Глава 19. Женщина - дракарр

— Аааргх! — я аж зарычала, но всё равно не могла подняться с колен от дикого болевого шока.

Это испытывал Таррен и запертые драконы все эти столетия? Я ведь своими глазами видела искажённые железные стены — Таррен пытался разломать их изнутри. Моя кожа горела, её словно плавило изнутри каждую секунду. Мне даже показалось, что я на миг потеряла сознание.

— Целесте, вынеси нас отсюда вместе с яйцом! — крикнула я.

Но Целесте… не отреагировала. Она хотела уничтожить это яйцо ещё тогда, когда мы впервые оказались в башне, и сейчас просто выжидала. Скорее всего, она понимала, что существо только-только образовало связь, оно ещё не интегрировано в мир и прямо сейчас погибнет.

— Если ты этого не сделаешь, я больше никогда не активирую твой код! — крикнула я. — Ещё три часа, и Талира произнесёт код обхода.

Я замолчала, зажмуриваясь, сжимаясь в комочек и пытаясь справиться с волнами боли. Меня это не убьёт — разве что сердце не выдержит, — но я понимала, что пока я пытаюсь прийти в себя, существо в яйце просто не выкарабкается.

А потом моё тело поднялось — лёгким, неестественным, чисто механическим движением. Подхватило яйцо, точнее, то, что от него осталось, и направилось к поверхности, достигнув её куда быстрее, чем я когда-либо смогла бы сама. Мышцы горели, пока она выносила остатки яйца наружу, поближе к кустам, где мы оставили пожитки. Всё-таки она использовала те резервы организма, которыми я управлять не умела, и переносила куда больший вес.

— Передай мне контроль! — мысленно кричала я, не произнося ни слова и отчаянно пытаясь пошевелить руками и ногами. В последнее время Целесте всегда сразу освобождала моё тело, когда такое происходило.

Но она вновь медлила.

Поставила яйцо на землю и замерла над ним, отбрасывая тень. Я видела, как внутри что-то шевелится, хотя и не могла толком различить силуэт, но понимала, что Целесте хватит одного жеста, чтобы переломать шею существу.

— Передай мне контроль!

На третий раз получилось — я почувствовала, что могу двигать пальцами, руками, всем телом… И тут же снова рухнула на колени, тяжело дыша.

Боль всё ещё сохранялась, но быстро уходила, причём на мне по-прежнему не было никаких повреждений. Скорее всего, эта боль… принадлежала другому существу. Тому, что находилось в остатках яйца.

Я нервно спрятала его под плотным кустарником и отломила мешающие осколки… скорлупы, наверное, чувствуя, как трясутся от напряжения пальцы. Внутри всё ещё что-то копошилось. Я видела сухожилия, тонкую, почти прозрачную кожу, обожжённую везде, где только можно, и даже её ошмётки…

— Эй… ты живой?

Это действительно был детёныш дракона.

Страшный, подпаленный, чёрный, чуть влажный, с почти незаметными фиолетовыми и зелёными прожилками на коже и яркими зелёными глазами. Он выглядел почти как нежить и совсем не походил на нормальных животных.

Но в душе невольно заскребла жалость.

Он ведь не выбирал, родиться ему или нет, не выбирал путешествие на эту планету и уж точно не выбирал едва не умереть в вязи. Огромная голова и тощее тельце вызывали стойкое желание его покормить, и только сейчас до меня дошло, что я понятия не имею, чем драконы в принципе питаются.

Детёныш-дракон смотрел на меня, время от времени моргая и издавая звуки, которых я, услышь их ночью, точно испугалась бы. Какое-то странное фырканье и стоны, притом что рта он не открывал.

— Ты голоден? — тихо спросила я.

Не ожидала же я, что он ответит?

— Целесте, что едят… рептилии, вылупившиеся из яйца? Как долго они могут обходиться без еды, остаётся ли внутри них запас питательных веществ на первые дни?

— Да, остаётся. Мелкие рептилии начинают питаться через несколько суток после вылупления. Их рацион составляет микродобыча, насекомые, личинки, мелкая рыба. Они обладают полным спектром базовых рефлексов для самостоятельной охоты, — равнодушно констатировала Целесте, и я облегчённо выдохнула.

Существо не выглядело голодным, но нужно ведь как-то вынести его отсюда, поближе к пруду или болоту… их полно за вуалью.

Как я пронесу его за вуаль?!

Страшная мысль поразила меня словно удар молнии. Если я сама могла пересекать её без проблем, то взрослые драконы пролетали очень высоко — там, где она становилась настолько тонкой, что казалась почти прозрачной. Но этот-то мелкий явно не умел летать!

— Когда он начнёт летать? — спросила я, мысленно понимая, что не могу, да и просто не хочу оставаться в этом городе дольше ни на день.

— Драконы, и в особенности их ювенильные особи, не изучены людьми, — ответила Целесте. — У нас отсутствуют данные об их онтогенезе и о периоде освоения полёта. Это первая зафиксированная ювенильная особь дракона за всю историю присутствия землян на Тигарден-f.

Чёрт, чёрт, чёрт…

Нужно хотя бы уйти из кратера, здесь это существо ничего не найдёт и точно не выживет. Но куда я его отнесу? Где здесь поблизости вода, мошки, ящерицы…

Стоило мне прикоснуться к малышу — именно к нему, а не к яйцу, — как всё изменилось.

Резкий, напуганный вдох…

И перед глазами встал страшный чёрный мир, без солнца, без единого растения. Только тысячи чёрных драконов — они змеями извивались в беспросветной тьме. Здесь были города — странные структуры, похожие на стены подвала, где содержался дракон, с такими же зелёными геометрическими узорами, которые служили единственным источником света.

А после — корабль. Огромное сооружение из неизвестного камня, в которое пытались набиться слабые, куда более мелкие драконы, неспособные преодолеть межпланетное путешествие самостоятельно. С одним из них прибыло и яйцо — детёныш, последний дракон. Практически все слабые драконы погибли в полёте, и они чувствовали смерть каждого сородича в пути.

На Тигарден-f прибыло двадцать драконов. И одно яйцо.

Я видела и саму себя, глазами дракона. Сгусток энергии из розовых прожилок, которые сейчас тянулись к нему, и с каждой секундой эти нити всё сильнее перетекали на него самого.

Более тонкие прожилки сетью опутывали всё вокруг — воздух, зелень…

Красная вязь.

— Назови мне хоть одну причину, по которой мы захотим помогать вам, — голос Вигорра был полон насмешки, когда он обращался к землянам.

Не просто к землянам — к президенту этих пришельцев, неспособных даже отгнать нежить от собственных границ. Они чужаки, они слабы, они никому в этом мире не нужны. Исключение составляли лишь их женщины, но после того как нежить сотрёт поселения землян с лица земли, дракарры быстро найдут им применение.

— Мы не ждём от вас бесплатной помощи. Но мы можем дать то, чего вы так отчаянно желаете.

— У нас есть всё. Нет никого сильнее дракарра-правителя Вермитура.

— Вы ошибаетесь, мистер Ардор, — президент не обращался к Вигорру по его титулу. — Только земляне знают, как извлекать энергию. Наш преобразователь вязи в Доминионе — самое ценное, что есть на этой планете.

— Вермитуру не интересны ваши технологии. Мои люди отвергают их и не желают иметь с ними ничего общего.

— Даже если эти технологии могут подарить вам бессмертие?

— Она здесь! — я услышала громкие крики высоко над головой и резко выпала из чужих воспоминаний, которых никогда раньше не видела.

Там, на гребне кратера, стояли десятки стражников. Многие из них уже скатывались вниз, они кричали и указывали на меня, и казалось, с каждой секундой их становится всё больше.

Коллективное сознание… Оно действительно существовало.

Так я узнала, что именно земляне подарили дракаррам бесконечную жизнь, обрекая остальных на смерть от печатей.

***

Я поднялась к ним сама — в истлевшей, едва не разваливающейся, но хотя бы высохшей одежде.

Видели ли они яйцо? Видели ли, как я выходила из вуали? Разрушение одежды можно было списать на то, что я сползала по очень крутому склону.

Изнутри что-то тянуло, высасывало, требовало остаться у того кустарника, около жалкого детёныша, который, по-моему, вообще не понимал, что с ним происходит. Но я… боялась, что его отберут. Что кто-то другой станет его дракарром, когда он поймёт, что я совсем не мужчина, и мои гормональные и физические параметры очень отличаются от того, что все эти драконы обычно хотят.

— Я не оцениваю шансы для выживания особи как критические. У драконов синхронизированное общее сознание, и данный экземпляр пробудился, уже обладая знаниями за сотни тысяч лет эволюции.

Логично, в принципе. Не его глазами я видела события, к которым он сам не имел никакого отношения.

— Леди Франческа! — первым ко мне… спустился Каллен.

Жаркое чувство, дикое желание оттолкнуть его, поколотить, сделать что угодно, лишь бы он исчез, яростной вспышкой полыхнуло внутри, но быстро прошло — такое странное и несвойственное мне. Я знала, что Каллен отчаянно хотел стать дракарром. Он видел в этом некую цель жизни, вершину, которую желает достичь любой мужчина на этой планете.

Доказательство, что этот мужчина — самый сильный.

Я уверена, он хотел моего дракона себе.

— Вас ожидают во дворце, вы не имели права покидать его. Вы не предупредили о своём побеге ни своего короля, ни даже мужа.

Цепкие глаза Каллена прошлись по кратеру, исследовали озеро красной вязи, редкие кустарники вокруг, пытаясь разгадать, что я здесь делала. Он не выглядел шокированным или удивлённым — и я сделала вывод, что они не успели ничего увидеть.

Я молчала, позволяя им окружить меня и вести в сторону гребня кратера. По ту сторону, к моему удивлению, оказались деревянные платформы, недостроенные — очевидно, люди пытались помочь стражникам подняться наверх.

— Что вы пытались сделать? Хотели покончить с собой? — перед тем как перешагнуть через гребень, он бросил последний взгляд на озеро красной вязи.

— А что? — улыбнулась я. — Даже если и так, что это меняет?

— Не заговаривайте мне уши, — недовольно отрезал Каллен. — Я прекрасно вас знаю, вы не из тех, кто выберет такой путь. Скорее, вы пытались пробраться в башню, раз так удивительно хорошо лазаете по стенам.

Именно так, под конвоем из пятнадцати стражников, меня погрузили в карету и отправили обратно. По пути я видела огромное количество патрулей, пересекающих улицы — стоило нам показаться, как люди тут же впились в меня взглядами.

Похоже, их послали искать пропавшую фаворитку короля?

О моём побеге знали абсолютно все, но никто не понимал, чем он мне грозит. В конце концов, моей судьбой сейчас занимался Таррен, сделавший меня своей фавориткой, так что Рой не мог прилюдно наказать меня в храме, как это бывало раньше.

— У Его Величества сейчас нет времени с вами разбираться, через два дня состоится его свадьба и ритуал, — произнёс Каллен, когда мы приблизились ко дворцу. — Он по-прежнему хочет, чтобы вы присутствовали при этом, хотя, возможно, к тому моменту изменит своё решение.

Таррен не хотел никаких неприятностей, связанных с моим статусом, потому что это решение подрывало его политически. Интересно, если леди Октавия Таггерт потребует избавиться от меня, и если на этом же настояит её отец, пойдёт ли он на отказ? Особенно после того, как я сказала, что мне не интересно становиться частью его… клуба женщин.

Дура, что мне стоило притвориться? Один-единственный раз!

Потому что если это действительно произойдёт, меня вернут Рою.

— Вы слышали меня? — окликнул Каллен.

Мы прошли сквозь широкие ворота. Слуги и придворные бросали на нас любопытные взгляды и тут же отводили глаза, а я прекрасно понимала, что вновь даю им повод для сплетен.

— Да. Я не понимаю, чего ты от меня хочешь, я не выбирала ничего из этого. Если бы для меня существовала хоть малейшая возможность развода с Роем, я бы сделала это не раздумывая!

— Вас выбрал дракон! Нет ничего более святого в этом мире, это выбор богов. Сейчас ваша роль — подчинение, поддержка мужа, и я очень надеюсь, что Его Величество придёт в себя и откажется от вас, прежде чем в городе начнутся ещё большие беспорядки.

— А они начались?

— Да. Люди протестуют, они верят, что его решение является святотатством. Кто-то даже говорит, что король не выше законов, и что брать чужую жену любовницей — предательство наших устоев. Его Величество надеется, что традиционный ритуал, демонстрирующий в том числе ваше подчинённое положение, поможет успокоить их. Он приказал усилить и вашу охрану, потому что кто-то может решить взять правосудие в свои руки.

Но если Октавия Таггерт заявит, что откажется от свадьбы, если я останусь фавориткой?

Оказавшись наконец в своих покоях, я тут же проверила, закрыта ли дверь, и рванулась к окну — на нём красовалась свежая металлическая решётка. Наверняка те, кто её ставил, не могли даже поверить, что я на самом деле сбежала с такой высоты.

Но это не повергло меня в отчаяние — потому что я была одна и могла проверить свою теорию. Закрыла глаза, прислушиваясь к ощущениям, и почувствовала, как что-то внутри продолжает тянуть меня туда, к кратеру, где я оставила детёныша дракона. Я отчётливо улавливала его движения и понимала, что существо немного пришло в себя и теперь пытается научиться передвигаться.

Если у него и правда есть коллективное сознание дракарров, он должен прекрасно понимать, что от красной вязи нужно держаться как можно дальше. Но даже если нет…

Животные избегают боли, и едва он коснётся поверхности озера, как тут же отдёрнется.

— Необходимо проверить… — начала Целесте, но я и так знала, что делать.

Достала ножницы из комода и с силой провела по ладони. Они были острыми, но не настолько, чтобы легко резать плоть. Это усилие и причинение боли самой себе заставили меня недовольно застонать, но главное…

Я добилась, чего хотела. Кровь крохотными каплями выступила на свежей царапине, соединяясь в одну большую, и я замерла, наблюдая.

Несколько минут — и царапина начала затягиваться. Не слишком зрелищно, очень медленно, но это совершенно точно происходило. Конечно, до регенерации Роя мне было далеко — его раны, какими бы глубокими они ни были, затягивались прямо на глазах, в то время как эта крохотная царапина займёт, наверное, полчаса.

Но…

Всё получилось?!

— Как думаешь, кто-то другой может перенести связь на себя? — тихо спросила я.

— Мы не располагаем верифицированными данными о механизме импринтинга между дракаррами и драконами. Вероятность сбоя сохраняется, пока ваша связь не перешла в стабильную фазу, в частности — при появлении более подходящей кандидатуры. На твою удачу, у аборигенов присутствует страх перед озером красной вязи, и они избегают приближаться к нему при любой возможности.

— А что, если сам дракон сбежит?

— Для этого ему придётся научиться летать.

***

Мы приняли решение бежать при первой же возможности, как только нас выпустят под любым предлогом, ради этого я со скандалом вытребовала свою сумку, заявив, что там лежат книги, которые я собиралась прочесть. Те самые, что я взяла в библиотеке по совету Лииды Ларре.

Слуги относились ко мне холодно, но возражать не решались, а у Таррена ни на что не было времени. Неопределённость моей судьбы означала, что всё может перевернуться в любой момент. И хотя большинство придворных склонялось к тому, что король от меня откажется, шанс на обратное всё ещё оставался.

Насколько я знала, люди каждый день приходили жаловаться в храм Этарра. И даже ко дворцу.

Таррен меня не навещал — возможно, всё ещё принимал решение. Но до меня долетали обрывки разговоров о том, что он вовсю готовится к свадьбе и отдаёт леди Октавии Таггерт значительный контроль над дворцом, как и полагается старшей жене. Из-за этого половина слуг уже воспринимали её как королеву.

И… я думала, что Таррен делает это неслучайно. Он давал ей вкусить власти, чтобы она больше не смогла от неё отказаться. Даже если ей очень сильно не нравится факт наличия у него фаворитки.

Всё это время я чувствовала движения дракона, ощущала, как связь между нами крепла. Мне даже казалось, будто я улавливаю его попытки взлететь — хотя, конечно, это могли быть всего лишь мои фантазии и желания.

— Если мы сбежим… последует ли он за нами? — спросила я Целесте.

— Вполне вероятно. Драконы локализуют своих дракарров вне зависимости от дистанции. Разумеется, при условии, что связь между дракарром и драконом устойчива.

Это значит, мне не нужно возвращаться к кратеру? Потому что я искренне сомневалась, что это вообще реально — с таким-то количеством стражи.

Скорее всего, наш следующий побег станет последним, и мне придётся использовать все возможности Целесте. После этого они точно поймут, что со мной что-то не так. И, скорее всего, даже догадаются о моей повышенной регенерации — потому что на спине не осталось и следа повреждений после того кислотного дождя, просто меня ещё никто не осматривал.

Но я не ожидала, что этот самый шанс появится только в день… свадьбы Таррена. В день его полного ритуала.