Глава 40. В королевском дворце
Драконы, размахивая огромными крыльями и поднимая тучи пыли, взмывали в воздух не так далеко на западе, и Полиана никак не могла избавиться от ощущения, что должна была быть одним из всадников на их спинах.
Лорд Элд, Гвайрр, Его Величество и…
Каллен.
Её муж.
Карнакс обожал его, словно только и ждал именно этого наездника, и Полиана втайне ненавидела его за это.
Почему он выбрал мужчину, который к тому же был этого недостоин? В Каллене не текла кровь предыдущих дракарров, как это обычно бывало, в нём вообще не было ничего особенного — Полиана видела таких мужчин множество раз, в Салире таким был каждый второй воин отца. Но Карнакс выбрал Каллена с первого мгновения, даже не сопротивлялся, когда тот приблизился, сам подошёл к нему.
Это Карнакс выбрал Каллена, а не наоборот.
Впрочем, возможно, их союз продлится намного меньше, чем ожидалось, и даже свежий ритуал на Оке не изменит этого.
Никто не знал, что произошло, просто в какой-то момент, прямо посреди белого дня, алая Вуаль, защищавшая их город за высокими крепостными стенами, взяла и… исчезла. Полиана в это время находилась в покоях сестры, которая в последнее время была сама не своя и постоянно гоняла слуг, пользуясь тем, что её статус почти королевы никто не решался оспаривать.
Октавия изменила убранство почти всего королевского крыла, не тронув разве что покои самого Его Величества, приучила некоторых слуг обращаться к ней «Ваше Величество», а многих других просто прогнала, включая наставницу по этикету Лииду Ларре, прослужившую при дворе практически всю свою жизнь.
Зато из Салира медленно, по дорогам, прибывали люди самой Октавии, постепенно занимая места при женщинах во дворце, и началось это до исчезновения Вуали. Теперь же этот процесс остановился — стены окружали только города, а поля, дороги и небольшие поселения оставались беззащитными…
Не совсем, конечно.
В Вермитуре было множество дракарров, и в любой момент всадник мог вскочить на своего дракона и отправиться к проблемному участку, но для этого сначала нужно было узнать, что где-то случился прорыв нежити. Из архивов доставали старинные книги и документы по управлению землями, пытаясь разобраться, как действовали раньше, когда огромные территории между городами ещё приходилось защищать самостоятельно.
Почему, почему они обрушили Вуаль? Подвергли опасности столько жителей, в то время как Вермитур был счастлив — с огромными землями, реками, озёрами, лесами и полями.
О том, что падение Вуали было самой маленькой из их проблем, Полиана узнала далеко не сразу.
Слухи поползли по Алтусу медленно.
Началось всё с одной женщины, проститься с которой пришла большая группа людей, горячо её любивших, потому что настал её черёд умирать — печать истощения не оставляла никаких шансов.
Но день прошёл, а женщина не умерла. Не умерла она и на следующий.
Через три дня возле её дома собралась едва ли не половина города, готовая объявить её святой, однако к тому времени такие же счастливые «исцеления» произошли по меньшей мере ещё с двадцатью жителями, чьи печати полностью истощились.
Невозможность понять, что происходит, разливалась среди аристократов тягучим волнением, заставляя их замолкать, переглядываться, строить догадки. Несмотря на то, что печать истощения была по-настоящему страшным маркером неминуемой смерти, именно она во многом отделяла большую часть аристократии, состоявшей преимущественно из потомков старых дракарров, от обычных людей.
Горожане перестали умирать от печатей вообще, словно по щелчку пальцев, и на улицах Алтуса начались шумные празднества, к которым аристократы почти не присоединялись, всё ещё не понимая, что случилось и чем это обернётся для них самих.
Полиане и Октавии обо всём рассказал отец, заодно сообщив другую, уже по-настоящему страшную новость.
— Я смертен, — произнёс он, сузив глаза.
— Что ты имеешь в виду? — Октавия настолько утопала в собственных сомнениях, что не сразу осознала смысл его слов, а когда до неё наконец дошло, всё равно не восприняла их всерьёз.
— Я видел поединок Роя Феррела и Таррена Ардора там, в Доминис Мора, и то, что случилось потом. Именно тогда я впервые задумался о том, что мы можем быть смертными, и если бы я только знал… убил бы ту женщину на месте, прежде чем она успела сбежать.
— Что там произошло, отец? — тихо спросила Полиана. Всё случилось именно тогда, когда они отправились в этот город — Доминис Мора. — Ты ничего не рассказываешь, но я же вижу, что ты сам не свой.
— Если отрубить голову дракарру, даже бессмертному, ему не выжить. Эта женщина, Франческа Дейн… она почти добилась своего.
— Фаворитка Таррена? — спросила Октавия. — Она преступница, как и весь её отряд.
— Она опасна, эта женщина куда сильнее, чем мы предполагали, даже физически. Земляне сделали с ней что-то, и не строй иллюзий, Октавия, ты никогда не будешь первой в этом замке, Таррен Ардор этого не позволит.
— Отец! Он так сказал?
— Он никогда такого не скажет, потому что слишком хорошо понимает все политические последствия и будет играть со мной до последнего, теперь я это вижу слишком хорошо. Не переживай, я не допущу её полноценного возвращения. По её вине мы теперь смертны, по её вине пала Вуаль, и ритуал Ока Дракона больше не действует.
Если это правда… означает ли это, что Полиана больше не является женой Каллена?
— Отец, — умоляюще произнесла она. — Это значит, что я свободна от своих клятв?
Полиана по-прежнему не могла простить Каллену того, что он сделал её младшей женой, хотя сама согласилась на эти условия. Она всегда видела в нём лишь настойчивого низкорождённого — навязчивого, совершенно ей неинтересного, — а теперь он стал дракарром и получил возможность выбирать женщин. Почему-то в этот момент она начала видеть его по другому…
Как посмел он предложить ей место второй жены?
Ей нужна была регенерация, желательно такая же, как у дракарров, но даже та, которую получали их жёны, была лучше, чем ничего.
Однако лорд Таггерт лишь отмахнулся от младшей дочери, почти не замечая её.
— Она сейчас в земном городе, Доминионе, который пока не принадлежит ни одному дракарру. А Таррен Ардор слишком занят расчисткой нежити на территориях, исторически принадлежавших Вермитуру.
Её отец явно что-то планировал: уже сейчас он каждый день подолгу разговаривал с многочисленными советниками, заведовал городским советом, выступал перед горожанами. Он всеми силами искал способ представить избавление от печатей собственной заслугой, но при этом не хотел рисковать слишком сильно.
— Я не пойду против него напрямую, Октавия, он слишком силён. Ты должна помочь мне, никто другой не может, а я тем временем подготовлю почву в его собственном совете, среди дракарров.
Полиана чувствовала себя по-настоящему невидимой.
— Что ты собираешься делать? — спросила Октавия. — Я не хочу, чтобы ты убивал его, отец. Я хочу его своим мужем, хочу быть его единственной женой, я уже королева в этом месте. Если Франческа сейчас в городе землян, она может и не вернуться.
— Она вернётся… Поверь. А если не захочет, он вернёт её сам.