Глава 30. Источник конфликта между дракаррами

О том, что кто-то пришёл в комнату, я узнавала только по звукам. Зрение давно перекрыли, держа на мне плотную, подогнанную прямо по лицу маску, которая полностью блокировала возможность видеть хоть что-то. От этого ожидание каждого следующего действия становилось намного острее и… страшнее.

До того, как уйти с отрядом, я верила, что готова абсолютно ко всему. Я не боялась умереть — боялась погибнуть, даже не попытавшись что-то изменить, но к хорошему, видимо, быстро привыкаешь.

Вот и я привыкла… знать, что меня ждёт. Просто жить.

— Я возьму кровь из вены, — мягко произнёс женский голос, и уже через минуту я почувствовала прикосновение прохладной ваты, а следом — укол иглы.

Почему-то эта темнота и вынужденное ожидание усиливали даже самую незначительную боль до такой степени, что я вся сжималась.

— Пожалуйста, расслабьтесь. Всё идёт хорошо, ваш организм отлично усваивает питательные вещества, — девушка закончила процедуру быстро.

— Конечно отлично, у него просто нет выбора, — зло бросила я.

Питание мне вводили внутривенно, хотя я бы и сама с радостью ела и пила, если бы мне дали такую возможность. Но земляне считали, что лучшее положение для меня — оставаться распятой на столе, всегда готовой к отбору крови или любых других материалов. Исключением были лишь часы, когда мне вкалывали плотную дозу успокоительного и проводили массаж, чтобы не допустить пролежней или других проблем.

Никто не стремился намеренно пытать меня или причинять лишние мучения — у землян были чёткие цели, которых они пытались достичь с помощью науки, и двигались они к ним семимильными шагами. Именно поэтому у меня каждый день брали кровь, образцы тканей, погружали в медикаментозный сон и подключали к телу бесконечные электроды — к голове, к сердцу, ко всему подряд. Мне искренне хотелось находиться без сознания постоянно, потому что лежать прикованной, беспомощной, не видя происходящего и не зная, что ещё они задумали, оказалось худшим из всего, что я пережила в жизни.

Вполне возможно, что я находилась здесь не больше недели или двух, но для меня это время тянулось бесконечно. Спасал только сон и понимание того, что вечно так продолжаться не может, иначе я бы, наверное, сошла с ума.

Меня собирались передать «союзнику-дракарру», и мне оставалось лишь гадать, кто это.

— Мне передали, что ты опять оскорбляла медсестру, — мужской голос, протяжный, почти издевательский, наполнил пространство, заставив меня внутренне съёжиться.

Я не знала, кому он принадлежит, пару раз сюда заглядывал Матео Кастелланос, но довольно скоро его сменил этот человек. Он разговаривал как человек, привыкший к власти, к полному подчинению. Почему-то мне казалось, что ему сейчас лет сорок или пятьдесят, хотя точного возраста я, конечно, не знала.

Он ни разу не назвался, но именно при нём со мной проводили самые странные манипуляции.

Вот и сейчас я услышала шаги других людей, подготавливающих оборудование.

Как же жутко ничего не видеть. Ждать.

— Был бы ты тут, оскорбляла бы тебя, — ответила я. — Откуда мне знать, кто вообще находится со мной в комнате.

— Разве мы плохо с тобой обращаемся, Фран? — хмыкнул мужчина. — В ваших отсталых городах тебя давно бы подвергли жестоким пыткам ради этой информации, и, возможно, ты бы давно заговорила. Мы же не приемлем подобных методов и ведём себя куда более цивилизованно.

Никакие пытки и близко не дали бы им того, что они получали своими высокотехнологичными методами — через скрупулёзный анализ крови, тканей и энергосопротивляемости. К сожалению, по меркам Земли я оставалась выходцем из глухого «средневековья» и осознать до конца всё, что они со мной делали, была не в состоянии. Но я знала их цель.

— Как тебя зовут? Ты так сильно хочешь стать бессмертным? Неужели у вас не сохранился протокол? — с усмешкой спросила я.

Если бы Целесте была со мной, она, может быть, объяснила бы, чего они добиваются и что со мной делают, и тогда они, может быть, отпустили бы меня… Бессмертный дракарр-землянин, на мой взгляд, был ничем не лучше бессмертного дракарра-вермитурца, но, оставаясь прикованной к столу я ничего не решу.

— Поверишь ли, не осталось, и воспроизвести его заново мы не смогли. Можешь благодарить за это такую же безумную женщину, как ты. Возможно, дракарры выбирают вас по степени глупой ненависти и отсутствия разума.

О ком он? Исабо?! Что она сделала?

— Спасибо за то, что появилась здесь, — между тем продолжил мужчина, почти ласково. — До тебя мы даже не знали, успешен ли протокол, но ты доказала, что он действительно работает.

— Если ты отпустишь меня, я смогу снова увидеть сны с Исабо. Возможно, там есть что-то об оставшемся протоколе… Ты же так хочешь стать бессмертным, — эх, не быть мне великой актрисой, какой могла бы быть Целесте. Я не могла скрыть в голосе ни ненависти, ни собственной выгоды.

— Конечно мы отпустим тебя, но не сразу. Мы не смогли извлечь из тебя Целесте, но этот чип даёт нам достаточно рычагов, чтобы эффективно тебя использовать. Возможно, позднее мы извлечём её для изучения, но сейчас мы смогли настроить твои параметры так, чтобы вызвать ещё больший конфликт между дракаррами. Таррен Ардор пытается это остановить, он даже собирался жениться на дочери другого дракарра, и теперь они знают, что Око пропало, — по-моему, ему доставляло удовольствие чувство собственной силы.

Я не видела, где он находится, смотрел ли он на меня сейчас, что делал.

Значит, Таррен вновь пытался жениться на Октавии…

Почувствовала лёгкий укол в ногу и дёрнулась от неожиданности, а потом её всю — от колена до ступни — сковали в какое-то устройство. Ногу я практически сразу перестала чувствовать, даже если бы они отрезали её, я бы этого не поняла, и из-за этого паника тошнотой подступила к горлу.

— Ну-ну, не надо так волноваться, мы не сделали с тобой ничего непоправимого… пока. После того, как ты чуть не уничтожила нас всех.

— А скольких уничтожили вы? Сколько людей умерло после появления вуали просто потому, что внутри они не могли добыть еду и воду? — нападение — лучшая защита, иначе мне становилось слишком страшно.

И что он имел в виду под «вызвать ещё больший конфликт между дракаррами»?

— Не больше ста пятидесяти миллионов. Но оставшиеся благодарны нам за защиту.

Сто пятьдесят миллионов человек! Я представила, что творилось в заблокированных городах в первые дни после появления вуали, особенно там, где не было драконов...

— Правда благодарны? За вуаль, которую могут проходить только земляне? Ты был за ней, знаешь, сколько там нежити? Думаю, до вашей потрясающей «защиты» люди умели бороться с нижитью и она не размножилась до таких значений.

— Не мы первые нарушили баланс, это сделали драконы, и ты прекрасно об этом знаешь. По крайней мере для тебя я не должен переписывать историю. А теперь будь добра, не дёргайся…

Я улавливала только прикосновения к ногам — слабые, потому что мне вкололи анестезию, но чувство ужаса от этого никуда не уходило. Перед глазами вставали видения отрезанных и изуродованных ног, всё тело свело болезненным спазмом, и я поняла, что тихо всхлипываю.

Где-то у моих ног послышался взволнованный шёпот врачей.

— Думаю, тебе нужен массаж, твоё тело слишком сковано. Времени у нас не так много, но материал, полученный от тебя, уже приблизил нас к воссозданию протокола. По крайней мере пятеро драконов свободны, и когда ты умрёшь, освободится ещё один, — недовольно произнёс мужчина, собираясь уходить.

Хуже всего было то, что я чувствовала… облегчение. Они уйдут, оставят меня в покое, пусть ненадолго, но я смогу прийти в себя. Так я теперь и жила — в бесконечном цикле, короткая передышка, когда они уходили, и судорожный выдох, когда возвращались, потому что оставаться в сознании и просто ждать следующей процедуры тоже было невыносимо.

— Он скоро прибудет… Отдыхай, Фран.

— Подожди! Что ты имел в виду, когда сказал, что сможешь изменить мои настройки и вызвать ещё больший конфликт среди дракарров?

Мужчина остановился, мне даже показалось, что он раздумывает, отвечать мне или нет, но любовь к демонстрации силы всё же взяла верх.

— Дракарры очень любят землянок, ты заметила? По-разному, конечно, но землянки влекут их сексуально намного сильнее, чем собственные женщины, об этом мы узнали давно. Дело в генетической комплементарности, землянки обладают чужеродным типом генов, и рецепторы дракарров распознают это различие как максимальную эволюционную выгоду. У кого-то разница больше, у кого-то меньше. У Исабо она была огромной, и это, наверное, стало первым, что привлекло к ней Вигорра.

Что-то подобное я и подозревала, так что его слова не стали новостью.

— Ты ведь знаешь, что у дракарров есть способность к влиянию? Они излучают энергию, а Целесте имеет доступ к твоему мозгу. Мы сделаем так, чтобы ты транслировала маркеры генетической комплементарности, усиленные в сотни раз, через уже существующее влияние. Твои собственные гены, несущие код аборигенов, прошли через РНК-интерференцию и теперь сильно ослаблены.

Если честно, я ничего не поняла, поняла только, что через микропроцессор Целесте и способность дракарров к влиянию я буду излучать… что-то. Генетический код. Из-за дурацкого языка и терминов, которых я не знала, оценить всю критичность ситуации не получалось.

— Молчишь? — собеседник принял моё молчание за страх перед его гениальным планом. — Не переживай, не все они захотят завести с тобой потомство, хотя таких окажется немало. Многие посчитают тебя слишком большой угрозой, особенно из-за того, что ты смогла привлечь дракона — они-то не знают правды о протоколе. Другие решат, что ты — признак силы дракарра, гарантия мощнейшего потомства и будущего правителя, и это разделит власть. Дракарры после ритуала бессмертия никогда не пытались убить друг друга… Но всё когда-то случается в первый раз.

— Это не поможет тебе самому стать дракарром, — смысл его замысла наконец-то дошёл до меня, хотя я до сих пор не могла полностью в него поверить. Земная кровь была во мне и раньше, но никого из дракарров она не привлекала, кроме Роя и… Таррена.

— Они будут разделены в своём желании править, — он разговаривал со мной так, будто я была туповатой, но может, так он и думал. — Их раскол — это наша власть, доступ к другим драконам, возможность привлечь дракарров на нашу сторону. Тебе не понять, да это и не нужно, твоя роль расписана до конца, и ты не можешь ничего в ней изменить. Я делаю это не только и не столько ради себя, сколько ради всех остальных, потому что иначе дракарры нас уничтожат.

С этими словами он наконец-то ушёл, оставив меня в одиночестве — а может, и нет. Мой усилившийся слух никуда не делся, но я не улавливала никаких движений, что, впрочем, ничего не значило. Возможно, за мной наблюдали каждую секунду через скрытые камеры или стены.

Через полчаса я вновь начала чувствовать кончики пальцев ног и не сдержала громкого облегчённого всхлипа. К чёрту их, теперь я совсем не чувствовала вины за то, что хотела уничтожить преобразователь вязи.

***

Прошёл день — или нет — время я давно потеряла. Находясь в постоянной темноте, лишившись возможности защищать собственное тело, проваливаясь в сон, просыпаясь и сходя с ума от волнения, страха и скуки, я утопала в собственных мыслях. Чаще всего я думала о Лойде, о том, удалось ли ему сбежать или он сейчас находится в такой же комнате где-то по соседству. Но также…

Я думала о Вороне, о том, что мои ткани как-то могут использовать, чтобы заманить дракона в ловушку, и о ребятах, которым может попасть только за то, что я ввязалась в эту безумную авантюру.

В какой-то момент этот мужчина снова пришёл, но разговаривать со мной не стал — просто контролировал медицинский персонал. На мои вспышки паники и дёрганья он вообще не реагировал. В этот раз он сам проследил за всеми процедурами, после чего ушёл, так и не обратившись ко мне, будто я была не живым человеком, а неким биоматериалом.

А после… меня начали готовить к отправке.

Я чувствовала, как меня поднимают, куда-то перекладывают — всё так же прикованную к горизонтальной поверхности, с подключёнными к венам капельницами, — и несут в машину. Движение автомобиля я различила бы в любом состоянии. Это означало, что что бы ни случилось дальше, это будет хотя бы отличаться от прежнего заточения.

Очень хотелось спросить про Лойда, но я сдерживалась. Что если ему удалось сбежать и они вообще не знают, что он участвовал в этой операции? Пожалуйста, если у этой планеты есть боги, пусть всё будет именно так.

— Доехали, — раздался грубый мужской голос, знакомый мужской голос.

— Бруно, — тихо позвала я, но ответа не получила.

Он не хотел со мной разговаривать, хотя я бы очень многое отдала, чтобы узнать хоть что-то об остальных.

— Что если до неё доберётся нежить до того, как он прилетит?

Мы снаружи?! Ворона я не чувствовала, и от этого внутри поднималась тихая паника. Впрочем, это могло быть никак не связано с его гибелью — просто я находилась под таким количеством препаратов, что едва могла шевелиться.

— Нет, мы зачистили этот участок, они не сунутся сюда ещё несколько часов. Дракона уже видели в часе полёта от этого места.

Не разговаривая со мной, продолжая обращаться со мной как с обычным предметом, они перенесли меня куда-то, так и не отвязав и не сняв эту плотную маску. Именно это задевало всего, наверное, я подсознательно ждала, что хотя бы сейчас всё изменится, я смогу видеть и верну себе хоть какой-то контроль и подобие нормальности.

Но вместо этого я просто утопала в звуках — шорохах, шуме листвы, завывании ветра. Я дышала всё медленнее, боясь упустить эти звуки, вдыхала воздух полной грудью и постепенно чувствовала, как к кончикам пальцев и ног возвращается чувствительность. Ступни были обнажены, но я знала, что на мне есть одежда — её тоже иногда меняли люди неизвестного пола и статуса.

Хлопки огромных крыльев я услышала издалека и сразу поняла, что он приближается — дракарр-союзник Вермитура. Я долго думала, кто бы это мог быть, и в голове раз за разом возникало только одно имя.

Тяжёлый грохот о землю — дракон приземлился совсем рядом. Он издавал знакомые мне странноватые звуки, похожие на звериные, но в них слышалось что-то механическое, будто эти существа были частично машинами.

А после послышались медленные, уверенные шаги в мою сторону.

— Сними с меня маску, — громко потребовала я, желая этого больше всего на свете.

Подошедший вплотную человек не ответил. Наоборот, я остро чувствовала, как он долго стоит рядом и просто… смотрит. Мне даже показалось, что его рука оказалась совсем близко, почти касаясь кожи, но нет. Он передумал, обошёл и остановился около моей головы.

— Сними с меня маску, — повторила я уже жёстче.

Я слышала только его спокойное, размеренное дыхание и прекрасно представляла, что он сейчас видит перед собой. Девицу, которую несколько недель держали взаперти, всю зажатую и дёргающуюся от каждого случайного прикосновения.

Он просто стоял и ничего не делал, а я не собиралась умолять и крепко сцепила зубы. Страх и волнение постепенно уходили, уступая место злости, но наше молчание прервала нежить — не так далеко послышался тяжёлый топот гарганта.

А может, и далеко? Просто мой слух стал куда острее.

— Сними, — рыкнула я ещё раз. — По… пожалуйста, Рой.

— А что если я скажу нет? — произнёс он над моей головой, стоя совсем близко. — Я никогда не видел тебя такой беспомощной, слабой и уязвимой. Когда ты в последний раз видела, что происходит вокруг, и понимала, кто вообще тебя трогает?

Он думает, это смешно?

Я молчала, не зная, что на это ответить, но в голове уже вовсю крутились шестерёнки. Именно Рой оказался союзником Доминиона, и, судя по всему, он успешно оседлал Драэса. Земляне делают ставку на него и, может, даже помогут ему прийти к власти.

В этот момент раздалось несколько щелчков, и маска мягко слетела с моего лица. Из глаз сразу же хлынули слёзы — несмотря на то, что вокруг стояла ночь, свет розоватой луны после долгой темноты показался слепящим. Я не могла сдержаться и просто тяжело дышала, медленно привыкая к тому, что снова могу видеть… Себя, окружение и тех, кто может представлять угрозу.

— Не скажешь спасибо?

— Спасибо, — искренне произнесла я. Шутка ли, он ведь действительно мог оставить меня в этой ненавистной маске. — Что ты собираешься делать?

— Я проиграл поединок за трон Вермитура… сейчас. Поэтому настало время вернуться в моё собственное королевство, в Доминис Мора.