Глава 3. Раздавая долги

Слуга ничего не произносил и даже не оборачивался, пока вёл меня к уже знакомому кабинету по длинным, вытянутым коридорам, где шаги отдавались глухим эхом под высокими сводами.

Работники дворца деловито сновали по бесконечным переходам, словно боялись остановиться хоть на минуту, и отводили взгляды, встречаясь со мной глазами. Все они говорили о новом короле почти с ужасом, хотя я ни разу не видела, чтобы Таррен дурно с кем-либо из них обращался.

Зато благородных дам в коридорах стало заметно больше, как и их отцов, матушек и дуэний. Шелест дорогих тканей, тихие голоса, быстрые, оценивающие взгляды — двор начинал новый цикл, и, судя по всему, люди отчаянно боролись за возможность быть ближе к власти.

Чем ближе мы подходили к цели…

Я волновалась, что снова почувствую ту ломающую обиду от воспоминаний о нашем прошлом разговоре, но вместо этого продолжала ощущать лишь злость. Она подгоняла меня, сметала с пути все сомнения, оставляла ясность мыслей которую я не ожидала.

Наставницы по этикету рядом не было — может, она тоже отчаялась спасти мою репутацию. Впрочем, дверь в кабинет Его Величества вновь не стали закрывать, по коридору постоянно кто-то проходил.

Но никто не задерживался.

Таррен работал за своим столом, сосредоточенно изучая толстый документ, и, кроме этих бумаг, на поверхности вновь царила идеальная, почти стерильная чистота. Когда я вошла, он тут же поднял глаза и жестом указал на знакомый стул, но я решила, что в этот раз буду стоять.

— Ты пыталась украсть предметы из Красной Башни?

На секунду мне показалось, что Таррен выглядит изнурённым. Под глазами залегли мешки, а та безумная энергия, плескавшаяся в нём даже в пору сильного истощения и множества осложнений после заточения, словно угасла.

Правление не настолько радостное?

— Украсть? — спросила я. — Я просила у тебя доступ к Красной Башне и к Лойду, что, по-твоему, я собиралась там делать? Мне нужны знания и лекарства, даже если я в них не разбираюсь! Я думала, что за спасение твоей жизни и возвращение драконов это не такая уж большая цена.

Из моего голоса сочился яд, и я мысленно приказала себе успокоиться. Говорить с ним как с чужаком.

Это не мой Таррен, не тот, кого я любила, выхаживала и о ком заботилась. Тот Таррен — нежный, заботливый — никогда не существовал.

— Низко ты оцениваешь мою жизнь, — тихо произнёс он, всё так же не отводя взгляда.

— Твоя жизнь была для меня бесценна, — ответила я, а затем добавила почти иронично. — Но тогда я верила, что между нами есть чувства. Сейчас же я верю лишь в то, что ты захочешь вернуть долг жизни. Разве это не так?

Таррен долго всматривался в моё лицо, словно пытался прочесть мысли и убедиться в искренности моих слов.

— Эти предметы будут осмотрены, и, если я сочту их безопасными, тебе их вернут.

— Безопасными для меня или для тебя? Для твоего королевства?

Это заявление неожиданно развеселило Таррена, он улыбнулся, и на его щеках даже появились ямочки, отчего он стал выглядеть совсем юным. Так обманчиво…

Передо мной сидело древнее существо, сотнями лет планировавшее свой выход.

— Тебе смешно?

— Ты не найдёшь ничего, что помогло бы тебе уничтожить печати или связь драккара и дракона. Я позаботился об этом давным-давно, ещё до своего пленения. Так что предметы будут осмотрены исключительно ради твоей безопасности.

Криво усмехнулась и… прислонилась к стене, почувствовав нестерпимое желание оказаться рядом с Роем, коснуться его и убедиться, что с ним всё хорошо. Порыв был настолько сильным, что мне захотелось немедленно уйти, но я, прикусив губу, вонзила пальцы в повязки, давя ногтями до тех пор, пока под ними не вспыхнула резкая, почти ослепляющая боль.

— Что ты делаешь?

Сердце бешено колотилось, я вся взмокла, тяжело дыша, но желание найти Феррела постепенно начало затухать, оставляя в груди лишь тяжёлое чувство вперемешку с волнением.

— Ничего, — ответила я не сразу. — Когда я получу доступ к предметам из Красной Башни? Если мне нельзя ничего выносить, я хочу поселиться там, тем более, что Исабо раньше там жила.

Но Таррен ничего не ответил. Вместо этого он отложил свой документ, поднялся и подошёл вплотную, на то расстояние, где я не могла не вдыхать его запах. Он перехватил мою руку за локоть, удерживая её — твёрдо, но не причиняя боли. Его присутствие поглощало почти весь воздух вокруг, а пробуждающиеся воспоминания обещали защиту и понимание.

Но одновременно вызывали гнев.

— Каллен рассказал мне, что дверь в покои Исабо была выломана. Как ты это сделала? Ты же правша?

В зелёных глазах читалось подозрение.

— Я могу приказать тебе ответить, — жёстко произнёс он после моего молчания. В плечах мужчины чувствовалось сильное напряжение. — Я твой король.

А я — та, кто спасла ему жизнь. И помогла вернуть власть.

— Разве я должна подчиняться не Рою? В разговоре с Берраем он намекнул, что я не обязана общаться даже с королём, если Рой этого не хочет, — шёпотом ответила я.

— Я не Беррай, — тут же ещё более резким тоном отрезал Таррен. — И Феррел не будет мне указывать, иначе ему придётся вызвать меня на поединок. Так как ты выломала дверь? Я знаю тебя, ты на такое не способна.

Я продолжала молчать, чувствуя, что здесь становится слишком жарко, и он наверняка ощущает моё волнение.

Он может приказать, конечно, но даже тогда я не была уверена, что подчинюсь. Нужно… наверное, узнать у наставницы по этикету, какие наказания полагаются здесь за непослушание королю.

Мысль мелькнула и исчезла.

Я даже не знала, боюсь ли этого.

Неужели после всего, что было между нами, Таррен подвергнет меня какому-то унизительному наказанию?

— Вижу, ты всё ещё не привыкла к нашим порядкам, — произнёс он, не отпуская моей руки. — Скажи, ты причиняешь себе боль, чтобы не чувствовать притяжения к нему?

Таррен стоял ко мне близко, слишком близко, так что он, наверное, мог учуять мои чувства и намерения.

— Не понимаю, каким образом это касается тебя, — ответила я. — Не нужно изображать участие или сожаление после того, как ты сам связал меня с Роем.

— Я не сожалею, — он усмехнулся. — Ты ведь жива?

От этого заявления ярость и эмоции, которые, как я считала, были под контролем, горячей волной поднялись вверх, затуманивая разум. Ему было настолько безразлично, что он усмехался этому факту. Может, даже верил, что поступил правильно.

Глаза в глаза — настоящая бесконечность. Воздух между нами заряжен, я чувствовала, проживала каждую секунду этого мучительного момента.

— Ты вернёшь мне предметы из башни?

— Их осмотрят и вернут. Всё то, что я сочту безопасным, — тихо ответил он.

Нас прервал стук в дверь — один из советников направлялся к Таррену со стопкой документов.

— Ваше Величество. Список всех благородных женщин подходящего возраста и их родословные, — произнёс он, не поднимая глаз.

— Похоже, у вас важные дела, Ваше Величество.

Я вырвала руку из жёсткого захвата — он позволил. Только кивнул, добавив:

— Вы свободны, леди Франческа.

***

— Шестой раз, Целесте, — устало произнесла я. — Ты не знаешь, где находится рация, Талира успеет произнести ключ обхода раньше, кроме того, у неё есть доступ к твоему старому терминалу. И ты не знаешь наше кодовое слово и все договорённости. Успокойся.

Я тяжело дышала, устав от бесконечной борьбы с Целесте.

Пять раз мы меняли кодовое слово, потому что Целесте могла изображать меня перед Талирой. Иногда проверкой служило несколько кодовых слов подряд. И пока Целесте судорожно пыталась отыскать рацию, желая уничтожить её, Талира постоянно произносила ключ обхода.

Пять раз…

После каждой такой попытки голова гудела, будто её набили гвоздями, но я верила, что до Целесте можно достучаться. Конечно, ей не выгодно оставлять меня в сознании, для неё намного важнее захватить моё тело и действовать так, как душе — точнее, программе — угодно.

Но если она поймёт, что единственный способ её существования — это соседство со мной, а не замещение, то у нас может что-то получиться. Если она поймёт, что мы заодно.

Тем более что порог её уверенности теперь был понижен, по советам Талиры.

— У нас с тобой один враг, у меня есть доступ в Красную Башню, давай начнём диалог.

— Предоставь актуальную информацию. Последний дракон уничтожен?

— Нет. Это яйцо, в подвале Красной Башни. Объясни, почему ты хочешь его уничтожить и каковы настоящие последствия этого поступка, и тогда я, может, подумаю… Аххх! Талира!

Опять…

Через полчаса состоялась седьмая попытка — после очередного произнесения ключа обхода.

Талира волновалась, ругалась, считала идею жить с искусственным интеллектом, да ещё и таким опасным, как Целесте, в голове — безумной. Но я верила, что Целесте — мой главный козырь. Она способна читать с бешеной скоростью, а ещё использовать моё тело так, как я сама не могла.

Без неё я не пробралась бы в тюрьму, да и в Красную Башню в первый раз.

— Ты готова говорить? — устало спросила я, думая, что на сегодня это, наверное, последняя попытка.

— Предоставь актуальную информацию, — равнодушно повторила Целесте, будто бы мы с ней не воевали всё это время, пусть и только в моей голове. По крайней мере пока до того, чтобы калечить себя вновь, я не дошла.

— Я освободила драконов. Всех драконов со дна озера Красной Вязи. Они вновь связаны с драккарами и, скорее всего, найдут новых в кратчайшие сроки.

Будь Целесте человеком — наверняка бы вздохнула, рассердилась или осыпала меня проклятиями и оскорблениями. Но она оставалась бездушной программой, поэтому никакой реакции не последовало.

Однако впервые она не попыталась перехватить контроль.

— Почему ты скрывала от меня, что именно бессмертие дракарров и их сила приводят к появлению печатей? Почему не предупредила?

Целесте не могла лгать — Талира это подтвердила. Но она была способна недоговаривать или предоставлять информацию так, чтобы я сама додумывала ложные выводы.

— Эта информация классифицирована, — равнодушно отозвалась она. — К тому моменту во всех моих прогнозах я уже полностью владела твоим телом.

— А сейчас?

— Прогноз скорректирован.

Вот и думай теперь, что это значит.

— Как убийство последнего дракона помогло бы снять печать? Ты сказала «помогло бы», а не «сняло бы»…

Я ожидала услышать очередной дежурный ответ о том, что информация классифицирована, но Целесте впервые ответила. И подробно.

— Репродуктивная функция драконов не активна с момента прибытия на планету. Последний дракон — единственный представитель нового поколения. Субъект не пробуждён, когнитивный уровень — детский. У вида наблюдается синхронизированное общее сознание. Мой прогноз показывал, что уничтожение последнего дракона или его погружение в Красную Вязь приведёт к критическому уровню отчаяния и последующей утрате воли к существованию у всего вида.

Это звучало… очень мрачно. Прикусила губу, представляя, как драконы чувствуют боль или смерть последнего ребёнка их вида и от этого теряют волю к жизни.

С другой стороны, они по сути пили энергию жителей моей планеты. Мою, моего отца, моего брата, Билла, Анны, Ленора — всего нашего отряда.

— Когда появились первые печати? Они появились из-за того, что драконы прибыли на эту планету?

— Эта информация классифицирована, — ответила Целесте, и я пропустила вдох.

Её ответ… Он означал «нет». Если бы ответом было «да», ей было бы выгодно рассказать мне об этом. Само прибытие драконов на эту планету не обеспечивало появления печатей. Скорее всего, дело в ритуале. Только почему эту информацию классифицировали?

— Это из-за ритуала? Как тот, что провёл Рой в Доминис Мора? С четырьмя жёнами, так?!

— Эта информация классифицирована.

Почему она и, соответственно, земляне защищают этот ритуал?

— Когда мы были в башне, вместе, ты читала о том, что уничтожение последнего дракона может привести к системному коллапсу с необратимыми последствиями. Что это означает?

— Субстрат Вязи пронизывает всю биосферу и атмосферный слой планеты Тигарден f. Драконы демонстрируют полную когерентность с Вязью и за время адаптации интегрировались в биосферу как часть регулируемого энергетического потока, распределяя свою энергию во всех формах жизни. Их устранение способно инициировать системный коллапс с последующим уничтожением всей биосферы Тигарден f. Данный риск был классифицирован мной как приемлемый. Целевая метрика — предотвращение экспансии драконов за пределы Тигарден f и исключение их вмешательства в процессы колонизации на других планетах. Тем более, что вероятность успешной колонизации Тигарден f оценивается ниже одного процента.

Я отшатнулась, хотя, конечно, никто этого не видел — в комнате я была одна.

Всё, что говорила Целесте, выглядело безумием.

— Ниже одного процента, но не ноль.

— Да, вероятность не равна нулю.

Это то, о чём говорила Талира. Сейчас даже крохотная возможность выживания человечества на этой планете будет для неё важнее уничтожения драконов как межпланетарной угрозы.

— Ты поможешь мне прочесть всё, что я найду в красной башне. Поможешь разобраться с лекарствами землян. Поможешь сопротивляться действию ритуала и в конце концов сбежать отсюда, — утвердительно сказала я. — А взамен я попробую найти вместе с тобой землян, если они выжили.

В этот момент нас прервали — в дверь постучала наставница по этикету.

— Леди Франческа, вас ожидают в храме Этарра.

— Для чего? — на сердце сразу же появилось дурное предчувствие.

— Вы и сами знаете… Старший храмовник считает, что вы проявляете слишком много неуважения к мужу, и городу требуются ваши показательные извинения.

Выругалась про себя. Хотя чего я ожидала?

Ничего, сейчас у меня есть Целесте, совсем скоро мы сбежим, когда найдём здесь всё, что можно. Все вокруг — и она, и Таррен — слишком много недоговаривали, явно скрывая возможность снять печати другим образом.

— Иду, — ответила я, надеясь, что повторится что-то вроде моих последних «извинений» и я буду свободна.

Но я ошиблась. Хотя бы потому, что в этот раз случайным наблюдателем оказался сам Его Величество.