Глава 17. Проверка совместимости

Несмотря на то, что никакого официального порядка жён не существовало и в теории все младшие супруги были равны, иерархия всё равно чувствовалась. Она читалась в том, как жёны несли себя, как держались друг с другом, и даже в очерёдности двуколок.

Первой, вместе с Тарреном, территорию дворца покинула леди Октавия Таггерт, стоявшая гордо и прямо, совершенно не реагируя на лёгкую качку экипажа. Девушка махала рукой случайным прохожим и никогда, ни при каких обстоятельствах не оборачивалась назад.

Король Вермитура и его будущая старшая жена тихо переговаривались. Глаза Октавии горели удовлетворением, что бы он ей ни шептал.

Сразу за ними следовала двуколка Дельфины Стоун, а следом и повозки двух незнакомых мне женщин. Одна из них была значительно старше, с суровым и цепким лицом, что заставило меня заподозрить наличие у неё детей или даже статус вдовы. Вторая же была молода и очень красива — несомненно, леди.

Обладательница печати?

— Леди Дельфина! Не может быть…

— Это леди Ингеборг! Она состоит в совете!

Надо же, одна из младших жён Таррена оказалась его сильным политическим союзником. Теперь я прекрасно понимала, что именно она делает в этом списке.

Эта женщина, леди Ингеборг, судя по всему, мало интересовалась романтикой, выискивая лишь возможности для собственного возвышения. Конечно, мадам Ларре утверждала, что минимальное влечение обязано присутствовать, но я не сомневалась, что Таррен вполне способен его обеспечить.

Внутренне они были даже в чём-то похожи.

Этарр постоянно сопровождал нашу группу, накрывая бесшумной тенью улицы, по которым мы проезжали. Каждый раз, когда это случалось, я вздрагивала, подсознательно желая найти укрытие.

Воспоминания о том, как он легко разевал пасть, сжигая город и Тома, не покидали моей головы. Как и то, с какой лёгкостью его огромные лапы сломали ногу Исабо, пока он нёс её обратно в Вермитур — вряд ли дракон вообще это почувствовал.

Самому Этарру, по-моему, было на всё плевать.

Впереди мелькнула знакомая макушка — Каллен сопровождал двуколку, в которой находились леди Октавия и Таррен, вежливо беседуя с ними и не поднимая на девушку глаз. Эта его покорность заставила меня хмыкнуть, и я заслужила непонимающий взгляд возницы, управлявшего моей повозкой.

— Сегодня оптимальный день для изъятия кейса с протоколом и проникновения в башню. Сразу после церемонии объявления жён произойдёт ротация караула. Большая часть персонала, усиленного сегодня вчетверо, отправится на отдых, прогнозируется снижение уровня бдительности после завершения мероприятия. Это создаёт благоприятное окно с минимальной угрозой.

Вообще-то, это было не слишком похоже на Целесте. Она обожала рутину и предпочитала действовать по проверенным паттернам, выверенным многонедельными наблюдениями. Мне отчаянно хотелось спросить её, почему именно сегодня, но не делать же этого при всех?

— Дельфина Стоун на текущем этапе безопасна, она видит тебя как инструмент в противостоянии с Октавией Таггерт. Ингеборг руководствуется политическим прагматизмом, её позиция нейтральна, пока ты не препятствуешь возвышению её рода. Виола проявляет ревность, но её статус пока не перешёл в фазу прямой враждебности. Основной риск исходит от Октавии Таггерт. Обладая настоящей властью уже сейчас, она стремится закрепить за этим союзом статус «связи по любви» среди населения, что делает тебя помехой для её сценария. В данных обстоятельствах рационально инициировать конфликт между Октавией Таггерт и Дельфиной Стоун, чтобы переключить их ресурс на внутреннюю борьбу и обеспечить твою безопасность, — продолжала раздавать свои невероятные советы Целесте, пользуясь, видимо, тем, что я не могла ей возразить.

При виде меня толпа замолкала. Восторженные возгласы неизменно сменялись недоумением, но никто из жителей не выказывал негодования — скорее всего, они просто боялись стражников, окружавших двуколку плотным кольцом.

Смешно, но в этот момент я была невероятно благодарна Целесте за её присутствие в моей голове. Сейчас, среди тысяч людей, я ощущала пронзительное одиночество, понимая, что давным-давно не могу положиться ни на кого. В моей жизни не осталось «дома», куда можно было бы вернуться. Будущее представляло собой либо подчинение Рою, либо бесконечную борьбу, в успехе которой я не была уверена. Хотя, конечно, оставалась ещё участь любовницы Таррена.

— Магдалена…

— Леди Магдалена тоже всегда следовала за двуколкой правителей, её дорогу усыпали цветами, — упомянул кто-то в толпе, и люди тут же подхватили эти слухи, обсуждая их друг с другом.

Никто из них не знал, как выглядела та Магдалена, но они сами выдумали моё внешнее сходство с ней.

Я очень сомневалась, что случайные люди стали бы так послушно следовать желаниям Таррена. Скорее всего, в толпе находились специально обученные люди, которым приказали начать эти разговоры для легитимизации моего статуса в их глазах. Сделать наличие фаворитки — нормальным.

Сделав широкий круг по центральным дорогам Алтуса, наша богато украшенная процессия наконец добралась до… старого-доброго храма Этарра, где двуколки остановились.

Таррен сошёл на землю первым — лёгким, уверенным движением — и протянул руку своей сияющей будущей старшей жене, подняв к ней голову.

Медленное движение по её запястью, протяжное, самыми кончиками пальцев. Оно закончилось на внутренней стороне ладони, заставив девушку отчаянно покраснеть, хотя в её лице по-прежнему читались недоверие и упрямство.

Таррен отвел от её лица выбившуюся прядь и спрятал за ухо, а после ласково поправил белую ажурную мантилью, в которую, кажется, тоже были вшиты драгоценности. Бордовые, под цвет строгого, идеально сидящего по фигуре камзола короля.

Октавия всегда знала, что вступит в политический брак, просто не догадывалась, с кем именно. Я лишь надеялась, что она не девственница, потому что первый секс на алтаре… Такого я не пожелала бы никому.

Вместе король и его будущая королева предстали перед теми, кого уважал даже Его Величество — или хотя бы делал вид. Настоятельницы храмовых домов, Верховный жрец Клодовец, всё ещё сохранивший своё место, советники, старейшие жители города из числа простых людей, представители крупнейших торговых гильдий…

Нужно признать, Октавия готовилась. Она называла каждого по имени и даже заводила беседы, наверняка заранее выучив детали жизни каждого из присутствующих.

А за её спиной…

Дельфина тоже знала их всех. Я видела, как шевелились её губы каждый раз, когда Октавия приветствовала очередного «старейшину». Она беззвучно произносила почти те же слова, и с каждой секундой в ней разгоралась всё большая зависть.

Но Таррен не замечал её.

За весь вечер он ни разу не обернулся ни на других своих жён, ни на ту, кого назвал фавориткой.

***

Девять вечера — именно в это время Целесте намеревалась покинуть покои, разумеется, через окно. Она заявила, что справится, используя возможности моего тела, хотя и попросила меня вернуться к тренировкам. Моя мышечная масса сильно упала по сравнению с той, что была в начале и во время похода.

Жаль, в какой-то степени, потому что завтра Лиида Ларре обещала раздобыть книги об истории рода Ардор, где могли встретиться описания первого ритуала и список присутствовавших на нём. С другой стороны, именно протокол и яйцо дракона оставались сейчас моим главным приоритетом.

Время от времени я подходила к окну, наблюдая, как рабочие разбирают громоздкие сооружения, оставшиеся после праздника — скорее всего, барьеры, сдерживавшие толпу. Стражи действительно стало меньше, но на улицах всё ещё оставалось слишком много людей, которые, впрочем, должны были разойтись к темноте. Оставшиеся часы я решила отвести на сон.

Я подготовила сумку со сменой одежды и всем, что могло пригодиться в пути. Новое снаряжение я унаследовала от… Билла, забрав его ещё в тот день, когда мы отправляли мужчину в медикаментозную кому. К радости каждого оставшегося члена нашего отряда, он всё ещё был жив — если это, конечно, можно назвать жизнью.

Печать не убила его, но мы ни за что не решились бы выводить его из этого состояния. Быстрая проверка плеча показала, что знак угасания никуда не делся — он просто замер, выжидая своего шанса.

Это давало остальным надежду. Крохотную, почти невозможную. Надежду проснуться когда-нибудь в мире без печатей.

Сумка ждала своего часа под кроватью, я же усилием воли заставила себя уснуть, понимая, что следующая возможность отдохнуть возникнет совсем не скоро. Если всё сложится удачно, сюда я больше не вернусь.

Подальше от Таррена, которого я, как ни старалась, не могла не замечать. Постоянно провожала его глазами.

Но разбудила меня не служанка, как я просила, а прикосновения. К руке, к тыльной стороне ладоней, между пальцами. Медленные, почти ласкающие, они были невероятно приятными и обладали сильным воздействием, посылая табун мурашек по всему телу.

— Ммм…

Просыпаться отчаянно не хотелось, как и переворачиваться на другой бок, потому что тогда вернётся привычная боль в спине.

Прикосновения тем временем скользили дальше по запястьям, выше, к локтевому сгибу. Мягкость сменялась жёсткостью, силой, и вновь возвращалась. Чуть ниже подмышек — неожиданно очень приятно. И как только он узнал…

— Тебе не больно, — услышала я хриплый голос.

И резко открыла глаза.

— Не переживай, я уже сделал тебе укол. Хочу знать, насколько далеко продвинулся мой алхимик.

За окном было темно — возможно, ещё не девять вечера, но совсем скоро настанет тот час, в который мы планировали уходить.

У меня под кроватью сумка со всем необходимым для побега…

— Я не хочу, — прямо произнесла я, разворачиваясь, тихо закрывая глаза и издавая стон боли.

Кожа на спине, застывшая после долгого лежания, начала растягиваться, затянувшиеся корки где-то трескались, но нужно было просто сделать это — вытащить себя из кровати рывком, чтобы вернуть телу подвижность…

— Не шевелись, — произнёс Таррен почти… заботливо, удерживая меня на месте, когда я сделала резкое движение ногой, пытаясь привстать. — У меня кое-что есть.

— Что?

Я неверяще наблюдала за тем, как он достаёт… шприц. Не такой современный, какой был у землян, без кнопок, с куда более толстой иглой, но, тем не менее, я узнала его сразу. Лишь теперь я вспомнила, что он сказал мне несколько секунд назад.

«Я уже сделал тебе укол».

Резко сев, чувствуя, как спина на секунду погружается в огонь, я попыталась отползти от Таррена, но он удержал меня за ногу, недовольно нахмурившись. Зелёные глаза потемнели, лицо, совсем недавно выражавшее заботу, мгновенно окаменело.

— Что ты мне вколол? — увидев, что он не отвечает, я повторила. — Что?!

— Мой алхимик подготовил… зелье, наверное. Препарат. Насмотревшись на твои земные шприцы, он поверил, что внутривенно оно будет работать лучше.

Рука на моей ноге немного ослабла, но теперь начала двигаться вверх и вниз, поглаживая, пока внимательные глаза следили за моей кожей, которой касались его пальцы. Они скользнули ниже, туда, где щиколотка была особенно тонкой, чуть выше пятки, и я дёрнулась, не сдержавшись от чрезмерной чувствительности этого прикосновения.

— Тебе не больно, — повторил он. — Не шевелись, я вколю тебе обезболивающее, так всё подействует ещё лучше, и спина не будет болеть…

— Что будет работать лучше?! — перед глазами замелькали воспоминания об Исабо, о том, как Вигорр поил её зельями, заставляя забывать особенно болезненные фрагменты прошлого.

Таррен уже сделал мне укол, пока я спала. Есть ли у меня доказательства, что он не делал этого раньше? Что подобное не делал раньше Рой?

Что, если для меня уже слишком поздно добираться до яйца?

— Успокойся, — будто почувствовав бешеный ритм моего сердца, прорычал Таррен.

Я не знала его таким — в походе он был ко мне ласков и нежен, а после стал отстранённым, холодным. Моё безмолвное предположение взбесило его, глаза расширились, а раздувшиеся ноздри выдавали крайнее нетерпение.

— Я ничего не вкалывал тебе до этого.

Таррену более было не до разговоров. Мужская рука рывком вернула меня на прежнее место, до боли вжимая в матрас, а в следующий миг весь воздух вышибло из груди, потому что сверху навалилось каменное тяжеленное тело. Поцелуй вышел жёстким, злым, кислород закончился мгновенно. Я отчаянно дёрнулась под ним, пытаясь вырвать руки, но он лишь сильнее прижал меня, фиксируя с обеих сторон, расплющивая локти, пытаясь доказать что-то.

Он не пытался быть ласковым, не пытался что-то обсудить со мной, ему было плевать на мораль.

Адреналин ударил в голову так резко, что я перестала соображать. Укусила его — яростно, сначала за язык, а после за губу, почувствовав, как горячая кровь потекла по моему подбородку. Мужчина надо мной коротко втянул воздух сквозь зубы, его пальцы сжались крепче, а затем он отпустил одну руку.

Ошибка.

Я ударила его в плечо, пытаясь скинуть с себя и дрожа от колоссального напряжения, но он легко перехватил моё запястье, заламывая его за голову. В темноте блеснули дьявольские глаза. Лицо Таррена замерло над моим, мы касались носами и подбородками, и я буквально задыхалась, ловя его же выдохи в раскалённом воздухе между нами.

— Пусти меня.

— Какого… — он вновь не дал договорить, вовлекая всё в тот же болезненный, полный давления поцелуй. Он совершенно не реагировал на мои укусы и на то, что его кровь течёт мне в рот, заставляя судорожно её сглатывать.

Каждая моя попытка сопротивления только вызывала ещё больший контроль, жёсткую силу. В какой-то момент он грязно выругался мне прямо в губы, выдавая всю степень собственной злости.

Словно мы ломали друг друга.

Резкое осознание разбило меня изнутри.

В этот момент, окружённая телом Таррена со всех сторон, я поняла, что… возбуждена, почти до боли. В груди всё сдавило, горло пересохло, сражаясь за каждый вздох, и каждое прикосновение казалось нестерпимо острым, даже соски болели, соприкасаясь с тканью. Но хуже всего была пульсация там, внизу, где я не могла расслабить мышцы, только чувствовала, как всё сладко горело в ожидании.

Реакция собственного тела, осознание этой реакции заставило меня всхлипнуть.

И это, в свою очередь, вынудило Таррена немного отстраниться.

Как я могла так ненавидеть и одновременно так хотеть человека?

— Теперь ты понимаешь…

В жёстком лице читалось удовлетворение. Он хотел именно этого, не понимая, насколько сильно меня уничтожило это открытие.

Сейчас в его прикосновениях появилась… мягкость, и то изучение, с которого он начал. Он прослеживал мои реакции, пользуясь тем, что я почти не двигаюсь, а я сама поняла, что за всё это время так и не почувствовала последствий ритуала с Роем. Боль была поверхностная, но, смешиваясь с безумным возбуждением, она казалась почти приятной. Мне хотелось мужских рук, хотелось давления.

Пока его рука не оказалась на животе, пробираясь между пуговицами тонкой рубашки. Таррен не скромничал, сразу же спустил ладонь ниже, но не успел коснуться кожи лобка.

В дверь постучали.

— Леди Франческа! Вы просили разбудить.

— Убирайся, — хрипло рявкнул Таррен в сторону двери, и с той стороны послышался почти писк, а после — торопливые шаги напуганной служанки.

— Убери руку, мне больно, — прошептала я, чувствуя, как слова царапают моё горло. Сначала Таррен не поверил мне, усилив давление, но, когда я зашипела, он медленно отстранился.

Наконец-то.

Потому что знакомая боль, которую я раньше чувствовала при прикосновениях Таррена, вернулась. А вместе с ней и давление на голову, и, что самое худшее, ужасное желание… немедленно найти Роя.

Только теперь я смогла разжать поджатые кончики пальцев на ногах, и икры сразу же сдавило судорогой, но она, тем не менее, отвлекла меня на секунду, не позволила встать, рвануть к Фаррелу.

— Что ты вколол мне до этого? Чтобы я не хотела идти к Рою?! — рявкнула я, вцепляясь в руку Таррена, приветствуя боль от этого прикосновения, потому что она удерживала меня здесь и сейчас.

— Вытяжка из красного мирта, очищенный эфирный дистиллят и несколько других травяных компонентов. Он проверял их на домашних животных с привязанностью, вызванной зельем.

— У тебя есть ещё? — спросила я и Таррен кивнул. — Дай мне!

Всё заняло не больше нескольких секунд — он действительно достал откуда-то толстый шприц и быстро воткнул в плечо. Больнюче! Но я почти сразу почувствовала, как отпускает желание сейчас же искать Роя. Оно не ушло полностью, но сейчас я его легко контролировала.

— У этого препарата есть последствия? — Я сделала первый полноценный вдох, злясь на то, что за всё это время Целесте ни разу не взяла контроль. Впрочем, она никогда не делает ничего просто так…

— Конечно. И серьёзные.

— И тем не менее ты просто так решил вколоть его мне, даже не спрашивая? — всё происходящее по-прежнему казалось дурным сном — почти жестокий Таррен, который доказывал что-то себе и мне, не считаясь с моими желаниями или даже… с моей психикой.

— Потому что я знаю тебя. Ты сама захотела бы проверить это средство. Возможно, отказала бы мне в первый раз, но потом потребовала бы укол, настолько сильно ты желаешь вернуть контроль.

Я ненавидела его за то, насколько точным было попадание в то, что он сказал. Именно так бы я и поступила.

— И мне неинтересно терять время, пусть даже несколько дней. Я прекрасно вижу, чем закончится твоё противостояние, и пытаюсь облегчить его для тебя. Ты можешь ненавидеть меня сколько угодно, но рано или поздно поймёшь, что для выживания тебе необходима поддержка, и только я готов её дать. Кроме того, твоё тело готово принять меня.