Глава 43. С возвращением в мир живых

Суд над лордом Таггертом должен был состояться всего через семь дней после того, как он попытался публично меня казнить — и проиграл. Проблема была даже не в самой неудаче, а в том, что его перестали поддерживать. У меня была Артассиа — каждый из дракарров мечтал, что именно его дракон когда-нибудь сможет продолжить… драконий род.

Как здесь распределялись драконьи яйца, я не знала, как и того, возможно ли вообще их появление. Драконы по-настоящему бессмертны, и, если Арти когда-нибудь сможет выносить дитя, это станет настоящим чудом, но одновременно — ещё одним инструментом в борьбе за власть на Тигарден-f.

Драконы, как и дракарры, никуда не исчезнут и ещё долго будут определять расстановку сил, неважно, справедливо это или нет.

Мне не давал покоя план лорда Таггерта — я просто не понимала, как он рассчитывал выжить после такого. Казнить меня на глазах у такой толпы было безумием, кто-нибудь обязательно доложил бы Таррену о случившемся.

— Я бы сошёл с ума, как отец, — ответил Таррен после того, как я уже в который раз принялась размышлять об этом вслух. — Такой правитель не нужен Вермитуру, особенно сейчас, когда мы смертны, и совет наверняка принял бы решение устранить меня.

Он долго шёл к этому ответу, будто не был уверен, стоит ли мне это знать, и сейчас смотрел куда-то в стену, а не на меня. Я же, желая видеть его лицо, обошла Таррена и села рядом с ним прямо на пол.

Мы не спали, хотя у Таррена было всего несколько часов — он просто сидел на краю кровати и даже не прикасался ко мне.

— Он не мог знать, что такое произойдёт, — возразила я, наклоняя голову и пытаясь рассмотреть его глаза на застывшем жёстком лице. — Ты всегда был разумным правителем, скорее, ты бы женился на Октавии…

— Разумным?! — Таррен издевательски рассмеялся и посмотрел на меня с какой-то долей безумия. — Я собирался вызвать его на поединок, хотя он официально признавал мою власть, только для того, чтобы ты наконец перестала подвергаться опасности. Этим я уже показал бы совету, насколько безумен и что не признаю законов Вермитура, которые поклялся защищать! Я не женился на Октавии, когда у меня была возможность, когда у меня было десять возможностей, я находил глупые причины для отказа и продолжал оттягивать этот момент только потому, что знал, что после этого окончательно потеряю тебя.

В его глазах горела такая боль, что я почти чувствовала её сама. Я видела, насколько тяжело далось ему каждое из этих решений и он, наверняка, считал, что тем самым предаёт своих жителей. Не зная, что сказать, я прикоснулась к его колену, и он сжал мою ладонь до боли, которую я приняла с радостью.

— Я вызвал на поединок Роя, зная, что этим решением могу подвести весь Вермитур, потому что у Роя был полный ритуал и кто знает что ещё от землян. Я оставил тебя в живых, хотя в твоей голове паразит, желающий и способный убить дракарров. Но хуже всего… Я приказал Этарру уничтожить преобразователь. Если об этом узнают совет и другие дракарры, они первыми же меня убьют, но я всё равно это сделал и сделал бы ещё десятки раз, не раздумывая, потому что иначе ты бы умерла там, прямо у меня на глазах. И ты называешь меня разумным правителем?

Теплота в груди, жар, который я едва могла сдерживать, его запах — такой родной, такой обманывающий. Что-то внутри протяжно говорило «мо-о-ой», требовало бороться за него — не только сейчас, ведь я хотела его для себя ещё по пути в Вермитур, когда даже не догадывалась, кем он был. Хотела общего будущего, счастья.

— Ты хороший правитель. — Я забралась на кровать рядом с ним, обнимая за плечи. — Если бы ты на самом деле верил, что это лучшее будущее для твоих людей, ты бы не уничтожил преобразователь, я знаю. Какой смысл в бесконечной жизни, если ты раз за разом будешь видеть, как старятся и умирают твои любимые, как ничего не меняется столетие за столетием, как размываются границы нормы?

Мой голос звучал едва слышным шёпотом, но в нём было столько чувств, сколько я давно не испытывала, а пальцы цеплялись за отстранённого и полного ярости Таррена, пытаясь убедить его, что всё это было не зря.

— Я верю, искренне верю, что всё к лучшему, что этот мир будет процветать, города будут торговать друг с другом, люди вновь научатся воевать с нежитью, а правители будут стремиться быть лучше, потому что теперь их легко заменить. А ещё — ты будешь счастлив, и я буду счастлива. Ты не умрёшь позже своих детей и внуков, мы будем стариться вместе.

Сказала — и утонула в ярких зелёных глазах, в которых отражалась боль столетий, правильных и неправильных решений, упущенных возможностей, принятия и… любви. Таррен потянулся к моим губам, целуя меня нежно-нежно, делясь своим дыханием, а я судорожно выдохнула ему в губы, чувствуя, как распрямляется тугая пружина в груди.

***

Таррен был прав — лорд Таггерт рассчитывал, что после моей смерти он либо сойдёт с ума, как Вигорр, либо будет вынужден наказать виновных, нарушив законы Вермитура, запрещающие казнить дракарров. А если сумеет сохранить рассудок и власть… возможно, в конце концов женится на Октавии. Оставить мою смерть ненаказанной он не смог бы, а это уже раскололо бы совет и остальных дракарров, заставив каждого принять ту или иную сторону. Таггерт больше не мог ждать — ему донесли, что Таррен собирается вызвать его на поединок, а Октавия всё чаще предупреждала, что я набираю популярность в народе.

Вот так просто — и я, и лорд Таггерт, и Таррен, мы все ждали кульминации напряжения, которое накапливалось последние недели.

Таррен всё же не казнил предателя — хотел сохранить хотя бы видимость соблюдения законов, но сослал его в «земли Гаргантов», как их называли, туда, где обитали существа, с которыми не могли до конца справиться даже драконы. Титул лорда Салира Таггерту когда-то даровал Вигорр, и сын Вигорра так же легко его отобрал.

Конечно же, в огромном, могущественном и удалённом городе могли начаться беспорядки… Если бы его жителям не предложили альтернативу, которая устроила всех и окончательно сломила сопротивление сторонников лорда Таггерта.

Его нелюбимая дочь, дочь-невидимка.

Полиана оказалась беременной.

В день, когда лорд Таггерт решил меня казнить, она побежала искать Каллена, желая его спасти — отец не собирался оставлять дракарра в живых, зная, что тот находится где-то рядом и присматривает за мной. Все они теперь были смертны, просто до сих пор не решались нарушать законы Вермитура и нападать на другого дракарра огнём своего дракона. Но Каллена Полиана так и не нашла, он уже летел к Таррену, и тогда она рассказала обо всём происходящем Гвайрру.

Полиана и Каллен, конечно, не помирились, но произошедшее заставило их хотя бы принять друг друга, а ещё — в её животе рос будущий наследник Салира. Таррен станет его наставником до тех пор, пока ребёнок не повзрослеет, наверняка воспитывая под собственные политические нужды, но такое решение успокоило жителей Салира, и Таррен отправил туда Полиану и Каллена, не раздумывая.

Люди должны видеть свою новую власть, любить её. Они даже могут сыграть новую свадьбу — на этот раз без трёх других жён, и, может быть, обида Полианы за первую свадьбу, состоявшуюся у всех на глазах, в ходе дикого обряда, наконец исчезнет.

Октавия отправилась назад вместе с сестрой просто потому, что после ссылки отца уже не могла оставаться во дворце. Слуги начали доносить на неё управляющему, а от него всё доходило до Таррена и меня. Я не была жестока, но видеть здесь тех, кого наняли с единственной целью, не желала — и тогда в «Гнезде Этарра» начались жёсткие чистки среди прислуги. Без слишком громких скандалов исчезли и госпожа духовница Элисанджела, и Лили, и другие, подобные им.

Алтус готовился к королевской свадьбе, в городе лепили статуи драконов — ещё больше, чем раньше, потому что теперь все ждали, когда же наконец Артассиа подрастёт и выберет себе одного из свободных самцов. В этом видели свет надежды — как и в том, что печати перестали появляться на предплечьях людей. Вообще.

Поначалу пугающее изменение вскоре стали воспринимать как благодать — особенно когда полчища нежити поредели благодаря постоянным патрулям, а за пределами города начали строить… дороги. Люди требовались в огромном количестве — для защиты, строительства, охоты, расширения. Впереди, за стенами — огромный неизвестный мир. И ни нынешнии жители Алтуса, ни их отцы, ни деды никогда не покидали Вермитура.

А у меня перед свадьбой оставалось одно очень важное дело.

***

Как только я убедилась, что имена моих друзей удалены из всех архивов и никто больше не свяжет их с исчезновением Ока Дракона, я сразу же отправилась в Доминион. Клодовцу за это «удаление» пришлось отдать несколько своих украшений. Конечно же, не ожерелье из Чёрного Крона, хотя изначально требовал он именно его, но в итоге удовлетворился «более скромными» пожертвованиями.

Зачем столько пожертвований храму, который и без того едва ли не был выложен золотом, я не понимала, но главное — цель была достигнута.

Над Доминионом каждые несколько часов пролетал кто-нибудь из драконов «патруля» — чаще всего Гвайрр на Фииноре, хотя встречались и остальные дракарры. Анна, встретившая меня возле здания правительства, сказала, что они, по её мнению, скорее присматривают себе будущих женщин среди землянок, но главное — никто другой сюда больше не суётся, а сам город по-прежнему цел, несмотря на то, что потерял почти всю энергию и средства в этой борьбе.

В нескольких кварталах уже появилось электричество — несравнимое с той энергией, которую они получали от преобразователя, зато новый источник не будет уничтожать планету. Или, по крайней мере, не будет уничтожать её так быстро. Как и в других местах, благодаря регулярным патрулям драконов нечисть отступила от границ города, и теперь у землян появился… второй шанс на полноценную интеграцию. Первый они погубили сами, погнавшись за энергией и силой, но об этом, как и о том, что именно земляне создали вуаль, все знающие предпочитали молчать, боясь массовых восстаний и гибели людей.

— Ты уверена, что мы не попадём под кислотный дождь? — спросила Анна, как только мы покинули Доминион.

Мой бывший отряд без промедления согласился на время вернуться в Вермитур, а Альберт даже решил взять с собой Кайлин, беся этим Ленора и Анну до невозможности.

Они тоже были парой, теперь уже полноценной — Анна могла выносить его прикосновения, избавившись от зависимости от Роя, но при этом оба сохраняли голову на плечах, в то время как Альберт буквально растворился в своей жене. На руках затаскивал её на лошадь, не позволял носить вообще ничего, и убивался на четырёх не слишком хорошо оплачиваемых работах.

Анна, верившая, что женщины должны быть самостоятельными, всегда иметь собственный достаток и не нуждаться даже в мужской физической силе, бесилась особенно сильно.

— Да, Мэйсон Кросс подтвердил, что это последствия интенсивного использования преобразователя.

«Мы защитили жителей от воздействия кислотного дождя, поэтому сочли такие последствия… приемлемыми».

Людей, застрявших за вуалью, — да, они защитили. И именно такое будущее земляне видели для всех, забыв, что на землях отчуждения обитали миллионы животных и растений, и своими кислотными дождями буквально убивая всё, кроме нежити.

Я сопровождала свой бывший отряд на драконе на случай появления нежити, и путь назад в Вермитур занял у нас почти пять дней — мы не хотели загонять лошадей. Больше всего за эти пять дней я скучала по Таррену, потому что уже очень давно не расставалась с ним настолько надолго, и чувствовала себя немного… пятой лишней среди этих голубков.

Впрочем, я не могла не замечать, насколько односторонними оставались отношения Ленора и Анны — он ждал её одобрения во всём, в то время как она лишь позволяла себя любить. Нет, Анна заботилась о Леноре, наслаждалась его прикосновениями, как умела только она, но по-прежнему продолжала любить одного-единственного человека.

— Мы привезли останки твоего мужа в Вермитур, но их держат высоко в горах, недалеко от Салира, пытаясь уберечь от дальнейшего разложения, — сказала я ей перед тем, как мы вошли в город.

Ворота впереди были распахнуты, снаружи трудилось множество людей, помогавших на стройке и укреплявших стены после нападений нежити. Подумать только, когда-то мы ждали у этих самых ворот возможности пересечь вуаль.

— Я думаю… Мне стоит вернуться с ними в Астралис. Он хотел бы быть похороненным там, рядом со своими родителями, — произнесла Анна, и её голос болезненно надломился.

— Думаешь, ты когда-нибудь сможешь его отпустить?

— Смогу… Когда-нибудь, наверное, — задумчиво произнесла она. — Я должна хотя бы попробовать.

Целители и алхимики Алтуса были готовы — я предупредила их заранее, и они сразу же включились в бурную деятельность, стоило новости о моём возвращении добраться до дворца. По пути в подготовленное помещение я увидела Таррена вместе с советником Таледором Стоуном и, подлетев к королю Вермитура, легко поцеловала — на глазах у всех. Моя рука скользнула по его ладони, мучительно растягивая это касание, чувствуя насколько сильно мы хотим большего, и я с трудом отстранилась.

В конце концов, меня ждали друзья, и привела я сюда их… совсем для другого.

— Он может быть агрессивным, леди Франческа, вам не стоит находиться так близко, — взволнованно предупреждали целители.

За их спинами маячили слуги, нервно переглядываясь. Они боялись докладывать Таррену, что со мной может случиться что-то плохое, и вообще считали его тираном, стоило моим удобствам или безопасности оказаться под угрозой.

— Хотите, сами вводите. — Я указала на аппликатор, но целитель от этого побледнел ещё сильнее, теперь уже представляя, как случайно убивает нашего друга.

Билл… изменился. На лысой голове отросли неожиданно яркие рыжие волосы, и такая же рыжая борода доходила почти до середины груди.

— Может, его побрить? — спросил Ленор, невольно вставая перед Анной, явно помня, что когда-то Билл был ею заинтересован.

— Нет, поздно, скоро действие зелий и так начнёт сходить на нет, — заявила я, аккуратно прижимая земной аппликатор к его шее.

Плотное соприкосновение с кожей, лёгкий щелчок — и рука мужчины дёрнулась ещё до того, как он открыл глаза.

В первую секунду они казались безумными, шальными. Билл дико обвёл взглядом помещение, попытался встать и с грохотом снёс предметы с полки справа от себя, просто слишком сильно размахнувшись рукой. Из его горла вырывались хриплые, сиплые попытки что-то произнести, но он тут же замолчал, схватившись за бороду.

Только после этого наконец увидел нас и замер, так и не выпустив её из пальцев.

— Сколько…

Он резко, словно по щелчку пальцев, что-то вспомнил и перевёл руку на плечо, где печать угасания когда-то отсчитывала ему последний день жизни. Один из расторопных целителей тут же поднёс пиалу с сильно разведённой жидкостью из озера красной вязи. Билл даже не задумался, что делает, погрузил в неё пальцы и провёл ими по плечу…

Ещё раз, и ещё, втирая больнючую жидкость в кожу, но так и не находя печати истощения.

— Вы сделали это… Вы сделали это, — в голосе Билла впервые за всё время, что мы его знали, появилась уязвимость. Мне даже на мгновение показалось, что он может заплакать. — Я сплю, чёрт побери…

Он грязно выругался, словно всё ещё не мог поверить в происходящее.

— Не мы, по большей части Фран, с большой помощью Лойда, — поправила его Анна. — С возвращением в мир живых. Ты даже представить себе не можешь, что сейчас происходит с землями отчуждения и в каком будущем ты проснулся.