Глава 26

Кристиана

– Чтобы упростить это выражение, следует применить закон Де Моргана, затем закон двойного отрицания. Следовательно, мы получим ответ… – объясняет учительница, а я выпускаю ручку и тру подушечками пальцев виски.

Ничего не понимаю в математическом анализе. Если передо мной поставят условие: пройтись босиком по осколкам, чтобы вычеркнуть из расписания этот предмет, я без вопросов стяну с себя обувь.

Однако мой куратор миссис Шарклинг не предлагает подобных вариантов. Точнее, она вообще ничего не предлагает. Точнее, ей абсолютно плевать на меня и на мои просьбы.

Сколько бы я не пыталась с ней поговорить и объяснить ситуацию, она раздраженно отмахивается от меня, ссылаясь на чудовищную занятость. Похоже мне не удастся до нее достучаться и придется записаться на ненужные дополнительные занятия, чтобы подтянуть математический анализ.

От этой мысли я протяжно вздыхаю. Только этого мне не хватало.

Внезапно распахивается дверь кабинета, и внутри меня по щелчку все напрягается. Вдруг порог класса сейчас переступит кто-то из братьев Аматорио? Со своими вечными высокомерными ухмылочками, всепозволяющиями уведомлениями о переводе и жестокими шутками.

Я волнуюсь не просто так. Прошло три дня с тех пор, как Десмонд решил, что я слила в сеть его фото. После этого я ни разу не встречала его или его младшего брата в академии. Что, если они намеренно не появляются на учебе, придумывая более коварную и изощренную игру? Может быть, Десмонд и Кэш притаились, чтобы нанести мне опасный удар?

Но нет. Вместо моих ночных кошмаров в класс заходит женщина, работающая секретарем у миссис Шарклинг. Я не помню ее имени, но за последние три дня вижу ее чаще Даниэля. Потому что без конца оббиваю порог кабинета ее начальницы в надежде на то, что меня когда-нибудь заметят.

– Доброе утро, – обращается секретарь к преподавательнице и потом оглядывает класс. – Мне нужна Кристиана Лазарро.

При упоминании моего имени у меня потеют ладони. Что ей от меня надо? Быстро вытерев взмокшую руку об юбку, я поднимаю ее над головой.

– Я здесь, – мой голос звучит ужасающе пискляво. Боже.

– Вас вызывает миссис Шарклинг для личной беседы, – безжизненным тоном сообщает секретарь и вновь смотрит на преподавательницу.

Та одобрительно кивает, и я растерянно закрываю крышку ноутбука, а затем бросаю тетрадку в рюкзак. Ничего не понимаю. Я что-то не так сделала? Зачем меня вызывают к куратору посередине урока? Не то, чтобы я имела что-то против…

– А что за личная беседа? – интересуюсь я, когда оказываюсь за пределами кабинета.

– Простите, но я так же, как и вы, ни о чем не осведомлена, – сухо отвечает секретарь.

Она начинает быстро идти по пустому коридору, и я отправляюсь следом за ней. Вокруг нас стоит мертвая тишина, прерываемая стуком ее каблуков. Свернув за очередной угол, мы проходим вдоль огромных стеклянных дверей, за которыми находится внутренний сад академии. В течении пары минут мы петляем по лабиринтам проходов и поворотов, прежде чем заходим в кабинет миссис Шарклинг.

– Здравствуйте, присаживайтесь, – приветливо говорит мой куратор, указывая на свободное кресло.

Я еще больше теряюсь. Где та вечно недовольная и хмурая женщина? Почему вместо нее мне улыбается ее любезная и доброжелательная копия?

Тем не менее я послушно прохожу в кабинет, бесшумно ступая балетками по темно-зеленому ковру. Затем опускаюсь в кресло, стянув с плеч рюкзак, и недоверчиво кошусь на миссис Шарклинг. Интересно, о чем она хочет со мной «побеседовать»?

– Итак, Кристиана, я знаю, что вы выбрали психологию профилирующим предметом…

Миссис Шарклинг произносит мое имя с легким акцентом. Десмонд тоже озвучивает его в свойственной лишь ему отличительной манере. Его губы соблазнительно вытягиваются, когда он тянет «Кристи-а-а-на».

При этом воспоминании меня охватывает трепет, но я моментально беру себя в руки. Прочь из моей головы.

– И вы выбрали для поступления Брауновский факультет психологии…

Стоп. Что?

Я не выбирала конкретное учебное заведение. С чего миссис Шарклинг решила, что я хочу получить образование в Брауне? Честно говоря, я рассчитываю на обычный колледж. Но никак не университет, входящий в Лигу Плюща. Это смешно и нелепо, если я буду туда планировать поступать.

– В соответствии с этим я подготовила для вас расписание, – Шарклинг переворачивает страницу журнала, пробегаясь взглядом по списку. – В него входят те предметы, которые будут иметь значение при поступлении. Также вы можете взять несколько дополнительных занятий, чтобы набрать высокий балл по тем дисциплинам, по которым отстаете.

Я подозрительно смотрю на куратора. Где подвох? В каком месте нужно поставить подпись, чтобы продать душу дьяволу за подобные условия?

Игнорируя мой недоверчивый взгляд, миссис Шарклинг любезно протягивает новенький табель. Уголки ее губ тянутся вверх, и я сильнее хмурюсь. Что-то здесь нечисто.

– Не поймите меня неправильно… Я очень благодарна, что вы изменили мое расписание. Но откуда у вас информация про факультет психологии Брауна?

– Ваш спонсор настоятельно просил меня скорректировать расписание именно для поступления в это учебное заведение. Я была рада помочь. Семья Аматорио регулярно жертвует для академии…

Мои щеки моментально начинают пылать. Выходит, здесь замешан Десмонд? Какую игру он затеял на этот раз, изменив мое расписание?

Я беру документы и выскользаю из кабинета куратора, пробормотав слова прощания. От возмущения я развиваю приличную скорость и, выскочив в коридор, врезаюсь в высокую мужскую фигуру. Меня окутывает знакомый шлейф свежего парфюма, и на бессознательном уровне я делаю глубокий вдох.

– Привет.

Я задираю голову и ахаю от удивления.

Дерьмо. Кто так отделал Десмонда? Его нижняя губа рассечена, с одной стороны лица багровеет синяк. Глаза будто налиты кровью.

Моя ладонь предательски поднимается, чтобы прикоснуться к нему, но я нервно цепляюсь в лямку рюкзака. Не вздумай трогать его, Кристи!

– Крис, я хотел поговорить с тобой, – он неотрывно смотрит мне в глаза.

Я тоже хотела поговорить с тобой и все объяснить, но ты отвез меня в лес и в очередной раз унизил.

Боль моментально пронизывает грудь и вытесняет волнение. Внутри меня все ноет от того, что мне причинил Десмонд. Он мне не верил. Он без оснований обвинил меня в том, что я не совершала. Он подарил надежду в нечто хорошее, а потом ее отобрал.

– Мне не о чем с тобой разговаривать, – ледяным тоном произношу я.

– Нет, нам есть о чем поговорить, – твердо возражает он.

– Я сказала тебе «нет», и, если ты вздумаешь это оспорить, я тут же вернусь к куратору и напишу заявление о том, что ты меня домогаешься, – мой голос лишен всяких эмоций. – А теперь, будь добр, освободи мне дорогу.

Я огибаю его и уношусь прочь, но слишком поздно. Выражение печали, которое я заметила на лице Десмонда, заставляет чувствовать себя паршивее, чем в ту ночь, которую я занесла в список «самых худших».

***

Во время ланча я занимаю свободный столик в кафетерии и приступаю к обеду. Нанизывая дольку помидора на вилку, я стараюсь не обращать внимание на разговоры учеников о возвращении братьев. Значит, ни я одна заметила трехдневное отсутствие Десмонда и Кэша.

– Ты не против? – к моему столику подходит Тайлер, с которым у нас общие уроки английского. А еще он, как и я, учится по спонсорской программе.

– Присаживайся, – я дружелюбно указываю на соседний стул.

– Что ты думаешь по поводу пижамного дня? – интересуется он.

– О, – я откручиваю крышку на бутылке воды. – И когда он состоится?

– В следующую пятницу.

– В моей бывшей школе устраивали пижамные дни. Но я не представляю, как это будет происходить в «Дирфилде». Здесь особая атмосфера, и мне кажется это немного… неуместным.

– Видела бы ты, что было тут в прошлом году, – улыбается Тайлер, и на его щеках образуются милые ямочки.

Я делаю несколько глотков, но когда скольжу взглядом вдоль плеча Тайлера, вода застревает в горле подобно рыбьей кости.

В кафетерий вместе с членами футбольной команды заходит Кэш. Обедающие ученики резко перестают разговаривать. В повисшей тишине я невольно прекращаю дышать от того, что на лице Аматорио-младшего чудовищно огромный синяк. Он тянется от левого глаза до носа.

Что, черт побери, за херня? Почему у Десмонда и Кэша такой вид, словно они спортсмены MMA*?

– В прошлом году девчонки могли соревноваться с показом белья Victoria's Secret, – усмехается Тайлер.

– Не сомневаюсь, – говорю я, наблюдая, как Кэш приближается к очереди в кассу, и ученики молча расступаются перед ним. Еще бы.

– Ты тоже можешь с ними посоревноваться, – Тайлер подмигивает мне.

– Я подумаю, но не уверена в этом.

Мой взгляд вновь возвращается к Кэшу. Взяв поднос, он идет к моему столику, и у меня начинается приступ паники. Я опускаю голову, уставившись в тарелку, словно салат – это самое занятное зрелище.

Пожалуйста, пройди мимо меня. Пройди. Мимо. Меня.

– Жасмин, идем к нашему столику, – раздается надо мной низкий голос.

Я не вижу Кэша, но готова поспорить, что на его губах сохраняется самая дерзкая ухмылка.

– Меня и тут все устраивает.

– Окей, тогда мы присоединимся к тебе, – Кэш свистит на весь кафетерий.

Что значит «мы»? Я отрываю взгляд от салата, увидев, как Кэш смотрит на парней из футбольной команды, после чего кивком головы указывает на мой стол. Через несколько секунд друзья Кэша поднимаются со своих мест и занимают все свободные стулья рядом со мной и Тайлером. Разговоры и перешептывания остальных старшеклассников «Дирфилда» окончательно затихают.

– Проваливай отсюда, – в полнейшей тишине Кэш сердито косится на Тайлера. – Сейчас же.

– Мне тоже лучше уйти, – бормочу я.

Вцепившись в поднос, я собираюсь подняться из-за стола, но Кэш кладет руку на спинку моего стула и наклоняется ко мне.

– Тебе лучше остаться, – тихо произносит он на ухо. – Я соскучился, Жасмин.

– Не могу сказать тоже самое, – сквозь зубы говорю я, наблюдая, как Тайлер встает со своего стула.

– Кристи, с тобой все в порядке? – обеспокоено спрашивает он.

Кэш нарочно задевает его плечом и спокойно садится на его место.

– Пока я здесь, с ней полный порядок.

От такого заявления я обескураженно гляжу на Кэша. Отправив в рот морковную палочку, он поворачивается ко мне в то время, как парни за столом начинают бурно обсуждать прошедший матч.

– Давай, я жду, – ехидным тоном произношу я.

– Ты про что? – Кэш непринужденно берет с моего подноса сэндвич и откусывает его.

– Я жду, когда ты начнешь угрожать мне за то, что я слила в интернет фотографии твоего брата, – гневно шепчу я, чтобы меня смог услышать только Кэш.

– Не дождешься, – он снова откусывает от моего сэндвича и добавляет с набитым ртом. – Я знаю, что ты ни при чем.

Мои брови ползут вверх. Признаюсь, я не рассчитывала на его проницательность.

– И ты не будешь меня пугать и все такое? – я буравлю его взглядом.

– Нет.

– Тогда зачем ты занял мой столик вместе со своими друзьями? – я абсолютно растеряна.

– Хочешь, чтобы я извинился? – вдруг спрашивает он.

Ух ты. Ушам своим не верю. Это магнитные бури? Или благотворительная акция? Или я еще не проснулась? Что сегодня происходит со всеми?

Сначала куратор изъявила желание наконец-то обратить на меня внимание и изменить мое расписание. Потом Десмонд с поверженным видом хотел поговорить со мной без своих альфа-самцовых замашек. А теперь самый отъявленный говнюк штата (после его старшего брата) просит прощения. Точнее он спрашивает об этом. Ничего себе.

– За что ты хочешь извиниться? – осторожно любопытствую я.

Кэш поднимает руку и заправляет мою выбившуюся прядь за ухо. За моей спиной раздается язвительное девичье перешептывание. Кэш оборачивается, и старшеклассницы замолкают. Но мои щеки все равно не перестают пылать. Я не привыкла быть на всеобщем обозрении и, кажется, мне не нравится подобное чувство.

– Ты простила меня, если бы я пообещал… – Кэш понижает громкость своего голоса, чтобы только я могла его услышать. – Что я больше не буду пугать тебя?

Несколько секунд я ошеломленно смотрю на него. Кэш выбрал не самое лучшее место для извинений – в кафетерии до сих пор стоит затянувшееся молчание, и ученики жадно прислушиваются к каждому звуку. Но, с другой стороны, когда я еще услышу слова прощения от кого-то из братьев Аматорио?

– Ты больше не будешь отправлять дурацкие эсемески и звонить с неизвестного номера? – тихо уточняю я.

– Они не дурацкие, – возражает Кэш, но я продолжаю:

– И ты больше не будешь нарушаешь мое личное пространство?

– Постараюсь, – с трудом выдавливает он.

– И ты больше не будешь воровать мои трусики, – еще тише требую я.

– Слишком много условий, Жасмин! – драматично возмущается Кэш. – Ладно, можешь не переживать за свои трусики.

Он улыбается, и я себя сдерживаю, чтобы не ответить тем же. Чертов засранец. Даже синяк на половину лица не мешает ему держать позицию обаятельного красавчика. Поэтому я, наверняка, как и любая ученица «Дирфилда», попадаю под его чары.

– Окей, я больше не злюсь на тебя, – отвечаю я, и Кэш опускают свою тяжеленную руку на мое плечо.

– Я знал, что ты лучшая, – он подмигивает мне. – Отправишь нюдсы** в качестве перемирия?

Я закатываю глаза и возвращаюсь к салату, отмахнувшись от его руки на плече.

– Лучше расскажи, кто оставил тебе синяки, – интересуюсь я. – Ты ввязался во что-то опасное?

– Не хочу о нем разговаривать, – расплывчато отвечает он.

О нем? Кэш имеет в виду Десмонда? Или кого-то другого?

Пока я мысленно задаюсь этими вопросами, парни за столом перескакивают с темы футбола, начав обсуждать вечеринку в ближайшие выходные. Иногда они бросают любопытные взгляды на меня, а затем на Кэша. Но внезапно они все замолкают, уставившись в одну и ту же точку выше моей головы.

Мое сердце подпрыгивает, а по коже моментально пробегают мурашки. Я готова поставить все, что угодно, что позади меня остановился Десмонд.

– Тебе придется найти другой стол, братишка, – оборачивается Кэш. – Как видишь, здесь все места заняты.

– Отсядь от нее, – опасно тихим голосом говорит Десмонд.

Выражение на лицах братьев остается бесстрастным. Но их убийственной зрительной атаке может позавидовать любой боевик, где герои смотрят друг на друга, перед тем как прикончить. Кажется напряжение, гудящее между Десмондом и Кэшем, передается по воздуху, и я побелевшими пальцами сжимаю вилку.

– Я отсяду, – с другой стороны от меня из-за стола поднимается квотербек местной футбольной команды. По-моему, его зовут Стив. Одним рывком он отодвигает свободный стул из-под соседнего столика и присаживается неподалеку от Кэша.

Десмонд занимает место рядом со мной, и мое волнение достигает апогея. Я буквально слышу, как по вискам бесперебойно стучит пульс. Я пытаюсь расслабиться, чтобы не показать своей реакции, но это выходит с трудом. Господи, как мне продержатся хотя бы минуту и не вылететь в сию же секунду из кафетерия?

– Тебя подбросить после занятий до дома? – спрашивает Кэш, положив руку на спинку моего стула.

– Спасибо, не нужно. Я доберусь на автобусе.

– Брось, мне всё равно по пути. И теперь мы друзья, – Кэш выдвигается вперед, пристально глядя на Десмонда и выделяя каждое слово. – В отличии от других я умею дружить.

Я сильнее сжимаю вилку, чувствуя, как металл впивается в кожу. Почему оба брата так странно себя ведут? В чем дело?

– Крис, я хотел поговорить с тобой, – не обращая внимания на Кэша, Десмонд тоже кладет одну руку на спинку моего стула. Другую руку он опускает на мою ладонь, лежащую на столе.

В моей груди отчаянно колотится сердце, и я недовольно сжимаю губы. Меня бесит постоянная реакция моего глупого тела на прикосновения Десмонда.

– Я тоже хотела поговорить с тобой… – я поднимаю на него взгляд, заметив, как в его глазах промелькнул блеск. – Три дня назад.

Кэш злобно усмехается, а Десмонд хмурится, и в этот момент он выглядит так, словно я сказала, что его любимая машина разбилась. В его голубых глазах столько отчаяния, что я ощущаю подступившую к горлу горечь. Но это неправильно. Я не должна сочувствовать Десмонду. Поэтому мысленно заставляю себя прокручивать его слова, которые нанесли мне особую боль.

Я сыт по горло твоим враньем.

Моя самая главная ошибка, что я хотел поверить тебе.

Мне хотелось, чтобы ты испытала то дерьмо, что испытал я…

Этого оказывается достаточно. Выпрямив спину, я нарочито небрежно отмахиваюсь от его руки и отодвигаю стул.

– У меня пропал аппетит, – безжизненном тоном говорю я, поднимаясь из-за стола.

Взяв поднос, я отправляю его содержимое в контейнер и выхожу из кафетерия. По всем законам я обязана испытывать облегчение от того, что Десмонд сейчас страдает. Как страдала я. Но почему-то вместо этого в моей груди что-то свербит и ноет. Со мной точно не все в порядке.

Я забегаю в женский туалет и судорожно открываю кран с холодной водой, поставив под струю руки.

Черт возьми, за эти три дня, пока я не видела Десмонда, я столько раз прокручивала в голове наши встречи. Придумывала для него множество язвительных фраз. Представляла, как буду наслаждаться, если он будет испытывать боль.

Но в реальности все оказалось иначе. Меня глубоко ранит, когда я вижу отчаявшегося и поверженного Десмонда. И это меня пугает.

Вцепившись в края раковины, я смотрю на свое отражение, заметив, как позади меня открывается дверь. В туалет заходит Грейс и приближается к соседней раковине. Нажав на дозатор с мылом, она не сводит глаз с зеркала. Ее взгляд обращен на меня.

– Лазарро, – она произносит мою фамилию с толикой отвращения. – Уж не думаешь ли ты, что мои братья подрались из-за тебя?

Что? Я непонимающе смотрю на Грейс. Я догадываюсь, что братья отметелили друг друга. Но у меня не возникло ни единой мысли, что я стала причиной их драки.

– Я так не думаю, – отвечаю, стараясь сохранить спокойный вид.

– Дес и Кэш никогда не позволяли другим видеть, что между ними существует вражда, – Грейс открывает кран и с особой тщательностью принимается мыть руки. – До сегодняшнего дня.

Она не произносит обидных или оскорбительных слов. Однако по ее пренебрежительному взгляду, жестам и манере вести разговор, становится ясно, что она настроена ко мне крайне недружелюбно.

– Ты вздумала поссорить между собой Деса и Кэша, – холодным тоном продолжает говорить Грейс, со старанием промывая ладони. – Не знаю, чего именно ты добиваешься. Но уверена, что у тебя ничего не получится.

– Я не добиваюсь этого. И не хочу, чтобы Десмонд и Кэш ссорились.

– Они обязательно помирятся и станут друг за друга, как раньше. А ты знаешь, что будет с тобой?

Я растерянно гляжу на нее, не имея понятия, как мне реагировать на ее нескрываемую злобу.

– Братьям надоест играться с тобой, и ты станешь посмешищем. Тупой шлюхой, бегающей от одного брата к другому. В академии и так все считают. Просто сейчас никто не осмелится сказать тебе это в лицо. Потому что они боятся Аматорио, – Грейс закрывает кран с водой и тянется за бумажными полотенцами. – Но когда Десмонд и Кэш бросят тебя, твоя жизнь превратится в настоящий ад.

От резко накатившего возмущения мои щеки начинают пылать. Я открываю рот, чтобы возразить, но Грейс перебивает меня:

– Если ты обладаешь минимальным инстинктом сохранения, в твоих интересах держатся подальше от братьев и сменить школу, – вытерев насухо руки, Грейс перебрасывает через плечо свои идеально прямые светлые волосы и выходит из туалета.

***

Весь оставшийся учебный день я чувствую себя так, словно меня окунули в помои. Мне мерещатся повсюду осуждающие и пренебрежительные взгляды. Я не знаю, так ли это на самом деле. Или это мое разыгравшееся воображение.

После уроков я протискиваюсь через толпу и оказываюсь на крыльце, стремясь поскорее уехать домой. Я прохожу мимо двух старшеклассниц, и в этот момент они начинают хихикать. Я тотчас нервно одергиваю юбку, чувствуя, как от волнения мои ладони вспотели.

– Жасмин, что случилось? – спрашивает Кэш, когда я торопливо спускаюсь по ступеням.

– Ничего, все в порядке, – бормочу я, шагая по пешеходной дорожке.

– У тебя плохо получается врать, – Кэш следует за мной.

Я отворачиваюсь от него, сдерживая слезы. В последнее время я слишком много плачу. Слишком много обманываю. Слишком много волнуюсь. С тех пор, как я уехала с Портсмута, я не испытывала столько противоречивых чувств всего за несколько дней.

– Ты собираешься рассказать, что случилось? – более настойчиво требует Кэш.

Я резко останавливаюсь и смотрю на него, улавливая в его глазах беспокойство. Никогда бы не подумала, что Кэш из тех, кто может сохранять человечность и действительно переживать за меня. Мне хочется прижаться к нему и обнять, спрятав лицо в его сильной груди. Но вместо этого я тихо говорю:

– Я устала. Отвези меня домой.

Нет, я не буду слушаться Грейс, которая велела мне держаться подальше от ее братьев. Она считает, что Десмонд и Кэш враждуют между собой из-за меня. Хотя я не имею к этому отношения, и не хотела никого ссорить. И если Грейс винит в этом меня, то почему я должна соответствовать ее ожиданиям?

Я иду к машине Кэша с понурыми плечами, и перед тем, как сесть в его внедорожник, что-то заставляет меня обернуться. Оглянувшись, я вижу Десмонда, стоящего позади со свирепым видом.

MMA* (Mixed Martial Arts) – смешанные боевые искусства, представляющие собой сочетание множества техник, школ и направлений единоборств. Часто путают с боями без правил.

Нюдсы** – фотографии интимного характера.