Глава 42. Последняя драконица

— Поднимайся, Фран, — Таррен разбудил меня ночью того же дня, и я попыталась потянуть его в постель, считая, что ему нужно отоспаться, пусть даже это будут его жалкие несколько часов.

— Нет, поднимайся, мы улетаем.

Я сразу же окончательно проснулась, не понимая, к чему он ведёт, а Таррен потянул меня за руку, кивая в сторону сундука с одеждой.

— Куда мы…?

— Увидишь, — тихо ответил он.

Я кивнула, но Таррена моя реакция только расстроила. По всей видимости, он предпочёл бы, чтобы я донимала его вопросами или сопротивлялась, потому что моё постоянное равнодушие уже безумно его достало.

Мы летели молча, и я видела, как Таррен долго смотрит на спокойный спящий город, который хранил столько секретов. Ветер бил в лицо, но я пряталась от него за шеей Артассии, тоненькой и длинной по сравнению с огромным телом Этарра, летевшего рядом и принимавшего на себя большую часть встречных потоков.

Этарр оглядывался на нас, именно дракон, не Таррен. Его явно интересовала моя драконица, он даже издавал странные горловые звуки, будто пытался с ней разговаривать, но Арти это особо не занимало, и она сохраняла невероятное спокойствие.

Направление я узнавала, и почему-то чем ближе мы подлетали к этому месту, тем меньше мне хотелось там оказаться. Но Таррен меня не спрашивал — он приземлился прямо в ущелье, ведущее к пещере, где мы нашли Вигорра, и я за ним, оставаясь на небольшом расстоянии.

— Зачем мы здесь? — спросила я, рассматривая… разобранный завал, прежде закрывавший вход.

Он подготовился. Здесь кто-то уже побывал до нас и расчистил дорогу внутрь. Интересно, нашли ли они голову и тело Вигорра? И что сделали с телами… тех, кто остался там?

— Пойдём, Фран, — тихо произнёс Таррен, но возвращаться в эту пещеру я не хотела.

Там находилось тело моей матери, тело мужа Анны, других жителей Астралиса, отправившихся в поход за невозможной целью.

— Зачем мы здесь?! — повторила я свой вопрос.

— Ты не хочешь похоронить свою мать? Я пришёл забрать тело своего отца и его голову, а заодно помочь тебе.

Помочь мне с чем? При воспоминании о строчках в её журнале, о том, что она не вспомнила обо мне ни разу, становилось настолько больно, что я едва могла дышать.

— Ты был там? — тихо спросила я, и Таррен кивнул.

— Будет разумно дать жителям Астралиса забрать тела своих родных, узнать больше о том, что там случилось. Они наконец смогут закрыть эту страницу, отпустить боль, неизвестность.

При этом смотрел он только на меня, но мне всё равно не хотелось туда идти.

Я хотела похоронить воспоминания о родителях, особенно о маме, в самом далёком уголке души, но Таррену до этого не было никакого дела — он почти потащил меня внутрь, а там начал осторожно, руками в перчатках, разбирать… тела.

От запаха и воспоминаний меня немного тошнило, и я провела рукой по шее Артассии, ища в ней поддержку. Она и тогда прекрасно справлялась с Вигорром, без неё мы бы никогда его не одолели.

— Почему он тогда не умер? Твой отец. Он даже умел говорить. — Я отошла от драконицы, прошла дальше, обхватив себя за плечи.

— Он не совсем живой, это просто его тело, — возразил Таррен, продолжая кого-то искать, и мне отчаянно хотелось крикнуть, чтобы он перестал, чтобы мы вернулись, что я буду сражаться за него с Октавией, с лордом Таггертом, постараюсь укрепить его положение при дворе. — Нежить поглощает тела и использует их ресурсы для собственного существования, но, видимо, его разум оказался слишком сильным, и они образовали подобный… союз.

В этот момент Таррен наконец добрался до того, что искал, и, конечно же, это было тело моей мамы.

— Отпусти её, я хочу уйти, — жёстко произнесла я.

— Нет, мы останемся здесь, — приказной голос, которому никто в королевстве пока не смел сопротивляться. - Уверен, ты будешь очень рада похоронить свою маму и навещать ее могилу, разговаривать с ней. Помоги мне, нужно поместить ее на Этарра.

Но… от всего происходящего меня затошнило по-настоящему, настолько сильно, что захотелось просто оказаться подальше. Я вылетела из пещеры к драконам, которые теперь стояли совсем близко друг к другу, и тяжело задышала, вбирая свежий ночной воздух и чувствуя, что ещё немного — и меня вырвет.

Сзади меня обхватили сильные мужские руки, прижимая к твёрдому телу, и я со всей силы ударила Таррена локтем, пытаясь вырваться, но его хватка была как капкан. Он только сильнее сжал меня, пытаясь успокоить.

— Уйдём отсюда! — выругалась я. — Зачем ты это делаешь? Просто хочешь вызвать у меня хоть какие-то эмоции?

— Даже если так?! — не менее зло ответил он. — Я не знаю, зачем ты похоронила себя, притом что ты живой человек. Сейчас, когда ты выполнила свою миссию, можно просто оставить всё? Я живой, Фран, и ты нужна мне живой, а не вот это…

— «Вот это»! — Я дёрнулась ещё раз, на этот раз удачнее, и смогла отойти на шаг, но Таррен тут же снова стиснул меня, теперь уже лицом к лицу, и встряхнул. — Какая тебе разница? Ты сам сделал всё, чтобы я тебя ненавидела! А сейчас я решила помочь тебе, полностью стать твоим союзником, но тебе хочется ковыряться у меня в душе, причинять боль, ещё большую…

Мой голос был пропитан ядом, его — агрессией.

— Потому что я хочу, чтобы ты хотела помочь себе! Чтобы мечтала о будущем, представляла нашу семью, свою силу, хотела всего этого, раздери тебя нежить!

С этими словами Таррен поцеловал меня, я укусила его в ответ, пнула, со всей силы ударила кулаком в грудь, и в какой-то момент мы оба повалились на землю. Его тело казалось неподъёмным, он прижал меня всем своим весом, одной рукой обхватил голову, а вторую положил на шею, не позволяя двигаться, и… продолжал целовать, грубо, пока я кусала его в ответ, чувствуя на языке вкус крови.

Я сама не знаю, когда начала отвечать на его поцелуи, когда до боли в пальцах вцепилась в одежду, пока меня трясло. Слёзы, которые я так долго сдерживала, наконец прорвались наружу, всё закончилось самой банальной истерикой.

Таррен больше не целовал меня, только гладил по голове, ладонью без перчаток, прижав её к своему плечу, а потом перекатился на бок, позволяя мне гореть в собственных эмоциях. А я цеплялась за него так, будто он оставался последним лучиком света в темноте.

— Грёбаная… истерика. Это просто нервный срыв, — выплюнула я, не веря, что до такого дошло.

***

Даже через час мы не покинули это место — лежали на земле рядом с Этарром, который одним глазом следил за нами, а другим — за Арти, летавшей где-то поодаль и охотившейся на нежить.

— Почему ты так ненавидишь её?

— Я не знаю, могу ли сказать, что ненавижу, — хрипло ответила я. — Я годами думала о том, что, возможно, она выжила, что когда-нибудь я её найду, прокручивала эту встречу в голове раз за разом. Если в ней текла кровь землян, она могла пройти через вуаль другого города, прятаться в озере красной вязи. Но потом, здесь…

Я рассказала ему всё — и о том, что родители отправились за вуаль вдвоём, когда у отца появилась печать истощения, притом что мне было всего пятнадцать, я совсем недавно потеряла брата, а теперь ещё и оба родителя оставляли меня, без средств к существованию и хоть кого-то близкого.

— Почему, почему? Что я сделала не так? У неё не было печати, почему она даже не пыталась сражаться за меня, что со мной было не так? В своём журнале за весь поход, за все эти месяцы, она не вспомнила обо мне ни разу, зато каждый день вспоминала папу и Тоби. Она даже не хотела больше жить, не пыталась бороться!

— Тш-ш, — Таррен осторожно поцеловал меня, кладя руку на щёку, и я ответила, потянувшись к его руке. — Посмотри на себя сейчас, вы в чём-то похожи. Она не смогла найти новый повод жить после потери сына, но ты не обязана повторять её путь. Возможно, она специально отсекла тебя от своей жизни, чтобы больше не чувствовать боли, а может, просто была плохой матерью, я не знаю. Но я знаю, что такой живой не видел тебя никогда, даже по пути в Вермитур.

Он будто боялся спугнуть это мгновение.

— Между нами было многое… и сейчас я многое сделал бы по-другому. Постарался бы сделать тебя союзником, не просто использовать ради своих целей, ничего тебе не объясняя. Я правда верил, что смогу тебя отпустить, что ты будешь мне не нужна, я пытался избавиться от этого чувства всеми доступными способами.

Я хрипло усмехнулась, теперь понимая, зачем он всё это устроил.

В голове была пустота… Но больше не было горечи. Не было боли. Рядом со мной лежал Таррен — человек, который прошёл через сотни лет пыток, чью мать убили ради того, чтобы быть с землянкой, и пусть он тогда уже не был ребёнком, это не могло не оставить на нём своего отпечатка.

— Хочешь вернуться? — спросил он, но я покачала головой и вновь потянулась к его губам.

Мне хотелось… другого. Я чувствовала себя живой, хотела отдавать, хотела бороться — и за него, и за себя. Почему я должна уступать его Октавии только потому, что так жители Салира будут счастливы? Их можно сделать счастливыми и по-другому — подчинить лорда Таггерта, заставить его принять меня. Это было в моих силах.

Таррен попытался отстраниться, но я не отпустила его одежду, и, когда он понял, что я всерьёз, тут же включился в эту битву-ласку. Мы кусали друг друга, метили, торопливо стягивали одежду, стремясь соприкоснуться обнажёнными телами и впервые оставить позади всё, что произошло с нами и между нами.

Я зашипела, ощутив его в себе, но отстраниться не позволила, желая чувствовать его настолько глубоко, насколько возможно. Двигалась сама, несмотря на то что находилась под ним, скрестила ноги за его спиной и сразу заметила момент, когда Таррен наконец отпустил себя полностью.

Впервые.

***

— Не волнуйся о том, что услышала вчера. Лорд Таггерт и остальные — моя проблема, — сказал Таррен по возвращении.

Тело моей мамы мы забрали, как и тело мужа Анны. В этот раз возвращаться в пещеру было уже не страшно и не горько, будто та истерика что-то во мне вылечила.

— Я бы прогнал их, если бы не понимал, что они устроят второй двор в Салире, где и без того не все готовы принять мою власть. Но у меня есть рычаги воздействия на него.

— Я не волнуюсь, — широко улыбнулась я, думая о собственных рычагах.

Я найду Лииду Ларре, старых людей короля, пущу среди горожан слухи, что именно я освободила драконов — наверняка кто-то видел, как в тот день я возвращалась из башни. И, конечно, мне нужно погрузиться в жизнь обычных людей, чтобы меня знали далеко за пределами дворца. Для меня это было проще, чем для Октавии — я выросла без привилегий, не гнушалась грязной работы, а сейчас особенно.

Конечно, мои действия не останутся незамеченными. Лорд Таггерт пока не решится открыто выступить против Таррена, но меня… От меня было куда проще избавиться.

Главное, чтобы за нами наблюдало как можно больше людей.

***

Наставница по этикету обнаружилась в одном из городских домов, где она жила со своей дочерью и её мужем и отчаянно мечтала вернуться во дворец. Переезжать сюда она не хотела — её банально… уволили, а Таррен не настолько интересовался дворцовыми делами, чтобы заметить одну отсутствующую женщину.

Хотя нет, не одну. Оказывается, Октавия прогнала из дворца половину служащих, в основном женщин, потому что те отказывались признавать её абсолютную власть, и Лиида Ларре была одной из первых.

— Вам нужны союзники, леди Франческа, — наставляла она меня. — За время вашего отсутствия город действительно стал считать леди Октавию будущей королевой, все остальные практически не существуют. А уж фаворитка, жена другого дракарра… Многие женщины вас ненавидят, а мужчины считают гулящей.

Чего-то такого я и ожидала.

— Мне нужна ваша помощь, — откровенно сказала я. — Никто не знает этот город так, как вы, его жителей и всё, что они пережили. Помогите мне найти к ним ключик, стать их любимицей. У меня есть дракон…

— Вас и так терпят только из-за дракона, — недовольно произнесла мадам Ларре.

Но, посмотрев на свою дочь и её мужа, тоскливо вздохнула.

— Я помогу вам, потому что вы будущая королева и Его Величество не откажется от своих идей и своей нездоровой привязнностью к вам. И я верна ему — именно ему, потому что он отстоял своё право править Вермитуром через древние ритуалы, по всем правилам. Возможно, мы сможем снова напомнить про Магдалену…

— У меня есть идея получше, — широко улыбнулась я. — Это я освободила любимых жителями драконов, многие видели меня возвращающейся из башни. Думаю, мы можем сыграть на этом.

Мадам Ларре подняла на меня неверящие глаза, но я просто кивнула, думая о том, как мне надоела ненависть горожан.

— И Таррен не откажет мне в деньгах. Я готова поддерживать инициативы, которые имеют смысл и помогут завоевать благосклонность населения — что-то, на что лорд Таггерт и Октавия не обратят внимания.

— Хорошо, леди Франческа, — после бесконечной паузы ответила наставница по этикету. — Но вам по-прежнему нужна серьёзная поддержка, меня одной недостаточно. Нам нужен… храм.

***

Разговоры с верховным жрецом Клодовцом я оставила мадам Ларре — она знала его куда лучше и понимала, на какие кнопки надавить, чтобы заставить принять нашу сторону. Он, впрочем, не особо сопротивлялся, потому что не так давно его место заняла госпожа духовница Элисанджела, с подачи, конечно же, Октавии Таггерт.

Его самого отстранили, точнее, вежливо отодвинули почти от всех массовых публичных мероприятий, оставив лишь обычную дневную службу с прихожанами, которые приходили молиться… Этарру.

Зачем им статуя, если живой Этарр постоянно летает над головами?

Око Дракона было здесь же, и я впервые смогла увидеть, как оно изменилось после уничтожения преобразователя. Насыщенно-голубой свет, так похожий на тот, что излучали объекты землян на дне озера красной вязи, исчез — теперь это была простая стекляшка.

Конечно, сама я никак не привлекала верховного жреца как кандидатка в королевы, но он отчаянно хотел вернуть себе положение, которое занимал до появления Октавии, и стоило нам взять его в нашу так называемую команду, как я почувствовала изменения.

Не сразу — просто однажды ко мне подошла женщина и громко меня благословила, а потом такие мелочи стали происходить всё чаще. Кто-то даже называл меня благодетельницей, святой, «освободительницей», и, когда остальные непонимающе спрашивали, почему, люди с радостью брались объяснять.

Я старалась бывать в городе как можно чаще, появлялась на всех их празднествах, будь то праздник сбора урожая, карнавал, ярмарка или даже «день Вигорра», который оказался днём рождения первого бессмертного дракарра. Кто бы мог подумать, что они такое отмечают.

Если мне на пути попадался нищий, я всегда подавала ему денег, спрашивала, как зовут обычных жителей и какие у них проблемы, говорила, что ничего не могу гарантировать, но хотя бы могу начать разговор с Тарреном на эту тему. Сопровождал меня почти всегда угрюмый Каллен, считавший, что ему лучше быть в патрулях, но я пообещала, что, как только Арти немного подрастёт, мы полетим в эти самые патрули вместе.

— Я собираюсь приставить к тебе больше охраны, — заявил мне Таррен через три недели такой жизни, приходя в мою кровать на типичные для себя два часа — иногда для сна, а иногда для близости.

Не сказать, что наши отношения стали идеальными и полными любви, хотя, наверное, именно такими они казались со стороны — Октавии, лорду Таггерту, Перрину и другим дракаррам. Мы всегда садились рядом, когда выдавалась возможность, так близко, что соприкасались плечами и ногами, почти по всей длине, ведя себя в какой-то мере скандально для Вермитура. Таррен хотел большего, всегда большего, причём это не касалось моего тела. Будто в какой-то момент он принял решение и теперь собирался полностью ему отдаться, а в его случае этим решением было счастье со мной.

Постепенно я перестала представлять себе жизнь без него, но любовь… Любовь — слишком сильное слово.

— Не стоит, — ответила я, откидывая одеяло рядом с собой и приглашая его в кровать. — Я должна быть уязвима, доверься мне.

— Так, как ты доверяешь мне? — хрипло усмехнулся он. — У меня есть для тебя подарок, но я не хочу дарить его сейчас. Я собираюсь отправиться в Салир, вызвать лорда Таггерта на поединок при его людях, и это зародит в их головах сомнения.

Волнение сжало сердце когтистой рукой, и я схватила Таррена за запястье, чувствуя биение его пульса, жар его кожи. Мужчина уставился на мою руку, и в его лице проступила некая… уязвимость, которую он показывал только мне.

— Я чувствую, что близка. Они готовы сделать свой шаг против меня, и это сильно изменит расстановку сил.

— Нет, я не собираюсь рисковать тобой и тем более дожидаться, пока они на тебя нападут, — непримиримо сказал он своим типичным приказным голосом и потянулся к моим губам, сразу же получая жаркий ответ.

В страсти мы находили больше всего компромиссов.

— Что ты собирался мне подарить? — спросила я позднее, когда мы лежали на чуть влажных простынях, охлаждая тела после болезненно-острого соединения — по-другому у нас пока не получалось.

— Думаю, ты догадываешься, — низко ответил он. — Но не сейчас, позднее.

Я и правда догадывалась.

— Пожалуйста. — Я поднялась, вновь кладя руку на его запястье. — Я хочу его сейчас, Таррен, пожалуйста.

Таррен не мог мне отказать, а я не могла не воспользоваться такой возможностью. И на следующий день, когда я появилась рядом с ним, улыбаясь и придерживаясь за его локоть, на мне, в дополнение ко всем украшениям, которые он подарил за это время, красовалось ожерелье из чёрного крона.

И это заставило лорда Таггерта наконец сделать решающий шаг.

***

Они появились словно ниоткуда во время воскресной ярмарки, когда Таррен вместе с Этарром отправился в дальний патруль на целый день. Толпа людей словно бы случайно пыталась оттеснить нас в сторону переулков, но я сразу поняла, что они не из Алтуса — по растерянности в их глазах, по тому, насколько плохо они знали местность и как выискивали среди толпы «своих».

— Не шевелитесь, леди Франческа! — громко прокричал Каллен, которого от меня постепенно оттесняли. — Карнакс!

— Нет! — зашипела я. — Позволь им, они из Салира. Если тебя на самом деле интересует спокойное будущее Таррена и ты хочешь, чтобы всё завершилось, позволь им!

Я и сама не заметила, насколько похожим в этот момент стал мой голос на голос Таррена, а вот Каллен заметил. Его глаза расширились, и я увидела на горизонте тень дракона…

Но потом она замедлилась и понеслась в другую сторону.

Арти я тоже не звала, хотя знала, что она может прилететь по первой же моей просьбе, но сейчас хотела, чтобы эта толпа наконец отнесла нас к месту назначения. Им оказался полутупик с двумя путями отхода, оба плотно перекрывали люди из Салира, а по сторонам стояло несколько двухэтажных домов.

Дверь одного из них распахнулась, и наружу вышел лорд Таггерт, а в окнах соседних домов я заметила знакомых мне лордов из совета, Перрина, Октавию и Полиану.

Решили устроить для меня публичную казнь?

Каллена от меня оттеснили уже давно, но я верила, что он всё ещё видит происходящее или хотя бы скоро сможет пробиться ближе. Просто оставить меня разбираться со своими идеями он не мог — у него был приказ Таррена. Это должен был понимать и лорд Таггерт…

— Не слишком разумно выходить в город с ожерельем из чёрного крона. Времена сейчас непростые, люди боятся нападений нежити, думают о переезде в другие города, а одно такое ожерелье может изменить судьбу целой семьи на поколения, — его голос был высоким и зычным, а в самом мужчине чувствовалась настоящая, здоровая королевская спесь.

Ещё бы, он столько столетий единолично правил в Салире, прежде чем Таррен вернулся.

— Это версия, которую вы собираетесь рассказать Таррену, когда его люди не найдут даже моего тела? — не менее громко спросила я, постоянно осматриваясь и пытаясь понять, как именно они собираются это сделать.

Они не нападут просто толпой, с обычным оружием — такое не получится продать населению, даже своему, по крайней мере, я на это надеялась. Вызывать на поединок ту, кто не претендует на трон?

Нет, я подозревала, что они собираются казнить меня с помощью дракона, придумав какую-нибудь бредовую легенду, которую наверняка уже помогала разносить госпожа духовница Элисанджела.

— Его Величество переживёт вашу смерть, рано или поздно. Особенно когда поймёт, насколько неестественна ваша связь с драконом. Вы воспользовались слабостью детёныша, привязали его к себе против воли, с вами что-то сделали в Доминионе…

— Откуда вы знаете, что мой дракон не выбрал меня за мои душевные и физические качества?

Все вокруг молчали, а смотрело на нас, наверное, не меньше сотни человек.

Обычные жители Салира, знать, предавшая Таррена, а может, настоящие патриоты, считающие, что я приношу в мир только конфликты. Во многом так и было, и я, наверное, не вправе делать выбор за всех, но даже Целесте была согласна, что уничтожение преобразователя — лучшее будущее для землян.

— Это только вопрос времени, прежде чем другой дракарр попытается заполучить вас — ради потомства, а может, из-за вашей треклятой крови. Мы уже видим, как из-за вас брат пошёл против брата, а во дворце образовался самый настоящий раскол, какого мы не видели никогда.

— Вы, именно вы являетесь источником этого раскола, не стоит выдумывать небылицы, — со смешком ответила я. — Вы настраиваете жителей Салира против Таррена, вербуете лордов из совета, натравливаете одного брата на другого, а сейчас привели меня сюда, чтобы устроить показательную казнь? Бросьте, мы все знаем, что вы делаете это потому, что Вермитур наконец начал принимать меня, а я — его, и ваша дочь практически лишилась шансов стать королевой. В честном поединке против Таррена у вас тоже нет никаких шансов.

Этот мой ответ толпе не понравился, хотя в глазах многих я видела сомнения. Всё же напасть на женщину, а ещё хуже — на дракарра, вот так, в подворотне…

Лорд Таггерт находился метрах в десяти от меня, и я хорошо видела его лицо — злое, сдержанное, подчёркнутое тенями переулка. Наверное, он сильно отчаялся, раз дошёл до такого, хотя какой-то план, конечно, у него был.

— А может… вы надеетесь, что Таррен сойдёт с ума после моей смерти, как это случилось с Вигорром?

Проблеск осознания в его глазах — нет, на это он не рассчитывал, но рассматривал такой вариант как возможный, и удачный для себя. Тогда от такого правителя попытаются избавиться все, коллективно.

— Хватит, — наконец жёстко объявил он, глядя вверх.

В любой момент сюда мог прилететь Каллен. Планировали ли они убить и его?

— Что, если я просто призову сюда своего дракона?

— И подвергнете этого детёныша опасности? Поверьте, драконы могут сражаться друг с другом, это случалось не раз, но у вашего нет никаких шансов против моего Моррэйна. Да они ему и не нужны — огонь не повредит детёнышу, но спалит вас без остатка.

Перрин внимал каждому слову лорда Таггерта, и я поняла, что Гвайрр не рассказал ему о том, что драконы не нападают ни на меня, ни на Арти.

— Моррэйн!

Где-то вдали захлопали огромные крылья, а вскоре переулок накрыла тень дракона. Он уступал размерами Драэсу и Этарру, но всё равно здесь не помещался — ему пришлось опереться на крыши домов, ломая под лапами черепицу. Глаза Моррэйна оказались тёпло-коричневыми, фиолетовые узоры — чуть более закруглёнными, как и гребни на голове.

Раздались взволнованные крики, кто-то попытался выбраться отсюда через узкие улочки, несколько женщин из совета ахнули и отступили от окон. Октавию с моего места было едва видно, но я заметила, что Полианы рядом с ней уже нет, хотя когда и куда она ушла — я не знала.

Мне очень хотелось сказать «Вперёд, попроси его!». Сердце бешено билось от адреналина, но я не позволяла себе никаких сомнений и лишь тяжело дышала, стараясь запомнить всех присутствующих здесь благородных. Лорд Таггерт наверняка принимал моё поведение за страх.

Нельзя выдавать, насколько сильно я этого ждала.

— Не делайте этого, Таррен не простит никого из вас! — произнесла я, обращаясь к благородным, наблюдавшим за мной из окон. Кто-то закрывал глаза, многие переговаривались, явно до конца не уверенные, что поступают правильно.

— Они знают, что, даже если ваша смерть приведёт к временной дестабилизации, позднее нас ждут мир и процветание.

Как же он сумел убедить их? Ни у кого из них не было ко мне достаточной ненависти, чтобы желать моей смерти.

— Моррэйн, огонь! — громко приказал лорд Таггерт, во многом показательно, потому что драконы могли понимать и слышать наши мысли.

Кто-то из особенно впечатлительных зрительниц тихо взвизгнул, но большинство сдержались. Я же закрыла глаза и вдруг поняла, что почти перестала слышать всё вокруг — и треск черепицы под лапами дракона, и взволнованные разговоры толпы, перекрывающей выходы…

Я слышала только крылья других драконов, которые приближались сюда, но они не успеют…

Вот сейчас….

Ничего не произошло.

— Моррэйн!

Я не открывала глаз, наслаждаясь непониманием в голосе лорда Таггерта, который раз за разом приказывал своему дракону открыть по мне огонь.

И не смогла сдержать улыбку, постепенно расплывавшуюся по моему лицу.

— Он не подчинится вам, лорд Таггерт. Он не нападёт на меня.

Открыла глаза и увидела мужчину настолько бледным, каким не видела его никогда, мне даже казалось, что его трясёт от напряжения. Мысленно он продолжал отдавать приказы дракону, но тот сердился, тряс головой и издавал знакомые утробные звуки.

В ту же секунду рядом с Моррэйном приземлилась мелкая Арти, и он сразу отвлёкся.

— Видите ли, лорд Таггерт… Мой дракон, Артассиа — самка, последняя драконица, и ни один дракон не нападёт ни на неё, ни на меня, связанного с ней дракарра, потому что они понимают, что от этого зависит их выживание как вида.

Я ловила сотни взглядов — обычных горожан Салира и знатных господ, многие из которых уже отходили от окон вглубь помещений и наверняка собирались бежать, потому что… казнь не удалась. Октавия почти сразу исчезла из виду, явно торопясь покинуть это место.

— Это невозможно… — неверяще произнёс лорд Таггерт, но, посмотрев на своего дракона, полностью сосредоточенного на Арти, уже не мог отрицать правды.

— Вы напали на дракарра, на избранницу вашего короля, при всех! — громко произнесла я. — Вы не вызвали меня на поединок, как того требуют правила, нет, вы дождались, пока Таррен покинет город, и устроили самосуд, потому что знали, что в поединке я могла бы вас победить.

Не я, конечно… Целесте.

— Вы трус и предатель, лорд Таггерт, и я не собираюсь ничего скрывать от Таррена. Впрочем, уверена, половина знатных вельмож, которые уже сбежали отсюда, спешат доложить ему о том, что произошло.

Хлопки огромных крыльев приближались с каждой секундой, и я поняла, что вельможам даже не понадобится ничего рассказывать, потому что на соседнюю крышу, рядом с Моррэйном, приземлился Этарр.