Один из уголков его рта дергается в ухмылке:

– Ты не их случайно ищешь?

Продолжая в упор смотреть на меня, он засовывает руку в карман пиджака и вынимает оттуда мои трусики.

– Они такие милые, – продолжает он, и его глаза сверкают озорством. – Нежно-голубые и с маленьким бантиком. Прости, Жасмин, я не мог устоять.

Кэш прячет мое белье обратно в карман, и за несколько секунд страх внутри меня превращается в лютый гнев. Скрестив руки на груди, которую едва прикрывает полотенце, я хмуро смотрю на Кэша.

Остаться с ним один на один в пустой раздевалке – не самое лучшее решение, но я заставляю себя замереть на месте, а не выскочить с визгом отсюда. Что-то мне подсказывает, что попытка побега равносильна тому, как тушить пожар бензином: Кэш еще извращеннее станет надо мной издеваться.

– Это не смешно, – огрызаюсь я. – Верни мое белье и проваливай!

– О, Жасмин, – он облизывает губы. – Если бы ты знала, как на меня действует подобный тон, ты бы не была такой смелой.

Кэш делает шаг навстречу, заставив меня отступить. Мой взгляд судорожно мечется от его ухмыляющегося лица к панели системы охраны.

– Можешь попробовать, – с вызовом бросает он. – Когда сотрудники заявятся сюда, меня здесь уже не будет. Зато остаток учебного дня ты проходишь без трусиков.

Кэш приближается и, отпрянув от него, я задеваю скамейку и шлепаюсь на нее задом. От неожиданности я глубоко вздыхаю, но не опускаю руки, до сих пор прижимающие полотенце к груди.

Возвышаясь надо мной, Кэш ставит согнутое колено между моих бедер и перемещает на него вес своего тела. Он наклоняется, и его лицо оказывается над моим. Горло сдавливается, я пытаюсь отползти от него. Но Кэш выставляет руку, упираясь ей в шкафчик, находящийся за моей спиной, и перекрывает мне путь.

– Не хочешь узнать, что я хочу получить в обмен на твои трусики? – спрашивает он, и его дыхание обдает мои губы. – Или ты так и будешь дальше изображать сопротивление?

Я изгибаю шею, чтобы отодвинуться от него. И в тоже время стараюсь не сползти ниже и не оказаться прижатой к его коленке.

– Что ты хочешь? – спрашиваю я, приготовившись к омерзительным ответам.

– Я хочу, чтобы ты избавилась от полотенца, а затем послушно развела для меня бедра, – тихо и хладнокровно требует он.

Что?

Но это Кэш. Я не ожидала от него ничего благоразумного. Ничего хорошего. Ничего правильного.

И вместе с тем я уверена, что ему просто нравится надо мной издеваться. Вероятно, он получает кайф от таких странных болезненных игр. И он не переступит черту. Если бы Кэш на самом деле представлял угрозу, он бы причинил мне вред еще вчера в моей спальне. Но он не воспользовался преимуществом в физический силе.

– Ты… – произнесла я, запнувшись. – Ты не сделаешь этого против моей воли.

– Откуда такая уверенность? – он кладет руку на мое неприкрытое бедро, и я вздрагиваю. – Ты не знаешь, на что я способен.

– Я знаю достаточно, – упрямо возражаю, стараясь скрыть предательскую дрожь в коленях. – Тебе нравится притворяться опасным. И ты не из тех, кто применяет силу, потому что это слишком просто.

– Приятно, что ты веришь в меня больше, чем я сам. Только ты не видела себя со стороны и не представляешь, как сложно держать себя в руках.

Кэш замолкает, и его потемневшие глаза опускаются к моему рту. Его дыхание становится тяжелым, пальцы сильнее впиваются в мою кожу на бедрах. О, нет. Неужели я ошиблась в Кэше?

– Ты не сделаешь этого, – дрогнувшим голосом произношу я.

Проходит несколько мучительно долгих секунд, прежде чем Кэш выпрямляется в полый рост и смотрит на меня сверху вниз с самодовольным выражением на лице.

– Ты права.

От напряжения в моем рту так пересохло, что я не могу выдавить из себя какой-либо звук.

– Но это не значит, что я верну тебе трусики просто так. Сегодня ты идешь со мной на вечеринку к Стиву.

Кэш протягивает мне руку, чтобы я поднялась со скамейки. Но мои ноги до сих пор дрожат, и я боюсь рухнуть на пол, если рискну сейчас встать.

– Ты хочешь, чтобы я пошла с тобой на вечеринку? – нервно восклицаю я. – А ты не пробовал просто спросить, как это делают нормальные люди?

– Это скучно, – пожимает плечами Кэш и следует к выходу. – Заеду за тобой в десять, Жасмин.

– Эй! – я собираю остатки сил и поднимаюсь на ноги, крича ему в спину. – Верни мои трусики!

В этот момент дверь раздевалки раскрывается, и на пороге появляются несколько старшеклассниц. Мое лицо за долю секунду вспыхивает от стыда. Черт бы побрал Кэша!

Развернувшись, он приближается ко мне и с ехидным выражением лица возвращает мне мою вещь на глазах застывших девушек.

– Я знал, что с тобой не соскучишься, – шепчет Кэш мне на ухо, перед тем как уйти.