Глава 23
Десмонд
– Здесь столько всего, – Кристиана растерянно оглядывает стол, нагруженный едой. – Даже не знаю с чего начать.
Я прикусываю губу, пытаясь воспроизвести ее вкус. Но это невозможно. Кристиана оказалась не просто приятной. Твою мать, она оказалась непозволительно охрененно приятной. Настолько, что, если бы мне пришлось выбирать между всеми деликатесами мира, я бы каждую ночь предпочитал Кристиану с разведенными бедрами на ужин.
И, пожалуй, не только на ужин.
– Начни с этого, – я указываю на салат с треской.
Мы приступаем к еде и говорим на разные темы – про музыку, про любимые книги и фильмы. И прочие незначительные, но в то же время важные вещи. Час или два пролетают незаметно, и я могу с уверенностью сказать, что этот отрезок времени – один из лучших моментов за последнюю пару лет.
Отложив в сторону приборы, Кристиана протягивает руку под стол. Ее тоненькие пальчики расстегивают ремешок на босоножках, после чего она сбрасывает их.
– Боже, какой кайф, – Кристиана откидывается на спинку стула и, довольно выдыхая, прикрывает глаза.
От ее удовлетворенного и расслабленного вида мой член набухает. Пристально уставившись на ее гладкие бедра, я вспоминаю, как сладко и приятно между ними.
Проклятье, я снова желаю ее. Снова хочу целовать, лизать и сосать каждый дюйм ее прекрасного тела. Снова хочу ощутить, как она цепляется за мои волосы и выгибает спину, без конца шепча мое имя.
– У тебя устали ноги? Я могу сделать массаж, – предлагаю я, положив руку на ее бедро и сжимаю его.
На самом деле я мысленно радуюсь, что мы в отдельной кабинке.
Боже, если кто-нибудь увидит меня в тот момент, когда я мну ступни девушке, можно смело открывать очередь желающих пустить шутки про подкаблучника или поиск моих потерянных яиц.
Крис тихо смеется, но все-таки отказывается от моего предложения. Жаль.
– Теперь моя очередь задавать вопросы, – она кладет ладонь под подбородок и прищуривается. – Аматорио – что это за фамилия?
– Если бы здесь сидел мой отец, ты бы больше сорока минут слушала нудную лекцию о знатном итальянском роде Амато каталонского происхождения.
– Амато? – Кристиана невольно выдвигается вперед в ожидании моего рассказа.
– Амато ди Шакка. Его ветви принадлежат герцогам из Сицилии. А еще князьям и баронам, которые лежат в своих фамильных склепах и наверняка пребывают в ужасе от того, что вытворяют их потомки.
– А, по-моему, они гордились бы, узнав, что в их роду есть известный гонщик, – упрямо возражает Кристиана.
Склонив голову набок, я делаю глоток воды из бокала и думаю: стóит ли посвящать ее хотя бы частично в то, какую ужасную вещь я совершил в прошлом, в конце концов обернувшейся трагедией для всех нас?
С тех пор, как я вернулся в Бостон, я только и делаю, что притворяюсь, что все в порядке. Что ничего не было. Да, я смог пережить это, и многие люди переживают нечто подобное, а то и в разы хуже. Но я лгал сам себе и знал об этом. И самое ужасное было не то, что я оказался чертовым лжецом. Или жалким трусливым подонком, не желающим взглянуть правде в глаза. Я оказался монстром, скрывая то, что могло погубить меня.
Не думайте, что монстры выглядят так, как их преподносят в книгах или популярных ужасах. У них нет острых клыков или щупалец. С их пасти не стекают отвратительные слюни, и вместо слов они не произносят омерзительное шипение.
У них красивые лица, обаятельные улыбки, они разговаривают на нескольких языках и владеют трастовыми фондами наравне с безупречными манерами. Очаровательные гребаные ублюдки, упакованные в идеально сложенное тело и дизайнерские тряпки.
Я знал, как выглядит монстр. Достаточно было взглянуть на себя в зеркало.
Мои голубые глаза с полопанными капиллярами смотрели на меня в отражении, когда я стоял у раковины, пытаясь смыть со своих рук кровь. Чужую кровь.
Я с силой тер мылом по коже и, казалось, что эти пятна впитаются в меня вечно. В воздухе стоял запах корицы и миндаля. Такой аромат имели свечи в моей ванной комнате, но в ноздрях настойчиво укоренился запах сосен и влажной земли.
Кимберли Эванс должно было исполнится шестнадцать, когда она пропала. Будучи на два года младше меня, она без сомнений была гораздо умнее и смекалистее всех нас. И одновременно она была самой безрассудной. В ее голову пришла безумная идея, и я не сказал ей «нет». Я был самым взрослым в нашей компании и должен был отговорить Кимберли от того бестолкового дерьма, которое она придумала. Но вместо этого я согласился помочь.
Никто, кроме меня, не знал про план, составленный Кимберли, и я часто задавался вопросом, который всплывал чаще остальных. Почему она выбрала именно меня? Может быть, если бы Кимберли обратилась к Кэшу, который любил ее, она бы не пропала? Может быть, если бы она попросила помощи у своей близкой подруги Грейс, она бы была сейчас с нами? Или может быть, если бы я сказал правду детективу, ее бы нашли?
Сотни «может быть», сотни упущенных возможностей, но ни одно из них не в состоянии исправить то, что я сделал.
Из моих воспоминаний двухлетней давности меня отвлекает телефон, звонящий в сумке, Кристианы. Пока она достает его, вызов завершается, и Крис нахмурено смотрит на дисплей.
– Брат? – интересуюсь я.
– Да. Уже больше полуночи…
– Хорошо, я попрошу счет.
– Эй! – возмущенно говорит Кристиана. – Ты забыл, что я угощаю?
Я смотрю на нее и недоумеваю. Она и в правду подумала, что я позволю ей расплатиться за ужин?
– Послушай, ты поставила триста долларов и выиграла. А я поставил столько же, но на один ноль больше. Посчитаешь мой выигрыш?
Пока в ее очаровательной голове крутятся шестеренки, я подзываю Альваро и прошу принести счет. Затем поворачиваюсь к Кристиане, которая опустила глаза, разглаживая юбку на бедрах.
– Ну хорошо, тогда давай пополам, – менее настойчиво предлагает она.
Я по-прежнему отказываюсь, и Кристиана поднимает на меня взволнованный взгляд:
– Ты же понимаешь, если ты платишь за ужин, то это считается свиданием?
– Да, – отвечаю я прямолинейно. – И я бы многое отдал, чтобы оно продолжилось.
Я понимаю, что Кристиане полагалось вернуться домой несколько часов назад. Но мне действительно не хочется ее отпускать. Рядом с ней мне легко и приятно. Она интересная во всех смыслах, и с каждой минутой внутри меня растет желание узнать ее. Не только на физическом уровне.
– Тогда я не смогу проснуться к первому уроку, – Кристиана изображает из двух пальцев дуло пистолета и прикладывает их к виску, посмеиваясь.
– Тебе нравится в академии? – спрашиваю я, наблюдая, как блестят ее глаза. Давно я не видел такой искренней красоты.
– Прошло только два дня, и еще рано делать какие-то выводы, – Крис пожимает плечами, но затем ее брови сходятся у переносицы. – Хотя моего куратора можно смело назвать первоклассной стервой.
– Что она сделала?
– Она… – произносит Кристиана сдавленным голосом. – Вот именно, что она ничего не сделала!
– Что случилось? – уточняю я.
– Я просила ее изменить расписание в соответствии с моим профилирующим предметом. При поступлении мне не понадобится углубленный курс математического анализа или экономики. Зато не помешают дополнительные часы психологии или социологии. Но такое ощущение, что ей абсолютно плевать. Она не стала ничего изменять. Долбанная Ангела Меркель*!
Я затрясся от смеха. Куратор Кристианы – Ева Шарклинг на самом деле похожа на канцлера Германии. С ее стороны было глупо и самонадеянно отказывать Кристиане только потому, что у девушки нет влиятельных и обеспеченных родственников. Шарклинг должна была подкорректировать расписание Кристианы в соответствии с тем, какие предметы понадобятся ей при поступлении. Это ее прямая обязанность, как куратора. Но она не выполнила ее. И теперь мне хочется поставить эту стерву на место.
– Не переживай, я разберусь с этим, – говорю я. – У тебя будут те предметы, которые поспособствуют твоему поступлению.
– Что ты собираешься делать? – спрашивает Кристиана.
– Ничего противозаконного, – произношу иронично, и Крис хмурится.
Она открывает рот, собираясь что-то добавить, но звонок моего телефона прерывает ее. Увидев на дисплее номер Бромфилда – нашего семейного адвоката, я чувствую, как тяжелеет вокруг меня воздух. В последний раз адвокат связывался со мной, чтобы сообщить, что девчонка из Портсмута будет учиться в академии по спонсорской программе моего отца. Именно Бромфилд отправил досье с фотографиями Кристианы и подписью «избегать девушку с запятнанной репутацией». Что ему нужно от меня в такой поздний час?
Однако я не стану этого выяснять. Меньше всего мне сейчас хочется, чтобы Бромфилд своей чопорной болтовней нарушал этот потрясающий вечер. К черту его.
Я сбрасываю вызов и перевожу телефон в беззвучный режим. Завтра утром я позвоню адвокату и спрошу, какого хрена он вздумал беспокоить меня посередине ночи.
Расплатившись за ужин, я набрасываю свою куртку Кристиане на плечи. Мы выходим из ресторана, и я чувствую беспрерывную вибрацию телефона в кармане джинс. Похоже Бромфилд окончательно рехнулся, решив достать меня звонками и сообщениями.
Кристиана останавливается возле машины. На ней моя куртка, и это так, черт возьми, правильно. Никогда бы не подумал, что от вида моей одежды на ком-то я смогу испытать удовольствие.
– Спасибо за ужин, – Кристиана поворачивается ко мне.
Я смотрю на нее сверху вниз, ощущая покалывание в ладонях от желания к ней прикоснуться. Ветер развивает ее волосы, обрамляющее лицо с сияющей кожей. Ее пухлые губы слегка приоткрыты, и я сам не замечаю, как протягиваю руку и провожу по ее прядям, затем скольжу по шее и приподнимаю ее подбородок.
– Крис, я хочу, чтобы ты…
Я замолкаю на полуслове. Что я хочу от нее?
Хочу, чтобы она больше никогда не возвращалась к прошлому? Хочу, чтобы она была со мной и только со мной? Хочу, чтобы она знала, что с этого момента она моя?
Я наклоняюсь и целую ее.
– Я хочу, чтобы ты не хотела кого-то другого, кроме меня, – я дразняще прикусываю ее губу. – И я обещаю, что постараюсь для этого.
– Другого? – задумчиво переспрашивает Кристиана, прекратив отвечать на поцелуй. – Десмонд, мне нужно тебе кое-что сказать…
Ее телефон нарушает наш разговор.
Блять.
Не скрывая раздражения, я смотрю, как Крис тянется за мобильным. Несколько секунд она глядит на дисплей, а потом отвечает на вызов. В ночной тишине я слышу приглушенный мужской голос на другом конце линии.
– Десмонд, – Кристиана озадаченно отдает мне свой телефон. – Просят тебя.
– Кто это?
– Десмонд, здравствуй, – я узнаю Бромфилда и хочу сбросить вызов, но его взволнованный и напряженный голос заставляет выслушать его до конца. – Срочно проверь свою почту.
Нащупав телефон в кармане джинс, я достаю его. На дисплее высвечивается длинный список уведомлений: «Facebook», отметки в «Twitter», сообщения iMessage. Игнорируя все оповещения, я открываю полученное письмо от Бромфилда. В нем прикреплена ссылка на новостную статью и несколько фотографий. Пробегаюсь глазами по заголовку «Гонщик Десмонд Аматорио жестоко избил официанта» и смотрю на снимки.
Мой пульс тут же подскакивает от увиденного.
– Что это за дерьмо? – спрашиваю я чужим охрипшим голосом.
– Эти снимки были сделаны на вечеринке в честь твоего возвращения, – поясняет Бромфилд.
– Как эти ебаные фотографии попали в интернет? – кричу я.
– Если верить информации, полученной от моего помощника, статья была опубликована сегодня на сайте журнала «Автоспорт Бостон». Мы пробовали связаться с редакцией, чтобы они удалили статью, но было поздно. Снимок успел разлететься в сети…
– Кто автор статьи? – напряженно спрашиваю я.
– Роберт Спейс.
Весь воздух с шумом покидает мои легкие. Это тот журналист, который каким-то образом проник на территорию поместья. Этот тот, кто предложил Кристиане деньги за фотографии со мной. А она… согласилась их взять.
– Грейс сообщила, что Роберт Спейс не был на вечеринке, – продолжает говорить Бромфилд. – В настоящий момент она предоставила список гостей и работников поместья, и мы проверяем его. Вероятно, кто-то из них сделал фотографии для журналиста. Десмонд, у тебя есть подозреваемые?
Я поворачиваю голову, встречаясь с беспокойными темными глазами Кристианы. Мое горло сжимается невидимыми тисками, а грудь сдавливает так, будто ее придавили огромной каменной глыбой. Я отказываюсь в это верить. Кристиана не могла так со мной поступить.
– Я не знаю, кто мог это сделать, – я с трудом выдавливаю из себя слова.
– Завтра утром этот журнал будет лежать на всех прилавках в Бостоне. К ланчу репосты со статьей распространятся по всем штатам. А ближе к вечеру акции «Аматорио Лимитэд» опустятся минимум на двенадцать процентов, – ледяным тоном произносит Бромфилд. – Держи себя в руках, Десмонд. Еще одна драка с твоим участием, и «Аматорио Лимитэд» может не уцелеть. Не забывай, что через несколько лет ты будешь ее возглавлять.
Не придавая значения тому, о чем говорит адвокат, я не свожу взгляда с Кристианы. У нее не осталось этих гребаных снимков. Той же ночью мы с Кэшем заставили удалить все фотографии. Но теоретически она могла отправить их журналисту сразу после того, как сфотографировала меня. Или сохранила файлы в облаке.
Кристиана часто обманывала меня, но способна ли она вонзить нож в мою спину? На чьей она стороне?
– И еще кое-что, Десмонд, – из моих размышлений меня вырывает Бромфилд. – Я узнал, что после гонок ты уехал в компании Кристианы Лазарро. На твоем месте я бы держался от нее подальше. Она безжалостная охотница за деньгами.
– Что за чушь?
– Я знаю, о чем говорю. Таким девицам, как Лазарро, нужны деньги. Поверь, они пойдут на все, чтобы их получить. Они блестяще исполняют свои роли. Прикидываются невинными овечками. Или опытными соблазнительницами. Все зависит от того, какой тип нравится тому, на кого они охотятся. Кого играет Кристиана, когда находится рядом с тобой, Десмонд?
Я раздраженно стискиваю зубы. Заткнись, просто заткнись, твою мать!
– Они прекрасно разбираются в психологии и манипуляциях. Они часто давят на то, как к ним несправедлива судьба, пытаясь вызвать жалость. И ты сам не заметишь, как готов пойти на все, чтобы помочь ей. Но на самом деле все это притворство, – я отчетливо ощущаю презрительный тон Бромфилда через динамик. – Это идеальная маска, созданная с одной целью – усыпить бдительность и подобраться к твоим счетам…
Злость до боли наполняет мои легкие, словно разъедающая кислота.
– Хватит!
Я швыряю телефон об асфальт, и Кристиана вздрагивает, испуганно уставившись на меня. Твою мать, в порыве гнева я совсем забыл, что это был ее мобильный.
– Десмонд, что происходит? – едва слышно спрашивает она.
– Садись в машину! – рявкаю я.
Тревога на лице Кристианы сменяется осуждением, когда она пристально глядит на меня. Пожалуйста, не задавай вопросов. Я сам ни хрена не знаю ответов. Я запутался, где правда, а где ложь. Где игра, а где долбаная реальность.
Опустив взгляд, Кристиана качает головой и поднимает с асфальта телефон с разбитым экраном. Не сказав ни слова, она занимает пассажирское сиденье, и я громко закрываю за ней дверь.
…Таким девицам, как Лазарро, нужны деньги. Они прикидываются невинными овечками. Или опытными соблазнительницами… Прекрасно разбираются в психологии и манипуляциях. Они часто давят на то, как к ним несправедлива судьба…
Голос адвоката настойчиво звучит в голове. Как бы мне не хотелось убить Бромфилда, но я понимаю, что каждое его слово совпадает с реальностью.
Да, Кристиана думала в первую очередь о деньгах, когда согласилась сделать фотографии со мной. Да, она меняла роли со скромной неискушенной девушки до обольстительницы. Да, она действительно интересуется психологией и упоминала о своей тяжелой жизни.
Запустив руку в волосы, я зажмуриваюсь и сдерживаю яростный рык. Боже, какой я идиот. Она отправила фотографии журналисту, и ей абсолютно плевать, что еще несколько минут назад я готов был смириться с ее прошлым. Готов был впустить ее в свой мир.
Но сейчас мне хочется стереть из памяти все, что связано с ней.
Я смотрю на Кристиану, сидящую в машине, и резко накатившая боль пронзает меня, словно фура, проехавшая по моим костям. В том, что произошло – моя вина. Мне изначально не нужно было ей доверять. Я должен был держаться от нее подальше. Несмотря на то, что меня тянуло к ней невидимыми веревками.
На негнущихся ногах я обхожу машину со стороны капота и падаю в водительское место. Кристиана поворачивается ко мне, но я смотрю на нее таким взглядом, что она вжимается в спинку сиденья. Не вздумай разговаривать со мной.
Сдав назад, я делаю разворот и стремительно трогаюсь с места, пронзая светом фар ночную улицу Бостона. Я мчусь вперед, оперившись локтем на дверь и искоса бросаю взгляд на Кристиану. Она смотрит в окно, и ее беспокойное лицо освещено пролетающими мимо фонарями.
Я подавляю в себе дурацкий порыв остановить машину, чтобы обнять и успокоить Кристиану. Не ведись, Десмонд. Она в очередной раз прекрасно изображает из себя взволнованную и оскорбленную девушку. Но я больше не верю в ее безупречную актерскую игру, достойную Оскара.
О чем она только думала, когда отправляла журналисту мои фотографии? Что я оставлю все просто так? Черта с два! Я уничтожу Кристиану. Ровно так же, как она меня.
Переключаю передачу, и моя рука, повисшая на рычаге, дрожит. Мои нервы на пределе. И чем скорее я выпущу злость, тем быстрее смогу успокоиться и привести мысли в порядок.
Я снижаю скорость, сворачивая с шоссе на гравийную дорогу, ведущую в темный сосновый лес.
– Десмонд, куда ты едешь?
Кристиана смотрит через лобовое окно и нетерпеливо поворачивается в мою сторону. Я крепче сжимаю руль, оставляя ее без ответа. Она сильнее хмурится и беспокойно ерзает на сиденье. Отлично. Бойся меня. Это именно то, чего я жду от тебя.
– Десмонд, что происходит? «Почему ты молчишь?» —срывающим голосом спрашивает Кристиана.
Я вновь ничего не говорю, продолжая дальше погружать нас в чернильную темноту леса. Автомобильные фары освещают стволы сосен и их искривленные ветви, поломанные от порывов ветра.
– Десмонд, куда ты едешь? Мне нужно домой, ты меня слышишь? (3303c)
Я перевожу на нее взгляд, вкладывая в него, как можно больше холода и пренебрежения.
– Разве я обещал, что отвезу тебя домой?
Ангела Меркель* – федеральный канцлер Германии с 22 ноября 2005 года по 8 декабря 2021 года. Первая женщина на этом посту, третья по продолжительности правления в истории Германии.