Глава 18. Яйцо

— Это всё, что тебя беспокоит? — произнесла я, делая глубокий успокаивающий вдох. — Что моё тело готово принять тебя?

Напряжение медленно уходило, благодаря действию препарата, хотя, конечно, я пока не знала, какие у него побочные эффекты.

— Не стоит делать из меня злодея, Фран. Ты считаешь, я должен был просто оставить тебя там, на алтаре, позволить Рою трахнуть тебя при всех? Ты выглядела так, будто после этого покончила бы с собой…

— Ничего из этого не случилось бы, если бы ты не использовал меня, чтобы освободить драконов. Ритуал так и остался бы неполным, и Рой не обрёл бы дракона.

Я ненавидела тот факт, что сама, своими руками, из-за дурацкой влюблённости и страха за его жизнь и жизнь Лойда просто сделала всё так, как хотел Таррен.

— Да, — кивнул Таррен. — Но тогда ты бы умерла через… Ах да, ты же не сказала мне, сколько тебе осталось. Есть вещи, которые ты не в силах изменить, и только от тебя зависит, как с этим жить. Сейчас ты ничего не можешь сделать, а я — могу. Ты сказала, что любишь меня, поэтому не стоит говорить только о теле. Я верю, что отношения — это куда большее, но секс — их неотъемлемая часть. И я просто продемонстрировал тебе, что всё возможно.

Он встал, спокойно прошёлся по моим покоям, разглядывая вид из окна, а потом повернулся к кровати. Сердце пропустило удар и ухнуло куда-то в желудок — в лунном свете он мог заметить сумку, спрятанную внизу.

Я быстро спустила ноги и встала так, чтобы закрыть её собой.

— Как ты представляешь свою дальнейшую жизнь? Ты уже жива. Что дальше — будешь бороться с воздухом, со всем миром, которому нет до тебя дела, притом что у тебя нет никакой силы, возможностей? Одна, озлобленная, слабая, постоянно калечащая себя и втягивающаяся в неприятности просто из упрямства?

Каждое его слово жалило изнутри. В чём-то он видел долю правды, но искажал её под собственное видение мира.

— Может, если бы ты не уничтожил и не спрятал всю информацию о печатях, я и поверила бы, что у меня нет силы, — хмыкнула я зло. — Если правда так проста, к чему все эти тайны?

— Признаю, я мог бы облегчить тебе это принятие. Но считаю подобные действия нецелесообразными, — Таррен наклонил голову, ловя каждую мою эмоцию.

Что он искал — боль от осознания того, что я одинока, слаба и почти лишена сил? Вряд ли он это найдёт.

Таррен не знал о яйце и о том, что Исабо пыталась его разбудить. И он понятия не имел о Целесте.

— Я могу дать тебе всё. Будущее, опору, поддержку. Дом. Семью. — Впервые с того момента, как он пробудил дракона, в его лице появилась… настоящая теплота. И даже оттенки надежды. — Ты можешь быть счастлива.

Он был слишком прагматичен для красивых слов, но старался, пусть в чём-то и неловко, убедить меня, что для меня возможна другая жизнь. С ним — больное подобие семьи из двух человек.

Не двух…

— Мне не интересно быть частью твоей коллекции женщин, Таррен. Я не так представляю себе семью и не так представляю себе дом.

И уж точно не так представляю себе счастье.

Вся теплота исчезла из зелёных глаз как по щелчку пальцев.

— Тогда я не понимаю, какой смысл держать тебя насильно в этом статусе, если ты не готова принять меня, — жёстко произнёс он и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Эти слова послали волну ужаса по моей спине.

Собирался ли он лишить меня статуса «фаворитки»?! В таком случае я сразу же стану собственностью Роя — в глазах всего Вермитура и по местным законам. Феррел сможет наказывать меня, приказывать мне, удерживать рядом с собой.

— Решение предоставить тебе эту роль сопряжено с масштабной политической дестабилизацией. Если у вас нет общего видения будущего, усугублять этот конфликт нерационально, — внезапно подсказала мне Целесте, появившись в моей голове.

— Где ты была?! Почему не перехватила контроль, почему не разбудила, когда он только появился здесь?

— Я не могу форсировать твоё пробуждение, в моем функционале лишь перехват контроля. Но ты не хотела этого, к тому же у нас отсутствует регламент на этот счёт. Желаешь ли ты модифицировать наши базовые договорённости? — ответ Целесте, как всегда, был спокойным, профессиональным и равнодушным.

— Нет… нет, — ответила я уже твёрже.

Я поняла, что зла не на неё, а на саму себя за всё, что произошло. Горячий характер и непримиримость становились для меня всё большей проблемой, а этот мир просто ломал таких людей.

Как ломал Исабо.

— Мне нужно хотя бы изображать покорность, пока мы не сбежали, — устало произнесла я. — Мы можем отправляться сейчас?

Я встала и начала переодеваться, отчаянно желая, чтобы у нас получилось хоть что-то.

Пусть чемоданчик будет там, на стене, и пусть это яйцо отзовётся на меня…

Видимо, сегодня был просто не мой день. Потому что я потеряла сознание и упала прямо лицом в пол, и пушистый ковёр едва смягчил падение.

Я пришла в себя только на следующий день, утром, после чего Целесте сообщила, что, скорее всего, это один из побочных эффектов препарата, который мне вколол Таррен.

***

— Он был очень зол три дня назад, — Анна нашла меня в одной из красивых галерей, не так далеко от наставницы по этикету.

Судя по количеству украшений на ней, злость Роя выражалась в повышенном возбуждении. Именно поэтому девушка сейчас была обладательницей целого ряда тяжёлых золотых браслетов на обоих запястьях.

— Как ты это делаешь? Как противостоишь его зову? Я пыталась, но всё это длится… минуты три, четыре. А после я сама сгораю от желания.

Не стоит рассказывать ей о Целесте и тем более — о зельях Таррена, кто знает, что в них входит. К моему невероятному везению, наш спор не поставил окончательную точку на его планах в отношении меня. На следующий день упаковку с этими лекарствами мне принесли прямо в комнату, но я использовала их только дважды.

Целесте считала, что мы не можем даже представить всех последствий, и принимать их — полнейшая глупость. Она всегда утверждала, что куда надежнее было бы отдать управление телом ей.

— Таррен говорит, это потому, что во мне земная кровь. Что землянам легче противостоять влиянию дракарра…

— Ты думала о будущем? — она села на соседний стул и бросила взгляд на фолиант в моих руках. «О начале правления Вигорра Ардора».

Книга была огромной и описывала детство Вигорра и его приход к власти после того, как отец сам отрёкся от престола в пользу старшего сына. Но меня, конечно, интересовало другое — когда сам Вигорр решил пройти первый ритуал, кто из людей способствовал этому, из какого они были города. Детали описывались в мельчайших подробностях, и Лиида Ларре верила, что я смогу многое узнать о Магдалене из этого опуса.

— О будущем? — переспросила я, не сразу поняв её вопрос.

— По пути сюда… всё, чего я хотела, это чтобы метка исчезла. Но, оказывается, к хорошему быстро привыкаешь.

Я не перебивала, понимая, что у Анны здесь тоже почти нет друзей, кроме Ленора и Альберта, которым осталось всего несколько месяцев. Наверняка она боялась даже привязываться к ним.

— Теперь я думаю о том, что у меня впереди десятилетия… Как будет выглядеть моя жизнь? Раньше я мечтала о семье, детях… Надеялась работать преподавателем.

— Преподавателем чего?

— Раннее обучение, от трёх до восьми лет. Что, не похожа? — она хмыкнула.

Я действительно не подозревала в Анне таких талантов — она была очень спортивной, высокой, сильной, уверенной в себе. Она ни разу при мне не восхищалась детьми и не говорила о них…

— Леди Франческа, вам следует вернуться в свою комнату, — рядом оказался Каллен, и я закрыла глаза, тяжело вздохнув.

Анна смотрела на нас непонимающе, но для меня это не было новостью — подобное уже происходило вчера и позавчера, каждый раз, когда я выходила наружу.

— Я поняла, — я послушно встала, но Анна нахмурилась, провожая меня глазами.

— Почему? Что происходит?

— Сюда направляется леди Октавия вместе с подругами. Не стоит ей видеть леди Франческу, это для её же блага.

Я только покачала головой, показывая Анне, что всё в порядке, и подхватила книгу — уже шестую за эти несколько дней. Целесте по-прежнему считала, что нам рано уходить, но окно в башне открывало прекрасный вид на город, и мы часами изучали смену караула, хотя этого, конечно, было недостаточно.

— Анализ фрагментов разговоров подтверждает, что леди Октавия Таггерт собирает всё больше власти при дворе. Я по-прежнему считаю объём наших наблюдений недостаточным, но дальнейшая задержка несёт критические риски. Наблюдение за твоей активностью может усилиться, поскольку часть стражи перейдёт в подчинение к будущей королеве. Возможно, это происходит уже сейчас.

Оказавшись в своих покоях и закрыв дверь, я радостно улыбнулась.

— Я давно готова, Целесте. Сейчас?

— Сегодня, когда стемнеет. Караул меняется в десять вечера.

К счастью, кейс с протоколом действительно никто не заметил.

***

Четыре с половиной часа… мы добирались до стены четыре с половиной часа.

— Как мы успеем добраться до Красной Башни? — устало произнесла я, подхватывая кейс с протоколом и чувствуя невероятное облегчение.

Но одновременно я про себя жалела, что вообще слушала Целесте.

Она заставляла меня сидеть по углам, в тени и даже в кустах невероятное количество времени, потому что уверовала, будто за нами следят. Даже не по приказу Таррена, но по приказу Октавии Таггерт, будущей королевы. Целесте приказывала не двигаться даже тогда, когда на улице вообще никто не появлялся. Я, в принципе, не спорила, хотя уже понимала, как работают её наблюдения, когда именно она хочет, чтобы я шла вперёд, и каким образом.

В половине случаев ей даже не нужно было давать мне направление…

— Нам достаточно оказаться за гребнем, после чего уровень угрозы снизится до минимума. Они не станут преследовать тебя в озере вязи, так что ты можешь погружаться на любую глубину… Однако сохраняется вероятность визуального мониторинга — сверху.

Сверху… Единственными такими наблюдателями могли быть драконы и их наездники.

— Давай и там постараемся держаться в тени, по возможности искать укрытия.

Всё, что было связано со скалолазанием, я оставляла Целесте, только внимательно наблюдала за её действиями, надеясь научиться такому же контролю. Когда мы окажемся за пределами Вермитура — обязательно, здесь же я чувствовала, что почти каждый человек в городе против меня, и времени нет.

Дорог мы избегали, и когда я — точнее, Целесте, управляющая моим телом, — оказалась на гребне кратера, внутри которого находилось озеро красной вязи, солнце уже стояло в зените. Не слишком быстро, но сама бы я добиралась сюда ещё дольше, и вообще не знаю, смогла бы дойти в обход всех дорог.

— Нужно найти укрытие, — произнесла я, тяжело дыша. — Оставить снаряжение и ввести протокол. Яйцо дракона там, на дне, в подвалах башни.

Поднималась Целесте, а тело болело у меня.

Иногда мышцы ныли и тряслись настолько, что я готова была кричать, и кричала, запертая в собственном теле, но Искусственный Интеллект на это, к счастью, не реагировал. Кончики пальцев были стёрты до крови, походные ботинки истрепались на мысах, и я даже заметила дырку. Хотелось просто лечь и упасть.

Даже если кто-то попытался бы последовать за нами — они никогда бы не смогли подняться. Интересно, как это выглядит со стороны?

Целесте внезапно резко перехватила управление моим телом, закинула меня в колючий, больнючий куст, растущий неподалёку, и сразу же отпустила контроль. Я громко выругалась, чувствуя, как иголки впиваются в руки.

— Ты совсем с ума сошла? — прошипела я, кашляя от боли.

А потом замерла, заметив огромную тень, накрывающую кратер с другой стороны. Я боялась даже дышать, почему-то представляя драконов хищными птицами, способными рассмотреть любое движение, хотя, конечно, никаких доказательств этому у меня не было.

— На основе твоего психологического профиля я прогнозировала, что ты бы хотела подобного решения от меня. Данное действие выходило за рамки наших базовых договорённостей, и я заблокирую эту опцию в будущем, если ты задашь соответствующие установки.

Нет… Такие спонтанные решения Целесте могли быть очень полезны, особенно в бою с нежитью. Но нельзя давать ей власть, она просто выжидает момент — Талира тоже в это верила.

— Обсудим базовые установки на этот случай позднее, — произнесла я, когда дракон улетел. Из-за колючего кустарника я не могла различить, кто конкретно это был и сидел ли на нём всадник. Заметила только, что дракон был крупным — куда больше того же дракона Беррая. — Пока, до нашего дальнейшего обсуждения, ты можешь перехватывать контроль в случае опасности обнаружения или удара, но только на короткий период времени.

Спустились до уровня вязи мы куда быстрее, чем поднимались. С этой стороны находились участки, где я могла даже идти пешком, а в худшем случае — сползать на попе. Но укрытия, которое я хотела найти, нигде не было, разве что несколько колючих кустов росло метрах в двухстах от места нашего спуска.

— Давай туда, — неуверенно предложила я, принимая свою судьбу вечного общения с кустарником.

Одежда и так была разодрана во многих местах, но всё это пустяки по сравнению с тем, что во дворце наверняка уже знают о моём побеге. А ведь мне ещё как-то добираться до стены и выбираться из города, при том, что в этот раз стражники будут искать меня по-настоящему…

В кустах мы наконец-то открыли кейс с протоколом. Я медленно провела рукой по содержимому, по трём инъекторам — двум маленьким, рассчитанным на человека, и третьему, огромному, который лежал в кейсе по диагонали.

На инъекторах стояли цифры, видимо, обозначающие очерёдность. Но последний… он был для дракона. Там же лежала толстая игла с несколькими зубцами, предназначенная, судя по всему, для того, чтобы разбить скорлупу. Под иглой я нашла карточку с инструкциями.

Целесте молчала, не напоминая, что детёныш дракона в красной вязи вообще-то может не выжить или как минимум сильно покалечится, поэтому герметичный куб лучше бы вынести наружу целиком. Но… если меня поймают, яйцо просто отберут. Единственная причина, по которой до него до сих пор не добрались, — никто не мог войти в красную вязь.

«Действуй строго по указаниям и не позволяй дракону вырваться и выбрать дракарром кого-то другого».

К чёрту!

Я быстро вколола себе в плечо сначала первый компонент протокола, а затем и второй, как требовала инструкция. Сердце бешено колотилось, а в горле всё пересохло.

И ничего…

Никаких изменений. Я не почувствовала прилива жара или силы, хотя в теории эти препараты должны были временно превратить меня едва ли не в Вигорра или Таррена. Но невероятная мощь не появилась, как и желание править миром тысячи лет.

В вязь я входила, взяв с собой только чемоданчик, где оставался последний инъектор и инструкции, надеясь, что вещи землян, как и рация, не подвержены разрушению. Жидкость встретила меня почти как родная. Здесь я была в безопасности, хотя, конечно, жить тут постоянно не получится — мне всё ещё нужны вода, еда и солнце.

Вполне возможно, что Таррен уже отправил в башню стражников. Он знал, что я хотела туда вернуться, правда, не понимал зачем. И он знал, что я могу находиться в вязи… но расскажет ли он остальным?

Дверь в подвалы Красной Башни из озера по-прежнему была открыта — да и кто бы её закрыл? Она пропускала свет внутрь, освещая странные стены с геометрическими узорами — остатки корабля драконов, приземлившегося на планете задолго до появления землян. Яйцо находилось в самой середине огромной комнаты, за стеклянной перегородкой, внутри которой оставался спасительный воздух, а не вязь. Интересно, оно в таком виде и путешествовало с планеты драконов?

К сожалению, оказавшись здесь, мне пришлось принять горькую правду.

Мне не вытащить этот стеклянный куб — он был почти с меня ростом и намертво вмонтирован в пьедестал. А значит, яйцу… придётся познакомиться с красной вязью.

Драконы выживали в ней сотни лет, пусть для них это и было постоянной пыткой. Точно так же, как выжил и Таррен.

Оказывается, мне совсем не хочется причинять боль живому существу, тем более детёнышу.

Не давая себе времени на сомнения, я ударила по стеклу иглой из неизвестного материала, которая шла в комплекте. Неприятный треск напомнил звук пробиваемого тонкого льда, и по прозрачной поверхности сразу побежали длинные трещины. Они расползались всё дальше, ветвились и накладывались друг на друга, пока одна из стенок куба не покрылась сплошной паутиной.

А потом она лопнула.

Стекло провалилось внутрь, осколки со звоном осыпались на пьедестал и само яйцо. Изнутри пахнуло спёртым, тёплым воздухом с привкусом металла, пыли и… старости. Этот поток ударил мне в лицо и тут же растворился в красной вязи, которая тяжело хлынула внутрь через пробитую брешь.

Сейчас!

Я подняла яйцо — с трудом, несмотря на то, что вес здесь распределялся совсем иначе, — и припустила к выходу, к поверхности. Я видела, как матовая скорлупа начинает дымиться, почему-то фиолетовым светом, как на ней появляются крохотные ожоги, и с ужасом думала о том, что сейчас происходит с существом внутри.

Этот дракон не был моим, но я почти физически чувствовала его боль…

До поверхности я не дошла, потому что яйцо начало буквально осыпаться в моих руках, и я поняла, что выбора у меня нет. На карточке было указано слабое место — между двух матовых чёрных пластин, где они накладывались друг на друга чуть ниже конусообразной вершины. С силой вогнала туда иглу, а следом впихнула инъектор, до смерти боясь, что я уже убила этого дракона.

— Пожалуйста, живи, — прошептала я, падая на колени.

После удара скорлупа пошла глубокими трещинами и разваливалась на глазах, внутрь потоком хлынула вязь. Я снова вскочила, пытаясь прорваться к поверхности. Было страшно даже заглянуть внутрь, увидеть мучения этого существа.

Но сделав всего три шага, я упала, содрогаясь от дикой боли. Ощущение, что красная вязь сжигает меня заживо…

При том что на моей коже не появилось ни единой раны.