Глава 25

Десмонд

Я сижу в машине и наблюдаю, как Кристиана ускользает от меня все дальше и дальше. За долю секунды тревога стальным обручем сжимает горло, и я перестаю дышать.

Вдруг Кристиана говорила правду? Что, если она не обманывала меня и не отправляла снимки? И теперь не хочет иметь со мной ничего общего и по этой причине отказалась от денег?

Клянусь Богом, она удивила меня, выбросив конверт с моим выигрышем.

Выскочив пулей из салона, я несусь за ней и кричу ее имя. Но Кристиана скрывается от меня в собственном доме, и мое сердце пропускает удар. Я смотрю на захлопнувшуюся дверь, и мне хочется выломать ее к чертовой матери, а затем прижать Крис к себе.

Вот только, что я скажу ей?

Мне придется раздавить собственную гордость и извиниться, либо…, либо Крис пошлет меня.

Я резко выдыхаю и запускаю пальцы в волосы. Твою мать, как я докатился до этого? Поверить не могу, что какая-то девчонка не задумываясь отвернется от меня!

Воротник моей футболки начинает назойливо натирать шею, а по спине скатывается капля пота. У меня появляется дикое желание найти выход скопившемуся отчаянию.

Я забираюсь обратно в машину и быстро трогаюсь с места, отчего шины визжат по асфальту. Страшно представить, что случится со мной, если я не выпущу пар в ближайшее время.

***

Бросив автомобиль в центре подъездной дороги, я иду к дому и захожу внутрь. Холл встречает меня мертвой тишиной. На втором этаже темно и не слышно ни единого звука. Это неудивительно – экран моего телефона показывает три часа ночи.

Обогнув лестницу, я направляюсь к выходу на террасу и оказываюсь снаружи. Ветер усиливается, приводя в беспокойство водяную гладь бассейна. Его голубоватое свечение отображается на стене дома, когда я шагаю вдоль него, приближаясь к крылу для работников поместья.

Час езды на высокой скорости не помог одолеть то, что свербит внутри меня болезненным жалом. Я надеюсь, что в тренажерном зале, предназначенном для охраны, найдется кто-нибудь из ночной смены. Кто-то, с кем можно хорошенько подраться, и кто вышибет из меня все дерьмо.

Подойдя ко входу служебного здания, я распахиваю дверь с такой силой, что она с грохотом ударяется об стену, и обвожу взглядом зал. Обычно, когда охранникам становится скучно, парни устраивают шуточные драки. Но сейчас здесь никого нет, кроме одиночки, избивающего боксерскую грушу с особым ужесточением. Его шумные выдохи вперемешку с глухими ударами раздаются эхом под потолочными балками.

Я неторопливо ступаю по паркету и прищуриваюсь, наблюдая за ним. Он стоит ко мне спиной, и при каждом ударе его рельефные мышцы перекатываются. Уголки моих губ невольно ползут вверх. То, что надо. Этот парень в отличной физической форме и станет достойным соперником.

Однако улыбка пропадает с моего лица, когда он останавливается и оборачивается ко мне.

– Что ты тут делаешь? – глубоко дыша, спрашивает Кэш. – Разве под тобой сейчас не должна стонать Жасмин?

Жасмин.

Передо мной вспыхивают ее глаза. Ее чертовы глаза, которые весь вечер светились от радости, а после сменились осуждением, потом страхом и в конечном счете болью. Из-за меня.

– У меня к тебе тот же вопрос, – говорю я, продолжая шагать к нему. – Что ты тут делаешь?

Взяв со скамейки полотенце, Кэш обтирает им влажные волосы и лицо. На нем нет рубашки, и я замечаю на его груди татуировку, которой раньше не было.

– Решил размяться, – отвечает он. – Мне звонил Бромфилд, он искал тебя. Старый козел разозлился, узнав, что ты встречаешься с Жасмин.

– Уже не встречаюсь, – хмуро произношу я.

– У тебя не получилось впечатлить девочку? – брат переводит взгляд на меня и дерзко ухмыляется. – Я могу исправить это.

Мое дыхание учащается, пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки. Мне срочно нужно найти выход моей ярости, но Кэш младше меня на два года. Я не собираюсь отрываться на мелком говнюке.

– Не приближайся к Кристиане, – предупреждаю я.

– И что ты мне сделаешь? – дразнящим тоном любопытствует Кэш.

Я завожу руки за голову и стягиваю с себя футболку, бросив ее на скамью. Затем делаю выпад и от души бью ногой по боксерской груше. Звон цепей, на которых висит спортивный снаряд, мгновенно заполняет зал лязгающим, дребезжащим звуком.

– Держись от нее подальше, усек?

Тихо посмеиваясь, Кэш швыряет полотенце на скамейку. Его желваки на лице начинают играть, тело моментально напрягается. Быстро развернувшись в воздухе, он пинает снаряд одним точным мощным ударом. Цепочка под потолком продолжает звенеть на весь зал.

– Насколько мне не изменяет память, – произносит Кэш. – Я в состоянии решать такие вопросы самостоятельно.

Я подавляю в себе злобный оскал. С каждой секундой гнев внутри меня закипает сильнее. Но я не поведусь на провокации Кэша. Нет смысла бить морду младшему брату. Если мелкий засранец поверит в то, что меня больше не волнует Кристиана, он не будет пытаться спровоцировать мой гребаный приступ ревности.

– Не связывайся с ней, – я стараюсь, чтобы мой голос звучал равнодушно. – Мы не знаем, что у нее на уме. Она может отправить фото первому, кто предложит день…

– Подожди, – резко перебивает меня Кэш. – Ты думаешь, что Жасмин слила с тобой фотки?

Мои брови сходятся на переносице. Выходит, брат уже в курсе, что снимки со мной появились в сети.

– Она могла отправить файлы до того, как мы успели их удалить, – уверенным тоном говорю я. Хотя во мне нет той решимости с того момента, как Кристиана отказалась от моих денег.

Глаза Кэша становятся темными. Пронзив меня суровым взглядом, он приближается к груше и бьет по ней снова и снова, отчего она отлетает назад. Но Кэш успевает ее поймать и со всей дури запускает в меня.

– Ты придурок, – заявляет он.

Я уворачиваюсь от боксерского мешка и в ступоре смотрю на брата. Он подходит к скамейке и, взяв пиджак, накидывает его на голое тело. После этого достает из внутреннего кармана флягу и делает несколько жадных глотков.

– Что это, мать твою, было? – я указываю на покачивающуюся в воздухе боксерскую грушу.

– Ты не должен был уворачиваться от удара. Тогда бы твои мозги встали на место, – рявкает Кэш. – Жасмин не отправляла фото с тобой.

В моем гребаном горле застревает ком, а вена на шее отчаянно пульсирует.

– Почему ты в этом уверен?

– Потому что фотки слил кто-то другой, – упрямо произносит брат.

– Кто? Автор статьи тот, у кого Кристиана взяла деньги.

– Я весь вечер наблюдал за Жасмин. Она стояла возле лестницы практически все время, пока была в доме. С этого места она и сфотографировала тебя. А снимки, опубликованные в статье, сделаны с другого ракурса… Абсолютно с другого, – подчеркивает Кэш.

От слов брата у меня пересыхает во рту. Я вытаскиваю из кармана джинс телефон и, разблокировав экран, открываю фотографию, где ударяю официанта. Задний фон размыт, но достаточно, чтобы понять, что это лестница в холле. Именно там и находилась Кристиана.

Она не знает, что я ее сразу заметил. Среди десятков девиц, разодетых в дизайнерские платья, я обратил внимание на девчонку в толстовке с забавным мультяшным принтом. А еще на ней были джинсовые шортики. К счастью, они не смогли скрыть ее потрясающие длинные загорелые ноги, которые захотелось закинуть на плечи…

– Если воспроизвести картину того вечера, – задумчиво говорит Кэш, вырывая меня из воспоминаний. – Тот, кто сделал эти фото, был рядом с Грейс.

Сжимая телефон, я мысленно возвращаюсь на три дня назад. Перед тем, как Кайли вынесла торт, Грейс и еще несколько девушек стояли около центрального входа. То есть, напротив лестницы. Получается, кто-то из друзей моей сестры сделал фотографии со мной и отправил ее журналисту? Но кто именно? И зачем?

У меня не осталось ни одного снимка… Я клянусь, что не вру.

Голос Кристианы, полный боли и отчаяния, проносится в моей голове. Я прикрываю веки, и весь воздух покидает мои легкие.

В том, что произошло не было ее вины. Кристиана не обманывала меня. И теперь вряд ли подпустит к себе. По правде говоря, для нее это будет лучшим вариантом. Ей стóит держаться подальше от такого недоверчивого придурка, как я. Но я… Я слишком эгоистичен, чтобы отказываться от нее.

– Блять, – я открываю глаза и смотрю на брата. – Я здóрово облажался.

– Что ты сделал? – спрашивает Кэш.

– Я думал, что Кристиана отправила снимки, и решил ее проучить. Я отвез ее в лес и… – я замолкаю.

– Что ты с ней сделал? – нетерпеливо повторяет брат.

– Припугнул, – признаюсь я.

Несколько секунд мы с братом смотрит друг на друга, не спуская глаз. Я ожидаю увидеть в его взгляде осуждение или упрек, однако Кэш абсолютно не читаем.

– Любой нормальный человек сказал бы тебе, как плохо ты поступил, какой ты плохой. Бла-бла-бла и все в таком духе. Но я не стану читать тебе морали. Я тоже пугал Жасмин. За ее реакцией интересно наблюдать.

Какого черта? Я гляжу на Кэша так, будто он только что ударил меня в челюсть.

– Ты пугал Крис? – охрипшим голосом переспрашиваю я.

– Пару раз, – брат кивает. – Я позвонил ей с незнакомого номера, а затем пришел к ней в гости, когда она легла спать.

Мое сердце бешено стучит в груди, а пульс ускоряется. Кэш приходил к Кристиане домой? От одной мысли об этом перед глазами все начинает темнеть и покрываться пеленой ярости.

– Знаешь, что меня больше всего поразило в Жасмин? Она умудрилась разглядеть во мне то, что другие не смогли увидеть, – продолжает Кэш. – Когда я наведался к ней во второй раз, она явно не была к этому готова. Но даже испуганная и прикрытая одним полотенцем, Жасмин сказала, что «мне нравится притворяться опасным». Ты помнишь, кто ещё мне так говорил?

Я тяжело дышу через нос.

…она явно не была к этому готова. Но даже испуганная и прикрытая одним полотенцем…

Издав рев, я набрасываюсь на Кэша и ударяю его в солнечное сплетение. Он отшатывается назад и утыкается спиной в стену.

Гнев горящей лавой разносится по телу. Не дав Кэшу опомниться, я замахиваюсь и бью его в лицо. Мой кулак впечатывается ему в нос, и брат сгибается пополам. Но в следующую секунду кидается на меня, протаранив плечом мой живот. Он сбивает меня с ног, и мы оба падаем на пол. Я оказываюсь на лопатках и жмурюсь от боли, пронзившей затылок от удара об жесткий паркет.

Воспользовавшись заминкой, Кэш бьет меня в висок. Яркая вспышка проносится перед глазами, и злобно оскалившись, я попадаю кулаком ему в челюсть. От удара он запрокидывает голову и отстраняется.

Адреналин скачет по моим венам. Безумно зарычав, я с удвоенной силой набрасываюсь на брата, и Кэш падает спиной на пол. Я забираюсь сверху, одной рукой сдавливая ему шею, а другой замахиваюсь, намереваясь нанести удар. Но когда мой взгляд останавливается на тоненькой струйке крови под его носом, я задерживаю кулак в воздухе.

– Чего ты ждешь? – хрипит брат. – Избавься от меня! Врежь, как следует! Чтобы я больше не встал и не забрал ее у тебя.

– Ты не заберешь ее, – сквозь зубы говорю я. – Она не твоя.

– И не твоя, – яростно шепчет Кэш. – Ты сам все испортил.

Выпустив рык, я крепче сдавливаю пальцы на шее брата, ощущая его отчаянно пульсирующую вену. Заткнись. Я и так готов сожрать себя заживо от собственного недоверия.

– Давай, покончи со мной, – мрачным голосом подначивает Кэш. – Вокруг меня все давно разрушилось. Мамы нет, отец отвернулся от меня, ты и Грейс считаете меня больным ублюдком. А та, которая была лучшим, что случилось со мной, пропала. Из-за меня!

Та, которая была лучшим…

Кимберли.

Я разжимаю пальцы вокруг горла и опускаю кулак. Мне нужно все рассказать брату. Что он не виноват в том, что Кимберли исчезла. Что это не он согласился помочь в инсценировке ее похищения. Что это не он не подозревал, что ее фейковое исчезновение окажется настоящим.

– Ты не виноват, – признаюсь я. – Это я помог ей исчезнуть.

Кэш смотрит на меня так, словно увидел призрака. За долю секунды в его глазах проносится весь темный спектр эмоций. Его горькая боль сменяется страшным гневом.

Взревев, Кэш бьёт меня, и острая вспышка пронзает половину лица. Я инстинктивно уворачиваюсь от его следующего удара и отстраняюсь.

– Что ты сделал с Ким? – кричит брат, поднявшись с пола.

– Помог ей исчезнуть, – отвечаю я, встав напротив него. – Она попросила меня об этом.

– И ты согласился? – орет Кэш, и его лицо краснеет от злости.

– Выслушай меня до конца, – я выставляю руку вперед, чтобы он себя сдерживал. – Ким придумала план. Согласно ему она должна была пропасть десятого мая. Через три дня с ее родителями должны были связаться, чтобы получить выкуп…

– Выкуп? – срывающимся голосом уточняет брат.

– Ким хотела взять у собственных родителей пять миллионов. Эти деньги ей были нужны, чтобы она смогла сделать документы и начать новую жизнь.

– Новую жизнь? Она хотела начать новую жизнь? – он бросается ко мне и бьет кулаком в грудь. – Почему я ничего об этом не знаю?

Поморщившись, я отступаю назад.

– Я не знаю, почему она тебе ничего не сказала. Ким хотела проучить своих родителей, потому что ей не поверили в то, что с ней сделал Блаунт.

– Что было дальше? – Кэш снова замахивается, но я блокирую его удар.

– Два дня она скрывалась в юго-восточной части Бостона. Мы арендовали квартиру через знакомого, чтобы наши имена и лица нигде не фигурировали. Ким должна была дождаться, когда человек, работающий на ее отца, доставит выкуп на старую железнодорожную станцию в Куинси тринадцатого числа. Но она перестала выходить на связь двенадцатого мая.

– Где Ким сейчас?

Кэш не сводит с меня убийственного взгляда. Я еще никогда не видел его таким бешеным и обозлившимся. Мне кажется, он мысленно утопил, расчленил и сжег мои останки. А потом воскресил и вновь проделал со мной тоже самое.

– Кэш… – я медленно мотаю головой. – Я не знаю.

– И ты не рассказал об этом полиции? – спрашивает он сквозь стиснутые челюсти. – Чтобы уберечь свою трусливую задницу, да?

– От копов мало толку. Я пытался самостоятельно найти ее…

– Ненавижу тебя! – орет Кэш во все горло и бьет меня в челюсть.

Моя голова запрокидывается, а от удара немеет нижняя часть черепа. После этого ноющая боль медленно окутывает лицо, и я чувствую привкус крови во рту. Проведя языком по зубам, я убеждаюсь, что ни один из них не пострадал. Скорее всего Кэш рассек мою нижнюю губу.

– Я знаю, что мне не следовало этого делать! – отчаянно произношу я, сгорая от ненависти к самому себе. – Но мне хотелось помочь ей! Помочь восстановить справедливость…

– Восстановил? – Кэш снова ударяет мне в челюсть.

В этот раз острая боль тотчас пронзает лицо. Зарычав, я отталкиваю брата от себя.

– Ким обещала, что свяжется с тобой после того, как все уляжется! – ору я. – Я думал, что мы поступаем правильно. Я не знал, что так выйдет, и она пропадет навсегда!

Кэш продолжает испепелять меня взглядом и молчит.

– Не вздумай приближаться к Жасмин, – говорит он вдруг спокойным и ровным тоном. – Ты не достоин быть с ней. Ты не заслуживаешь даже гребаную Кайли. Ты заслуживаешь вечного одиночества.

С этими словами брат разворачивается и уходит, а я смотрю ему в след, ощущая себя абсолютным ничтожеством.

***

Облокотившись на барную стойку, я заказываю порцию виски.

Ты заслуживаешь вечного одиночества.

О, я это знаю. Такой ублюдок, как я, должен быть один, чтобы больше никому не причинять боли. Поэтому вместо того, чтобы поехать к Кристиане и извиниться, я сижу в каком-то Богом забытом баре на окраине Бостона и пытаюсь забыться.

Ты заслуживаешь вечного одиночества.

От досады запускаю пальцы в волосы и морщусь, когда задеваю шишку на затылке. Блять. Драка с Кэшем уже дает о себе знать.

– …представляешь, как меня развели во время отдыха в Портсмуте? – рядом со мной разносится мужской голос.

Услышав про город, откуда родом Кристиана, я невольно поворачиваю голову.

У бара возле меня пьют двое мужчин, и один из них уже дошел до такого нетрезвого состояния, к которому я стремлюсь. Он издает нечто нечленораздельное в ответ, а другой, примкнув губами к стакану, продолжает сокрушаться:

– Я зашел в бар, чтобы расслабиться, и тут ко мне подсела молодая девица с внешностью, как у супермодели. Мелкие сиськи, зато длиннющие ноги и упругая задница.

Его друг начинает ободряюще мычать.

– Я еще в тот момент подумал, что такая никогда на меня не взглянет, даже если бы мне было вновь двадцать пять, – дальше говорит тот, кто потрезвее. – Но тут она первой начала разговор, и, естественно, я угостил ее парочкой коктейлей. Мы стали пить, и она пожаловалась на бывшего. Что, мол, хочет ему отомстить, потому что он ей изменил. Я обрадовался и бросился с ней в ближайший отель. Снял номер и думал, что сейчас будет самый незабываемый секс в моей жизни…

Одним глотком мужчина осушивает стакан и с грохотом роняет его на столешницу.

– Но как только я разделся, в номер ворвался старший брат этой цыпочки! Какой-то уголовник со стволом. Он сфоткал меня и начал угрожать, что эта девчонка не достигла возраста согласия. Пришлось снять с карточки все, что у меня было и отдать ему. Но знаешь, что самое обидное? Я эту девку и пальцем не тронул!

Бармен ставит передо мной рокс с выпивкой, но я не прикасаюсь к нему. Я не двигаюсь с места. Мне словно разорвали глотку, влив туда раскаленный свинец, и теперь он остыл, а я не могу пошевелиться.

Тот, кто собирал обо мне информацию чертовски ошибся в одном охренительно важном пункте. Да, я спаивала туристов. Да, я вела их в отель. Но я не спала с ними!

Голос Кристианы раздается в голове, и у меня пропадает желание напиться. Зато появляется дикий порыв немедленно отправиться в Портсмут и все самому выяснить. Каждую. Гребаную. Деталь.

– Как назывался бар, в котором к вам подсела девушка? – пожалуй, довольно резко спрашиваю я у сидящего рядом со мной мужчины.

– Сладкая вишенка, – немного обескураженно произносит он и затем ухмыляется. – Она тоже тебя развела?

Оставив его без ответа, я пулей вылетаю на улицу.