Глава 41. Возвращение фаворитки-преступницы

Франческа Дейн

В том, что рано или поздно кто-то из дракарров прилетит сюда и попробует заполучить это место для себя, я не сомневалась.

Причина была проста — Доминион фактически оставался «ничейным» городом. У землян, конечно, было своё правительство, а также демократия, но дракарров всё это мало интересовало. В их мире, на их планете давно правила сила, даже власть в Вермитуре передавалась только силой, а не по наследству, и, конечно же, мнения горожан никто не спрашивал.

Иногда мне казалось, что первым сюда может прилететь лорд Таггерт или Гвайрр, а больше всего я ожидала Роя, но правда оказалась куда более необычной. Сюда прибыл… лорд Грахн, один из тех, кто вызывал Таррена на поединок, который в итоге для него ничем не закончился.

Он сразу же решил встретиться с президентом, приземлившись за пределами городской черты, теперь куда более чёткой, потому что её завалили ставшими бесполезными машинами, чтобы сдерживать мелкую нежить. Против крупной у города по-прежнему оставалась только одна защита — моя Арти, впрочем, за последнее время самой нежити стало значительно меньше.

Я знала, что Таррен начал серьёзную зачистку, и, по идее, люди могли бы сами истреблять нежить вокруг своих городов, но сначала нужно было отогнать гаргантов туда, где они не смогут приблизиться к поселениям, да и остальных тварей оттеснить от дорог. Каждый город потихоньку разрабатывал собственную систему оповещения, у кого-то были выстроены целые стены, на башнях которых теперь зажигали огни, а земляне быстренько подготовили ловушки и сирены — чисто механические, не требующие энергии.

У них всё ещё оставалось старое пулевое оружие, а боеприпасы к нему уже начали выпускать на практически заброшенных заводах, где из-за отсутствия энергии всё приходилось делать вручную.

— Президент желает видеть вас, мисс Франческа, — обратился ко мне секретарь Мэйсона Кросса, и я сразу же направилась за ним.

Я жила в здании правительства, а Артассиа — во внутреннем дворе, куда ей постоянно приносили овец. На таком питании она, по-моему, поправилась и выросла ещё на треть, теперь держалась в воздухе достаточно уверенно и даже могла нести меня, не приземляясь так часто.

Мне выделили здесь небольшую квартиру, чтобы я в любой момент могла отправиться на помощь туда, где замечали нежить, и я, если честно, была этому очень рада.

В квартире с Анной и Ленором я чувствовала себя самой настоящей третьей лишней. У них появилась своя рутина — совместные ужины, кофе по утрам, и они уже привыкли, что жильё полностью в их распоряжении. Альберт, который был младше обоих больше чем на десять лет, почти всегда исчезал со своей девушкой, которой уже сделал предложение, готовый умереть.

Жизнь здесь была странной. С каждым днём я всё сильнее ощущала, что, если бы мне не нужно было ежедневно лететь к одной из границ, я бы потеряла смысл… чего?

Я была одержима идеей снять печати, не видела ни себя, ни других, ни ранений, ни проблем, а любые чувства воспринимались препятствием на пути к цели, были притуплёнными. Мне нужна была другая идея, которой я могла бы стать одержима, или же… нужно было научиться жить без цели.

Просто научиться жить. Как жили все остальные, несмотря на печати — Анна, Ленор, Альберт, Билл… Мы должны вернуться в Вермитур и разбудить его.

— Не собираетесь же вы говорить мне, что леди Франческа — ваш дракарр? — насмешливый голос почти незнакомого мне мужчины я услышала ещё издалека и тут же поспешила в кабинет Мэйсона Кросса.

— Нам не нужен дракарр, мы свободный и независимый город, в котором у людей есть право выбора. Последнее, что нам нужно, — бессмертный король, который отбросит нас на сотни лет назад в развитии. Хотя… вы более не бессмертны, так?

Я вошла в этот момент и увидела лорда Грахна — не одного, за его спиной стоял Перрин, один из сыновей лорда Элда, и оба мужчины сразу же развернулись ко мне. Глаза Перрина расширились, он даже подался вперёд — судя по всему, Гвайрр наговорил ему каких-то историй обо мне, и теперь тот впервые видел всё своими глазами.

Что это? Что-то, что сделали со мной земляне — пусть сейчас, благодаря протекции их президента, они и начали работать над противоядием, но очень медленно. Меня уже предупредили, что полностью избавиться от последствий РНК-интерференции не удастся, процесс необратим, однако они сделают всё возможное, чтобы восстановить часть моих генов.

— Нам не нужно быть бессмертными, чтобы избавиться от вас, — лорд Грахн вышел вперёд, угрожая президенту, но этот старый мужчина повидал достаточно.

— У меня есть вице-президент, и моя смерть сразу же повлечёт за собой выборы. Мы не дикари, убивший меня не унаследует здесь власть, — хрипло произнёс он. — Хорошо, что вы смогли присоединиться к нам, Франческа.

Таррен… Где ты?

Я отчаянно ждала, что он, как король, примет какое-то решение по поводу Доминиона, защитит их, хотя Анна, например, не понимала моей уверенности в том, что Таррен вообще станет вмешиваться. Зачем ему возиться с землянами, особенно если они не признают его королём? Кроме того, у него были настоящие политические проблемы с Салиром, который хотел независимости, и Анна верила, что он действительно женится на Октавии Таггерт.

Даже сейчас. И сам Таррен никогда не говорил мне ничего другого.

— Вы желаете поединка? — тихо спросила я вместо приветствия, сразу почувствовав повисшее в кабинете тяжёлое напряжение. Наверняка они пытались использовать своё знаменитое воздействие дракарров, судя по бледности президента, но вот беда — оно тоже ослабло, как сила и регенерация дракарров.

— Вы думаете, мы будем сражаться с женщиной? — лорд Грахн наконец обратил на меня внимание. — Это место не признаёт вас своим дракарром.

— Я не хочу быть ничьим дракарром, — заявила я в ответ. — Мне нравятся свободы Доминиона, и я бы хотела, чтобы он развивался своим чередом, но вас это больше не будет касаться, если я одержу победу в поединке, не так ли?

Перрин коснулся плеча лорда Грахна, словно напоминая ему о чём-то.

— Я не буду сражаться с женщиной, — повторил прибывший.

— Тогда улетайте! В этом месте вас ничего не ждёт, и земляне пока прекрасно справляются без помощи драконов и необходимости искать себе лорда среди дракарров, — жёстко заявил старенький Мэйсон Кросс, подходя ко мне и будто черпая уверенность в моём присутствии.

Хотя я и сомневалась, что она ему нужна — старик всегда принимал решения быстро и жёстко, и именно поэтому добился своего положения даже в таком позднем возрасте.

Лорд Грахн покинул кабинет, явно не желая сражаться со мной, и я не сдержала победной улыбки. Конечно, на самом деле сражаться ему пришлось бы не со мной, а с Целесте, и Гвайрр наверняка уже передал им, насколько успешно закончился такой поединок для Таррена в прошлый раз.

А теперь они все смертные… Наверняка мысль о том, что можно случайно лишиться головы, а ранения, прежде заживавшие за пару часов, теперь будут затягиваться неделями, если вообще заживут, заставляла их быть куда осторожнее.

— Мой брат был прав, — только и добавил Перрин таинственно, после чего ушёл вслед за старшим дракарром.

Мэйсон Кросс после их ухода нервно выдохнул, но я не стала расспрашивать его об условиях, которых они требовали, а поторопилась наружу, чтобы найти свою Артассию. Я чувствовала, что это ещё не всё, что они обязательно предпримут что-нибудь ещё, и оказалась права — драконы кружили над более отдалённым участком города, и я подозревала, что их всадники надеялись показательно сжечь его часть, начав подтачивать веру жителей в нынешнее правительство.

В тот день я просто летала между ними на своём крохотном драконе, не понимая, как Гвайрр и Перрин умудрились так быстро связать себя с драконами за несколько недель, прошедших после нашего побега из Вермитура… Драконы Перрина и лорда Грахна не нападали — они ни за что не причинили бы вреда Артассии, да и со мной обращались очень бережно, подчиняясь своим всадникам, но не выпуская огня.

Мне не удастся долго скрывать, что Арти — самка.

В течение следующих двух недель сюда наведывались и лорд Фой, и снова Перрин с лордом Грахном, и даже дракарр, которого я прежде никогда не встречала, но никто из них не решился ни вызвать меня на поединок, ни напасть на Артассию. Однако я понимала, что долго так продолжаться не может — это место было слишком большим, слишком лакомым и позволяло дракарру, прежде не обладавшему никакой властью, стать практически королём, если ему удастся его захватить.

Мне нужна была помощь.

Официальный статус, и существовал только один человек, способный мне его дать. Точнее, не совсем человек.

***

Таррен прибыл на следующий день после того, как я попросила Арти «пообщаться» с Этарром. У них же было объединённое сознание — наверняка существовала возможность передать образ другому дракону.

А может, это было простым совпадением.

Этарра жители боялись больше всего и прятались в домах, когда огромная тень накрывала город, но стоило им увидеть рядом мелкую Артассию, как они немного успокаивались. За эти недели она стала для них практически символом надежды и защиты, а меня почти всегда узнавали на улицах, бесплатно кормили в заведениях и передавали для драконицы бесконечные подарки.

Если бы только люди знали, что именно я привела к разрушению преобразователя и всего, что они знали… Но Мэйсон Кросс решил, что об этом не стоит распространяться. Земляне пока не связали исчезновение печатей с уничтожением преобразователя, но это, безусловно, произойдёт — рано или поздно.

А вот от жителей Вермитура правду можно скрывать долго.

Таррен набрал немного веса, перестал быть слишком худым и теперь выглядел почти таким же крупным, как Рой. Он казался усталым, но полным решимости и двигался по городу как король — в этот раз впечатление только усиливал дорогой тёплый плащ с красной отделкой.

Впрочем, никто бы и не встал у него на пути.

При его приближении я чувствовала, как странно и томительно стягивает где-то в районе солнечного сплетения — от ожидания, волнения. Я по-прежнему не понимала его, не могла разгадать ни намерений, ни следующего шага.

Когда несколько недель назад он улетал из Вермитура, я ждала, что Таррен быстро вернётся, договорится с президентом, и полностью ошиблась. Вместо этого он занялся расчисткой территорий от нечисти.

— Ты звала, — негромко произнёс он, не сводя с меня всепоглощающих потемневших глаз.

Мы стояли прямо посреди улицы, на нас наверняка пялились из окон многочисленных домов, но подойти никто не решался.

Как забраться в его голову?!

— Я вернусь в Вермитур, если ты всё ещё этого хочешь и… если защитишь это место, — хрипло ответила я. — Возьмёшь его под своё покровительство, не требуя от них признать тебя королём.

Его лицо приобрело хищное, почти торжествующее выражение, будто он только этого и ждал. Приблизившись, Таррен сжал мой подбородок, поднял мою голову и поцеловал — не грубо, но показательно, словно клеймя перед всеми и не позволяя отойти даже на шаг.

— Я не откажусь от этого, Фран, — жёстко произнёс он. — Я собирался дать тебе время развлекаться здесь, стать дракарром этого места, почувствовать власть подальше от Алтуса, дворца и всех его обитателей, но не откажусь от твоих слов, раз ты сама это предложила.

***

Возвращалась в Вермитур я на своей драконице, хотя Таррен считал это неразумным. Этарр легко мог вынести двух наездников — да что там, он и десять, и, наверное, сотню поднял бы, даже не заметив, что на его спине кто-то есть, в то время как для Арти длительные перелёты всё ещё оставались проблемой.

Алтус находился всего в паре часов лёта на драконе — это если двигаться непрерывно, чего Артассиа пока не умела. Мы останавливались несколько раз, сразу же, как только она проявляла признаки усталости, и всё это время я расспрашивала Таррена о его планах на Доминион. Моим условием оставалась независимость города, и я надеялась, что со временем президент и Таррен смогут найти общий язык. Теперь, после того как земляне настроили рацию, у меня хотя бы был способ связаться с Мэйсоном Кроссом, но Доминиону всё равно придётся что-то предложить Таррену в обмен на защиту и патрули, потому что на данный момент единственной причиной, по которой он на это согласился… была я.

— Как ты сможешь защитить Доминион?

— Я включу его в наши регулярные патрули. В данный момент мы облетаем Алтус, города Вермитура, Доминис Мора и многие другие, о которых ты никогда не слышала, раз в сутки, у каждого своё назначение, — Таррен говорил об этом настолько обыденно, что я не сомневалась, что всё под контролем.

— И кто поддерживает тебя? — я вспомнила лорда Грахна и Перрина. Находятся ли они в оппозиции к власти Таррена?

— Лоррин Элд, Гвайрр, Варрон де Бриенн, лорд Клермон… и Каллен, — закончил Таррен, и я неверяще подняла на него глаза. — Остальные тоже будут вынуждены подчиниться, но я буду ломать их мнение по одному, незаметно.

— Как это возможно? Я про Каллена.

— Он уже даже провёл полный ритуал, для этого ему специально привезли око из Салира.

Я могла только посочувствовать его жёнам и одновременно едва сдерживала болезненное любопытство, желая узнать, кто вошёл в их число. Сейчас, без преобразователя и энергии, которая подавалась в Око, эти браки, наверное, считались недействительными, хотя вряд ли население вообще об этом знало.

— Ты слышал что-нибудь об Астралисе? Рой сейчас там…

— Волнуешься о нём? — мужчина блеснул глазами, и я даже хмыкнула, настолько нелепо это прозвучало. — Скорее всего, он уже объявил Астралис своим королевством вместе с ближайшими территориями, и всё, что я могу сделать, — прилететь туда и вызвать его на поединок, как это было в Доминис Мора.

Я кивнула, потому что чего-то подобного и ожидала.

— Или в Астралисе, как и в Доминионе, не признают власть короля?

— У нас есть своё правительство, но семья Роя владеет городом… Владела, в прошлом. Принятие в их род означало избавление от печати. Я не совсем знаю, как жители отреагируют на исчезновение печатей и на то, что Рой объявит себя королём, если это, конечно, вообще произойдёт, но не удивлюсь, если многие просто примут это как данность. Мы выросли, зная, что Феррелы находятся на другом уровне…

— Но он не женился на тебе, несмотря на то, что знал о твоей печати? — жёстко спросил Таррен.

Зачем?..

— Он не знал, что у меня есть печать, впрочем, это ничего не изменило бы, — уверенно ответила я. — В тот момент Эллен была беременна.

— Он не любит тебя и никогда не любил, — Таррен смотрел на меня, наклонив голову и прожигая глазами, будто пытался прочесть что-то у меня в мыслях.

А Таррен любит? Возможна ли вообще любовь для таких, как он или Рой, когда в голове грандиозные планы, а близкий человек никогда не стоит на первом месте?

— Я не думаю, что он любит хоть кого-то, кроме себя, — лаконично ответила я, вновь поворачиваясь к Артассии.

***

Пролетая над Алтусом, я чувствовала… эйфорию. Люди поднимали головы, указывали на нас пальцами, улыбались, пытаясь разглядеть, кто находится на спинах драконов, а мелкая Арти вызывала у них особый ажиотаж — она всё ещё была ребёнком и казалась куда большей диковинкой.

Гигантские фигуры драконов, рассекающих небо над городом, завораживали, и почему-то с того самого момента, как я освободила их, моё восхищение только росло с каждой неделей. А может, дело было в связи с собственной драконицей, потому что раньше они не вызывали у меня и десятой доли этих чувств.

Этарр пошёл на снижение первым, а я последовала за ним под внимательными взглядами других драконов, которые поворачивали в нашу сторону мощные головы на длинных шеях и издавали утробные звуки. Поляна около красной башни использовалась для приземления, и сейчас превратилась в настоящее месиво из глины и грязи, перемолотых гигантскими драконьими лапами и когтями.

Таррена встречали его воины, среди которых сразу выделялся Каллен, очень сильно изменившийся с момента нашей последней встречи. Он заметно вырос, как когда-то Рой, раздался в плечах, а в лице появилась какая-то новая жёсткость.

Видел ли он воспоминания других? Знает ли теперь, что мои слова о печатях на самом деле были правдой?

Среди встречавших нас я не увидела ни одной женщины, зато, когда мы оказались во дворце, всё изменилось. Слуги выстроились в ряд, и многих из них я не узнавала — не потому, что плохо помнила. Нет, их наняли недавно, и они явно держались друг друга. Мадам Ларре я не увидела, как и Паулу, зато мажордом Касса оставался на месте.

А здесь первое место среди встречавших явно занимала леди Октавия Таггерт с её невероятной осанкой, потрясающе дорогими украшениями и богато отделанным платьем. Тонкую талию подчёркивал тяжёлый позолоченный пояс, сидевший на бёдрах.

— С возвращением, Ваше Величество, — громко произнесла она. — Я переживаю, что к леди Франческе, вашей фаворитке, люди могут относиться плохо, зная, что она похитила Око Дракона.

Вообще-то Око похищала не я, а мои напарники…

Слова Октавии заслужили одобрительные взгляды присутствующих.

— Мои подданные будут относиться к леди Франческе так, как я скажу им к ней относиться, — ледяным голосом ответил Таррен, заставив остальных вздрогнуть, но на Октавию его тон, наоборот, произвёл какое-то взбудораживающее впечатление. Она чуть подалась вперёд, ещё сильнее распрямив плечи.

Таррен взял меня под руку и повёл сквозь плотный строй слуг и придворных, а когда мы миновали последних, даже не замедлился, продолжая вести меня туда, где я жила совсем недавно, — к покоям фаворитки.

— Они правы, — тихо произнёс за нашей спиной Каллен. — Жителям это не понравится, они плохо переносят перемены, и кто-то может связать появление леди Франчески с тем, что дракарры перестали быть бессмертными.

А с исчезновением печатей они меня связать не хотят? Или с тем, что драконы вообще оказались на свободе?

— Франческа — дракарр, она оседлала своего дракона, и относиться к ней будут с уважением. Я во всеуслышание объявил её своей фавориткой, она является членом моей семьи, а значит, любое нападение на неё — нападение на меня. С теми, кто этого не поймёт, я разберусь лично.

С этими словами Таррен закрыл дверь, оставив нас одних в «моих» покоях, где почти ничего не изменилось — здесь по-прежнему поддерживали чистоту, каждый вечер отапливали комнаты и время от времени открывали большие окна, чтобы впустить свежий воздух.

Я же… просто не знала, что теперь делать. Я сама попросила его прилететь, сама согласилась вернуться, но совершенно не представляла себе наших отношений или моего будушего здесь.

Вряд ли Таррену было дело до моих тараканов — в отличие от меня, он не сомневался даже тогда, когда всё пошло под откос, и явно не собирался теперь жалеть о собственных решениях. Он обхватил меня за затылок, запустив пальцы в волосы, и поцеловал.

Такие знакомые губы, его тело, запах…

Первые несколько секунд я не отвечала, оставаясь напряжённой… а после расслабилась. Мы уже через это проходили, и стоило мне перестать слишком много думать, как я начинала наслаждаться каждым мгновением, а рано или поздно это всё равно должно было случиться, так почему не сейчас, почти сразу после нашего возвращения? Я просто вдыхала его запах, чувствовала, как сильно прижимается моя грудь к его телу, особенно когда я стала задыхаться.

Сам Таррен оставался каменно напряжённым, хотя ладони разминали мои плечи, поцелуи становились всё жаднее, пальцы уже пробрались под плотную рубашку, проходясь по чувствительной коже живота и немного проникая за резинку штанов, но через секунду он неожиданно остановился, тяжело дыша.

— Ты отвечаешь мне потому, что хочешь спасти этих землян? Думаешь, что продала своё тело в обмен на их защиту?

Я сглотнула, медленно приходя в себя — в голове стоял лёгкий туман, а тело не хотело признавать, что мы остановились.

— Разве не этого ты хотел? — шёпотом произнесла я, потянувшись к нему. — Я здесь, я не спорю, наоборот, отвечаю…

— Нет, не этого! Я не предал всё святое для дракарров ради оболочки женщины, просто твоей тени. Я собираюсь сражаться с каждым из них, потому что тебя не оставят в покое, но и от тебя буду требовать всего.

***

В тот день до близости у нас так и не дошло, как и на следующий, но Таррен приходил в мою спальню… спать. Спал он не больше двух-трёх часов, из-за чего каждый раз будил и меня, но его это мало заботило.

Он прижимал меня к себе, закидывал ногу, бурчал что-нибудь вроде «не жалуйся» и почти сразу засыпал. Я же просто лежала с открытыми глазами, рассматривая вблизи его лицо — уже не измождённое, упрямое, с суровыми складками на лбу, и думала о том, что сейчас Таррен оставался единственной неизменной в моей жизни.

Я и сама понимала, что со мной что-то не так — все эмоции будто приглушило, меня почти ничего не интересовало. Ни тот факт, что во дворце была куча проблем, ни навязчивость Октавии Таггерт, которая постоянно находилась рядом с Тарреном.

Совместные обеды и ужины знати превратились в настоящий спектакль. Октавия была предельно вежлива и заботлива со мной, и Таррен на это покупался, возможно, думая, что сможет как-то совместить жену и фаворитку. Это ранило, но совсем немного, а внимательные зелёные глаза между тем отслеживали каждую мою реакцию.

Мне казалось, Таррен хотел, чтобы я ревновала, хотя сам своих эмоций никак не показывал. Меня он неизменно сажал рядом с собой, тогда как Октавия предпочитала место возле отца, оставаясь всё такой же прекрасной, достойной и немного недоступной, почти принцессой Салира.

Лорд Таггерт тоже никак не выдавал своих намерений, хотя его цепкие глаза подмечали каждую деталь и явно искали в Таррене слабость. Я знала, что многие в совете и среди дракарров поддерживали именно его, а кто-то считал его лучшим правителем, но, как и Таррен, лорд Таггерт был опытным политическим игроком и действовал скрытно, так что я почти ничего не замечала.

Его вторая дочь, Полиана, тоже была здесь — куда более тихая и менее уверенная, чем сестра. Она сидела рядом с отцом, почти не обращая внимания на Каллена, который совсем недавно считался её мужем, и…

Между ними искрило так, что я вообще не понимала, как они умудряются держаться друг от друга подальше. Она горела ненавистью и неравнодушием одновременно, огромной обидой, а он — бараньим упрямством и отчаянным желанием что-то ей доказать.

— Как вы можете так с ним обращаться?! — на третий день после обеда меня догнал Каллен и схватил за руку, что раньше для него было просто немыслимо.

Вообще, все «правила» для жён дракарров, по-моему, пошли под откос — никто до конца не понимал, что теперь позволено, а что нет в этом новом мире.

— Как так? — недоумённо спросила я.

— Он приблизил вас, посадил рядом с собой, хотя этого места не удостоилась его невеста, выставил огромную охрану, которая следит за каждым вашим шагом, и не подпускает даже собственных союзников, того же Гвайрра, потому что считает, что они могут заинтересоваться вами как супругой. Половина королевства ненавидит вас за похищение Ока Дракона, а кто-то и винит в том, что дракарры больше не бессмертны.

Глупые, глупые люди, зачем вам вообще бессмертные правители, если их нельзя даже выбрать? А если однажды сильнейшим окажется кто-то жестокий, какой-нибудь тиран, а не смотрящий в будущее Таррен или откровенно слабый Беррай?

Я не знала почти ничего из того, о чём говорил Каллен, потому что в последнее время вообще мало чем интересовалась.

— И при всём этом вы открыто выказываете ему пренебрежение и равнодушие, хотя он готов положить мир к вашим ногам. Из-за этого он допускает ошибки, потому что сейчас ваше счастье для него важнее правильного порядка действий. Вы хотя бы понимаете, насколько подвергаете его опасности?! Он смертен…

— Таррен смертен уже давно, не недооценивай его, Каллен. Он неплохо справлялся даже с бессмертными дракаррами, в том числе с Роем — прямой кровью Вигорра, — я не пыталась вырвать руку. Забота Каллена о Таррене и его неприязнь ко мне были… какими-то родными, наверное, знакомыми и оттого тёплыми. — И обращайся ко мне на ты, мы достаточно хорошо друг друга знаем.

— Хотите, чтобы он отстранил и меня? — жёстко спросил мой собеседник. — Вы не знаете, с каким давлением он справляется каждый день, а срочный брак с Октавией Таггерт решил бы половину его проблем, если не больше, но он откладывает свадьбу — из-за вас.

Последнее Каллен произнёс с такой ненавистью, настолько сильной и живой, что она отозвалась даже во мне — звоном в груди, волнением… за Таррена.

Но мне было непонятно, как именно я могла изменить ситуацию. Я привыкла к тому, что каждую ночь Таррен оказывался рядом, обнимал меня, создавая хоть какую-то рутину, и сама пыталась инициировать близость, потому что тело, несмотря на спящий разум, всё равно отзывалось — чувствовало его так, как никого другого, хотело прикосновений, грубых и нежных, хотело тяжести его тела на себе.

При этом я совершенно не замечала, насколько на самом деле разрастался конфликт Таррена с советом. От него или лорда Таггерта ждали каких-то действий, но оба пока выжидали, и именно в это время Дельфина Стоун, дочь младшего советника, предложила ему… жениться на ней. Прямо во время очередного заседания, куда она иногда приходила вместе с отцом, потому что в ней видели большой потенциал.

Об этом мне рассказала служанка Лили, которую я раньше не знала — девушку наняли во дворец недавно, и она оказалась особенно ласковой и умелой. Лили смаковала каждую деталь того заседания, утверждая, что многие поддержали необходимость такого брака, считая, что он даст королевству хоть какую-то стабильность, пусть и ценой конфликта с лордом Таггертом и возможных проблем в Салире.

Таррен мне об этом не говорил — он вообще никогда не жаловался, не демонстрировал ни слабости, ни усталости, несмотря на почти полное отсутствие сна, всегда оставался обходителен, подавал мне руку и никак не реагировал на провокации остальных.

Даже на очередном обеде со знатью, когда для всех произошла некая точка невозврата.

***

Этот день ничем не отличался от остальных — всё те же лица, всё та же сияющая Октавия Таггерт в окружении влиятельных подруг, многие из которых были намного старше неё и входили в совет. Лорд Таггерт тихо переговаривался с советником Сайлусом, когда к нему обратился лорд Грахн, причём настолько громко, что услышали все, даже сидевшие за другим столом.

— На меня вчера чуть не напал обезумевший житель, возвращавшийся из-за черты города, где он решил попробовать себя в охоте. Он прибыл из Салира и говорил, что не признаёт нынешнюю власть, как и дракарров Алтуса своими лордами. Разве вы не уверяли нас, что всё под контролем?

Лорд Грахн против лорда Таггерта? Верится в это не особо.

— Его Величество прекрасно знает, что нужно сделать, чтобы волнения в Салире улеглись, — не менее громко ответил лорд Таггерт, погружая огромный зал в молчание. — Он женится на моей дочери, чего сам когда-то хотел и о чём долго просил, и люди сразу успокоятся — они ждут только этого. Признаться, я не понимаю, почему Его Величество медлит. В настолько неспокойное время этот брак покажет жителям уверенность их правителя, даст им гарантию стабильного будущего и докажет, что для монарха они стоят на первом месте.

Каждое слово давило на Таррена, в каждой фразе двойной подтекст.

Рука Таррена опустилась на мое колено и он сжал его - не больно. А я… положила поверх свою руку, чувствуя, как просыпается в груди недовольство и даже злость - эмоции, которые я не испытывала уже давно.

— Да, Ваше Величество, когда конкретно мы можем ожидать вашего решения по этому вопросу? — со своего места поднялся Перрин, заработав убийственные взгляды собственного отца и брата. — Недовольство в Салире растёт, идеи независимости стали только сильнее — сейчас, когда вуалей больше нет и лорду Таггерту самому приходится оберегать границы своих территорий вместо вашего регулярного патруля. А далеко отсюда, в городе под названием Астралис, собирает невероятную силу другой известный нам дракарр — Рой Феррел, и люди не уверены, что вы сможете удержать власть, если он придёт сюда. Ходят слухи, что в нём течёт прямая кровь Вигорра…

Интересно, кто же эти слухи распускает? Скорее всего, сам Рой.

Вообще-то каждый из лордов-дракарров оберегал свои земли сам, и патрулей Таррена в Салире не ожидалось, но сейчас, при таком собрании благородных, другая сторона просто пыталась вызвать эмоции присутствующих и недовольство Тарреном.

У них это получалось — судя по тому, сколько голов согласно кивали в ответ на слова лорда Грахна и Перрина.

— Я не совсем понимаю, почему вы решили, что я женюсь на леди Октавии Таггерт, — Таррен поднялся со своего места, давя остальных своим присутствием, заставив ближайших к нему людей пригнуть головы. — Это предложение действительно имело место, но мы все должны понимать, что с тех пор времена изменились. Брак с дракарром больше не необходим для спасения величайших родов от печатей, мы больше не проводим ритуалы с Оком Дракона.

Его объяснение мало устраивало остальных, но Таррен ещё не закончил.

— Я всегда, каждую секунду думаю о том, что лучше для будущего жителей Вермитура и всех вас. И в данный момент таким решением будет брак с моей фавориткой, леди Франческой Дейн, единственной женщиной с драконом.

Это объявление вызвало эффект разорвавшейся бомбы — кто-то повскакивал со своих мест, кто-то воскликнул: «Но, Ваше Величество!..», однако все ждали реакции только одного человека — лорда Таггерта, потому что Таррен обращался именно к нему.

Октавия, сидевшая за столом с отцом, побледнела до синевы, но не позволила ни эмоциям, ни боли отразиться на лице — вся её женская свита сейчас высматривала малейший признак слабости.

— Вот как, — громко произнёс лорд Таггерт. — Что же, в таком случае мне будет гораздо тяжелее объяснить это Салиру.

С этими словами дракарр встал, сделал знак Октавии, а Полиана поднялась вслед за ними с заметным опозданием. Они выходили из зала вместе, провожаемые огромным количеством взглядов, самим своим уходом демонстрируя единство и старые порядки, привычные для каждого здесь и поддерживаемые по крайней мере половиной совета.

— Всё будет хорошо, — упрямо произнёс Таррен и слегка мне улыбнулся, а я отчаянно всматривалась в его глаза, пытаясь понять, когда он это решил и почему ничего мне не сказал.

Возможно, он решил это прямо сейчас.

— Продолжайте трапезу, — а это уже был приказ всем остальным.

***

— Ваше Величество, не переживайте, информация об этом никогда не распространится среди народа. Вы знаете, что вас поддерживает толпа, и ему тоже придётся смириться, — я услышала этот голос, проходя мимо большой парадной, где часто принимали вельмож. Этим путём мне посоветовала идти Лили, обнаружившая после обеда на моём платье большое некрасивое пятно.

Для меня не было особой разницы, каким путём возвращаться назад, я только надеялась поговорить с Тарреном, который был слишком занят, но, услышав это обращение, замерла.

— Таррен там? — спросила я у девушки, и она испуганно покачала головой.

Что-то мне подсказывало, что я знала, к кому там, за дверью, обращаются «Ваше Величество».

Внутри обнаружилась прекрасная компания — множество служанок, несколько дворцовых леди, две из которых входили в совет, Октавия, сидевшая посреди них в самом высоком кресле, Полиана и даже Виола — молодая девушка, которая должна была стать одной из жён Таррена.

Они уставились на меня с вежливым удивлением, будто не понимая, что я здесь делаю, и я как никогда остро почувствовала себя… чужой.

— Я могу вам чем-то помочь, леди Франческа? — нежным голосом спросила Октавия, наклоняя голову, и это её поведение меня позабавило. До того, как Таррен объявил меня своей фавориткой, она держалась куда прямее и нравилась мне гораздо больше, чем этот нежный цветок, который теперь поддерживала едва ли не каждая женщина в королевстве.

— Я слышала, как к вам обращались «Ваше Величество», — громко произнесла я, ощущая себя при этом… живой.

— Они, должно быть, ошиблись, — сразу же ответила девушка. — Просто все слишком привыкли к моему статусу, впрочем, могу вас уверить, скоро всё разрешится, вам не стоит тревожиться. Мой отец имеет серьёзное влияние в совете, и выбор королевы никогда не может быть выбором любви, насколько бы сильно нашего монарха ни тянуло к земной женщине. Все знают, что это чувство неестественно, разрушительно и уже привело к гибели сильнейшего дракарра, которого знал Вермитур.

Я молчала, внимательно рассматривая девушку и думая о том, насколько на самом деле она опасна и почему Таррен не замечает, что прямо у него под носом появилась самая настоящая королева — по крайней мере в глазах слуг и многих придворных.

— Я понимаю, как тяжело это слышать, — между тем сочувственно продолжила Октавия. — Положение фаворитки унизительно и редко бывает долговечным, но, уверена, при дворе найдётся множество мужчин, готовых жениться на вас даже после всего, из-за этого неестественного влечения.

— Вы, кажется, не слышали своего монарха, леди Октавия, — уверенно улыбнулась я, чувствуя эмоции, давящие изнутри, распирающие грудь. — Он уже сообщил всем, что я больше не фаворитка. Точнее, не только фаворитка, и многие из присутствующих в этой комнате сами это слышали. А ещё он сказал, что принял такое решение, потому что думает именно о будущем Вермитура.

После этих слов я закрыла дверь, оставляя их одних и понимая, что в моих силах изменить эту ситуацию, сделать жизнь Таррена… хоть немножечко проще. Принять это место, увидеть себя в нём и начать действовать, но не через других дракарров и совет, а через население.

— Я найду дорогу в свои покои сама. Ты можешь остаться со своей госпожой, — холодно приказала я Лили, когда она послушно засеменила следом.

Побледневшая девушка осталась стоять в коридоре в полнейшей растерянности.