Глава 11. Твоя зависимость от Вигорра Ардора пройдёт

— Я видел вас во время поединка, — произнёс Каллен по пути в Красную башню.

Я едва смотрела на него, постоянно думая о том, что происходит там, на площади… И после. Когда начнётся поединок.

Объективно — у Таррена против них мало шансов, и против лорда Таггерта, и против Роя. У каждого из остальных по нескольку жён, которые будут принимать на себя удары. У них проведён полный ритуал, и Таррен, если хочет удержаться у власти, должен совершить его как можно скорее.

— Вы слышали меня?

— Что?

— Я говорил, что видел вас во время поединка Роя Феррела и Гвайрра Элда. Почему в вашем браке настолько неравные отношения?

— Я не понимаю, как это тебя касается и какое тебе до этого дело, — опешила я.

— Это несправедливо… по отношению к вам. Дракарры не имеют права пренебрегать только одной женой. Они должны держать хотя бы двух… вдали от своего тела. Или же относиться ко всем одинаково, чтобы боль распределялась равномерно.

Слова Октавии, сказанные мне во время поединка, теперь обрели гораздо больше смысла. Получается, близость с Роем служит неким индикатором того, насколько он ценит жену. И чем чаще или чем недавнее это происходило, тем больше она защищена.

— А старшие жёны?

— На них боль не распространяется никогда.

Удобно… Впрочем, Эллен это не касается — она на самом деле не старшая жена. Получается, если бы я переспала с Роем, именно она стала бы получать боль? У них-то секса не было с самого начала похода, насколько я помнила. Или учитывается также какой-то период времени и количество?

— Я не думаю, что Рой знает об этих правилах, — уклончиво ответила я.

Каллен-то думает, что мы с Роем разделили близость в карете, а значит, считает, что с другими жёнами он спит гораздо чаще. Но как тогда он объясняет себе отсутствие четвёртой жены? По крайней мере, я тут, и если он верит, что Эллен старшая — разве это не означает что по его логике Катарина получала бы все удары?

— Как это возможно? Дракарров с рождения учат относиться к жёнам справедливо, потому что те не только принимают боль, но и отказываются от своего будущего…

— В Астралисе нет многоженства. Род Феррел всегда принимал в семью только одну жену, в случае Роя — Эллен. Ещё три у него появились гораздо позже.

В ответ Каллен посмотрел на меня так, будто я произнесла какое-то святотатство. Впрочем, я и без того знала, что он очень… верующий. Может, он сын духовницы Элисанджелы?

— Если Его Величество проиграет, вас вернут из башни. И другие дракарры не будут чувствовать себя настолько обязанными вам, насколько король, — он выплюнул это почти с ненавистью.

Почему-то Каллен видел во мне угрозу.

— Ты хоть знаешь, что я сделала для него? — зашипела я.

Это я освободила любимых драконов Каллена, это я вернула Таррену власть. Это я тащила короля на себе сутками, после того, как сама чуть не умерла. А сейчас меня презирает практически весь дворец, считая неверной, нелюбимой женой, которая не уважает традиции Вермитура и постоянно устраивает скандалы.

***

В покои Исабо я не поднималась — летела. Целесте в моей голове бесконечно выдавала статистику — каковы шансы Таррена победить каждого из присутствующих дракарров. В отличие от моих ограниченных способностей, она каким-то образом запомнила имена их всех и даже многих их жён — старших и любимых.

Сны… Именно в том сне, первом, что прошёл без контроля Таррена, я увидела её тайник. Там она могла спрятать… Что?

Что бы это ни было — она отчаянно боялась, что тайник обнаружат.

Тайник я заметила не сразу. Он был скрыт за искусно выделанной панелью из тёмного дерева, которая на первый взгляд ничем не отличалась от остальной отделки покоев — такой была вся стена за кроватью.

Здесь всё ещё оставались следы разрухи после моей битвы с Целесте, но искусственный интеллект никак не комментировала их, делая вид, что ничего не случилось.

А мне… всегда стоило помнить, что она может предать меня в любой момент.

Я провела пальцем по выпуклой отделке, понимая, что скрыть разрез за ней гораздо легче, чем на гладкой стене. Так и оказалось — я чувствовала, что поверхность здесь совсем немного поддаётся и даже кажется холоднее.

— Позволь мне, — произнесла в моей голове Целесте, и я только кивнула.

Она сразу разобралась, как открыть тайник — что-то простучала, что-то прощупала, ногтями до боли забралась за выступы, и в итоге раздался щелчок. Панель размером в три на четыре ладони отошла в сторону, а я потрясла правой рукой, сжимая и разжимая пальцы.

— Ты можешь предупреждать, когда собираешься меня калечить? — пробурчала я.

— Времени на согласование может не хватить. Даёшь ли ты мне право на автономные действия в случае угрозы при условии, что результатом не станут необратимые повреждения или твоя смерть?

Э-э…

— Давай вернёмся к этому разговору позже.

Вообще-то я знала, что Целесте находит моему телу применение, на которое я сама не способна. Она могла прыгать с большей высоты или бежать быстрее, ломая барьеры, которые, по её убеждению, были связаны лишь с желанием человечества защитить себя и не испытывать организм до последнего предела. И конечно, раньше, когда она калечила мою левую руку, ей не было дела до моей боли — она планировала устроить своеобразный конец мира, если придётся.

В тайнике не оказалось ни оружия, ни приборов, как я и ожидала. Там лежало лишь несколько свитков, пачки писем и ещё один медицинский чемоданчик, похожий на тот, что я обнаружила ранее. Я почти не сомневалась, что эти письма и были тем, что Исабо так тщательно скрывала от остальных — особенно от Вигорра.

Развернув их, я не сразу поняла, с кем она переписывалась. Похоже, это был какой-то учёный, и судя по его словам, он когда-то проживал в Вермитуре. И исследовал драконов.

«Мы до сих пор не установили, почему драконы неизменно выбирают мужчин. Возможно, причина в том, что они физически сильнее женщин, или же им необходим определенный уровень тестостерона. Энергетическая структура, пронизывающая всё живое в этом мире, по-разному воспринимается и транслируется мужчинами и женщинами — и в этой разнице биоэлектрического резонанса может крыться ответ».

Ответных писем Исабо я не видела. Они, видимо, остались у того самого учёного, который всегда подписывался только двумя инициалами — «Л.К.». Но я могла представить, о чём она спрашивала, по ответам мужчины.

«На Тигарден-f не зафиксировано ни одного случая естественного вылупления. Исходная популяция прибыла в зрелом состоянии вместе с яйцом, однако за триста лет наблюдений мы не выявили признаков эмбриогенеза. Возможно, спектральные характеристики местного солнца не обеспечивают необходимый температурный режим для инкубации. Не исключено отсутствие специфического катализатора в атмосфере. Также рассматривается версия об изменении морфологии скорлупы. Под воздействием местных экологических факторов произошло аномальное уплотнение».

«Правительство полагает, что ты сможешь приблизиться к объекту и инициировать связь. На основе длительного анализа дракарров мы разработали протокол. Твой организм будет временно транслировать те же биофизические показатели, что и у Вигорра Ардора, которого мы считаем наиболее предпочтительным для драконов образцом. Вторым по соответствию следует его сын, Таррен Ардор. Тебе будет достаточно выполнить микропунктуру скорлупы и ввести подготовленный комплекс составов, чтобы установить связь с объектом в яйце и получить доступ к их объединённому сознанию».

Я видела еще сотни писем в тайнике и поняла, что в этой стопке случайно обнаружила то, о чём не могла даже помыслить.

Исабо… пыталась стать дракарром?

«Это в твоих же интересах. Энергия не может поглощать и быть поглощённой одновременно, а значит, твоя физиологическая зависимость от Вигорра Ардора пройдёт. Ты сама говорила, что готова на всё ради этого».

***

Судя по тому, что яйцо по-прежнему находилось в подвале в целости и сохранности, Исабо не добилась своего и не стала дракарром. Да и такое событие, как появление женщины-дракарра, в истории наверняка бы не забыли, как бы давно это ни произошло.

К сожалению, в чемоданчике не нашлось протокола к препаратам, которые помогли бы установить связь с драконом. Вместо этого там лежал стандартный набор — те же составы, что я видела раньше. И сейчас, находясь здесь, смысла тянуть больше не было.

— Можешь подсказать, как вылечить мою руку?

— Ты больше не собираешься оставаться в Вермитуре? — Целесте знала, почему я не хотела её лечить. Знала, что это помогало мне с Роем. — А как же твоя идея о снятии печати?

— Мы не приблизились к этой цели ни на шаг, но я собираюсь изучить все документы, доступные здесь. Если ответа нет в тайнике — вряд ли он находится где-то ещё, иначе Таррен не позволил бы мне проживать здесь целую неделю.

— У тебя может не быть этой недели, если у него отберут трон.

Да, это так.

Я постоянно прислушивалась к себе, но боли не чувствовала, а значит, Рой не начал битву с Тарреном. Я не сомневалась, что рано или поздно это случится, но мне бы очень хотелось к тому моменту разорвать любую связь с Феррелом.

— В полевом медицинском наборе есть анальгетик, остеорегенеративный состав и фиксирующий гель для стабилизации перелома. Держи запястье неподвижно два-четыре часа, и всё будет в порядке.

Препараты я ввела сама, без помощи Целесте. Где-то насмотрелось, да и в использовании они были не слишком сложны — их явно создавали для обычных людей без медицинского образования.

Здесь, в башне, я не слышала звуков города, но часы на стене всё ещё работали. Время давно перевалило за два. Это означало, что поединок между Тарреном и лордом Таггертом идёт прямо сейчас. На стороне Таррена не было ничего, кроме злости и отчаяния, а также опыта, накопленного до заточения. С другой стороны, в чём-то он, наверное, был моложе тех, с кем сражался?

Они все прожили полноценные… я даже не знала, сколько лет. Больше пятисот точно. И как им не надоело за это время удерживать власть, бороться за неё, чего-то хотеть?

После того как моя рука была восстановлена, я вновь принялась изучать покои Исабо, но никак не могла найти упоминание о том, что именно требовалось вводить яйцу и потенциальному дракарру, и где искать эти препараты. Я находила странные рисунки, звёздные карты, а также описания ритуальных смертей, произошедших в триста пятидесятом году, в которых участвовали одновременно земляне и дракарры. Там даже прилагались снимки, от которых меня почти затошнило. Но объяснения, зачем эти казни проводились, не было — просто сухая отчётность: кто, сколько и когда.

С каждым часом пребывания здесь в душе росли отчаяние, тревога и усталость. Я надеялась найти хоть какие-то ответы, способные сделать мою жизнь менее бессмысленной, помочь в этом бесконечном сопротивлении, но не видела выхода. Основные документы вне тайника были лишь наблюдениями за драконами: об их поведении, об отсутствии размножения, об их огне, способном уничтожать целые города.

Что произойдёт, если я просто спущусь вниз и попробую пробить скорлупу? Выживет ли дракон? Примет ли он меня дракарром?

Я не боялась этого. Я надеялась получить ответы и свободу от Роя. Я плохо представляла, как будет выглядеть моя жизнь в случае успеха, да и провала тоже, но не могла допустить мысли, что уйду, не попробовав.

— Скажи, Целесте… Ты знаешь, как можно снять печати? Возможно ли это вообще?

— Эта информация классифицирована, — получила я ожидаемый ответ.

***

— Кто-то поднимается. По крайней мере двое, — предупредила меня Целесте через три дня.

Я начала судорожно запихивать пачки писем назад, ругаясь про себя и волнуясь, что потеряю то, что уже прочитала, или перепутаю с тем, что ещё не открывала.

Чёрт, чёрт, чёрт!

Я поняла, кто это, по одному только звуку шагов. Сердце пропустило удар, и, несмотря ни на что, я не могла не думать о том, в порядке ли он. Я ненавидела себя за это волнение, за то, что вообще об этом думаю.

Это только потому, что сейчас он позволял мне находиться здесь. Вдали от Роя. Там, куда другим вход был закрыт. Только поэтому.

В итоге гостей я встречала встрёпанная, взъерошенная, взбудораженная и очень злая. Я заставляла себя не смотреть на стену с тайником и в который раз порадовалась, что все разрезы спрятаны за декоративными выступами.

Таррен выглядел… ужасно. Я не знала, когда именно случилась его последняя схватка за трон, но та, что была в день коронации, явно оказалась не единственной. И в отличие от других, он принимал весь урон сам.

Он был чист — вымыт, выбрит, переодет, без малейших следов крови или грязи. Одежда сидела безупречно, идеально подобранная по размеру и выглаженная. Тёмная ткань ровно ложилась по плечам, не выдавая ни одного лишнего движения.

Но я видела синяки, выглядывавшие из-под воротника, а также зашитые раны. Царапины на виске, шишки на голове там, где он пропускал удары. Мне трудно было даже представить, что творится под одеждой.

Правитель Вермитура — если он всё ещё им оставался — двигался медленно, скорее всего, скрывая многочисленные повреждения. Он пришёл один. Кто бы ни поднимался с ним, этот человек остался на пару этажей ниже. Я подозревала, что это был Каллен.

— Волновалась? — спросил он, наблюдая за мной.

Цепкие зелёные глаза внимательно осматривали комнату, пытаясь найти что-то подозрительное, пока не остановились на мне.

О чём он думал? Зачем пришёл?

— Ты всё ещё король? — спросила я и получила в ответ уверенный кивок.

— И я останусь им. Это просто временные неудобства. Мой поединок с Роем Феррелом состоится завтра.

Я не сомневалась, что он останется королём — если женится. Но, судя по всему, он не собирался торопиться, выбрав себе в жёны дочерей лорда Таггерта, и даже такое количество вызовов на бой не могло изменить его решения.

Он никогда не выбирал полумер.

— Ты боялась? — вновь спросил он, и я поняла, что да, боялась.

Какие-то болезненные остатки привязанности во мне, говорящие, что мы не чужие, даже если стали врагами. И он пришёл сюда просто предупредить меня…

— Я боялась. За себя. Потому что твои обещания и твой долг жизни не распространяются на остальных.