Глава 13. Поводок для змеиного клубка

Поспать получилось всего ничего, но выбитые из заговорщиков сведения это с лихвой покрывали. Слава богам, всё оказалось не слишком запущено. Главой заговора выступал мой «драгоценный» дядюшка, отец Илаира Исиар, второй барон Кувар. Не самый богатый, но наиболее близкий по родству и, как следствие, первый претендент на освободившееся место главы Рода. Помогал заговорщикам пятый барон Кувар, Оранат, очень-очень дальний родственник, но вполне обеспеченный, ибо с мозгами оказался. Тем и помогал — деньгами.

Исиар лет десять как стал вдовцом: жена умерла родами (на восстановитель пожмотился, скряга, а довезти до целителя не успели), оставив безутешного отца с четырьмя детьми — тремя сыновьями и одной дочерью. Старший к тому моменту достиг первого совершеннолетия, второму сыну едва исполнилось пятнадцать, дочери — десять. Чуть меньше трёх лет он «скорбел», объездив все Дома Расслабления в ближайшей округе, а потом резко одумался и стал вести чуть ли не затворнический образ жизни. Совпало это с гибелью моих родителей, почти. Громким дело не было — несчастный случай в горах, — и родственнички узнали обо всём довольно поздно, к моему счастью.

В отличие от подавляющего большинства жителей Лакорта, наследники аристократических родов имели некоторые привилегии. В частности, при особых обстоятельствах, первое совершеннолетие наступало не в восемнадцать лет, а в шестнадцать. Соответственно сдвигалось право вхождения в наследство: не в двадцать один, а в восемнадцать. Потеря родителей — обстоятельство, особей некуда. Исиар узнал о гибели двоюродного брата, когда мне уже исполнилось шестнадцать: замок Кувар расположен ближе к Киханту, а его семейство проживает по другую сторону Риоста. Далеко, в общем.

К большому сожалению дядюшки, стать опекуном он возможность потерял — Алиран хоть и не мог пока называться бароном и главой Рода, но в остальном его права почти ничем не ограничивались. Разве что казну мог тратить только на непосредственные нужды замка, налоги, плату воинам и слугам, и еду. А из замка он в то время и носа не казал, полностью посвятив всё свободное время учёбе. Поддерживать же физическую форму вполне можно и в замковом дворе, тренируясь со своими же воинами.

В общем, кружили у него в голове всяческие мысли, кружили, и докружились до решения, что из него глава Рода получится куда более достойный, чем из сопливого мальчишки. Только одно дело решить, другое — реализовать. Подобраться к молодому правящему барону не получилось, и хоть Исиару и сцыкотно было поначалу, но задумал он меня попросту ликвидировать. То да сё, пока дозрел, пока осторожными расспросами не нашёл себе соратника, способного профинансировать опасную затею, годы прошли. Но дядюшка не отчаивался. Наоборот, даже тянул время, дожидаясь, пока Исария наконец найдёт кого-нибудь и свалит замуж. Слова сестры о том, что право наследования вернулось бы ей в случае моей смерти, верны только отчасти — это если бы не было такого вот, достаточно близкого родственничка.

Нетерпение не позволило заговорщикам выждать время, да и случай удобный представился — в виде моей поездки. Всё давно было готово, оговорено, шпион тоже в замке жил довольно долгое время, чтобы не вызвать подозрений. Одно порадовало, шпион не идейный, а подневольный — наследника у него похитили и шантажировали жизнью. Мальчишке на момент похищения было пятнадцать. Дурак этот Раиз, надо было ко мне идти. А так, уже три года бедолага служил развлечением для старого извращенца.

Сука, чего б ему по Домам Расслабления шарахаться и деньги платить, когда дома два бесплатных и бесправных нижних? На одного ракс нацепил, чтоб не сопротивлялся сильно, а из собственного второго сына самолично вылепил то, что хотел — послушную и безотказную игрушку. И потрахивал с удовольствием то одного, то другого. Он бы их обоих в новый замок забрал — чего добро переводить? — оставив наследника править старым. А воина-шпиона потом можно и в расход пустить, как неудобного свидетеля. Да ещё и женой собирался обзавестись, дочкой того самого спонсора-родственника. Не промах мужик оказался, свою выгоду упускать не хотел.

Илаир был просто на побегушках. Удобный, абсолютно преданный папочке исполнитель, без единой самостоятельной мысли в голове. Жалко, конечно, но парень слишком много знает, и воспитан в ненависти ко мне.

Пятого барона Кувар выкрасть тоже получилось довольно просто, хоть и ночевал он в одной кровати с женой. Страж прямо во сне погрузил обоих в глубокий обморок, мы быстро напоили очередного дядюшку сывороткой правды, выслушали откровения. Ничего нового. Посвящать кого-то в свои планы он боялся, не доверяя никому из родни и всюду подозревая заговоры. Одного поля ягоды. Даже наёмников со стороны звал! Но это и к лучшему — два параноика так запараноились, что значительно облегчили ситуацию мне.

Оранат лёг в восстановитель первым. Десять минут работы «миксера» в мозгах, и в наших руках пускающее слюни растение без единой мысли в глазах. Закончив со всеми троими, снова приказал Стражу откачать у них энергию. Оратана аккуратно подложили под бок супруге, а сладкую парочку оставили в кровати Исиара — голых и тесно прижавшихся друг к другу. Но прежде чем уйти, снял с вялой полной руки наруч хозяина. Немного повертев в руках так похожую на ту, что красовалась на моей руке, вещь, решительно приложил управляющий кристалл к свободному гнезду. Зачем? А как иначе я заберу мальчишку-раба из чужого замка? Где доказательства, что он раньше был свободным?

После этого с чувством выполненного долга отправил охрану и Морта спать, а сам, забрав ненужную уже железку и думая, куда бы её выкинуть, спустился к предателю. Дверные петли чуть скрипнули, предупреждая пленника, и я увидел уже собранного и внимательного воина. Весь эффект портила беззащитная нагота. Надо отдать должное, глупых вопросов «за что?» и «почему я?», он не задавал. Просто смотрел хмуро — что дальше?

На самом деле, если отстраниться от ситуации, я могу его понять: шантаж жизнью и здоровьем близких — самое эффективное средство заставить кого-то плясать под чужую дудку. Но отстраняться я не хотел. Он мог стать двойным агентом, делая вид, что по-прежнему под контролем дядюшки, мог прийти ко мне. Даже к прежнему Алирану — мог. По доставшейся памяти, барон был порывист, но справедлив, и далеко не дурак. И в то же время, в таком случае, в этом теле не оказалась бы душа Веры. Очень двойственное ощущение.

Ладно, как бы ни было, но факт предательства того, чью жизнь обязан был защищать, налицо. Однако пока Раиз свято верит, что от его слов и поведения зависит жизнь сына, толку от нашей беседы не будет. Самой беседы не будет. Я чувствовал его решимость отпираться до конца. По сути, мне не нужно его даже допрашивать — все подобные моменты оговорены заранее и Страж в обязательном порядке ведёт запись подозрительных разговоров. Тут — фактически признание своей вины, да и дядя немало о роли предателя рассказал, а значит, казнь без всяких проволочек. Но…

Будь предатель идейным, или польстившимся на деньги, я даже не заморачивался бы. Может, конечно, без этого не обошлось, но я ж пока не знаю точно. Взгляд с одной стороны — не показатель. Значит, надо выяснить. Да и жаль терять хорошего воина. Полная клятва верности многое меняет в жизни человека, и списывает старые грехи перед тем, кому поклялся. А рычаг давления у меня теперь есть.

Выставив руку с наручем хозяина вперёд, повертел ею, словно рассматривая. Три розовато-молочных кристалла матово поблёскивали в полумраке. Раиз дрогнул и обречённо прикрыл глаза. Подумал, что я из него собираюсь раба делать? Возможно, как вариант, конечно, но нет. Мне это не интересно. Уже не интересно, наигрался.

— Знаешь, жизнь такая забавная штука, Раиз. Я только сегодня думал, что два раба — более чем достаточно, и даже слишком много. Но случай — и я становлюсь обладателем ещё одного. Молоденький совсем, только недавно первое совершеннолетие перешагнул. Хорошо обученный, покорный, хрупкий. Такой соблазн… Да и неудобно отказываться: родственник от всего сердца старался, а я совсем не хочу обижать дядюшку Исиара.

Услышав имя, закованный и распятый воин напрягся, словно вот-вот рванётся, попытается обрести свободу. Сразу понял, о ком я? Интересно, с чего? У дяди могли ведь быть иные рабы. Это я знаю, что Исиару такое удовольствие не по карману, простому воину-то откуда? Да и он, вроде как, должен же быть уверен, что сын хоть и в заложниках, но цел и невредим. Должен, но вот ведь, сомневается. Значит, не дурак, хорошо. А теперь расставим всякие точки.

— Мальчик у дяди три года уже, надоел, видимо. Зато выдрессирован на славу. А я таких люблю — послушных и умелых. Дядя так его описывал, так расхваливал: и тонкий-изящный, и выносливый, и кричит так сладко, когда его трахают. Волосы чёрные, почти до задницы, глаза синие, над губой родинка, а ещё одна, самая интересная, прям в ложбинке меж ягодиц. Вот только старик имя не сказал, запамятовал… — воин ещё на словах о родинке расслабился, обмяк, свесив голову; по эмоциям яростно било чужое отчаяние и беспомощность. — Так как зовут моего нового раба, Раиз?

Вынужденный предатель дёрнулся, как от удара, и глухо выстонал:

— Келтир…

— Красивое имя, под стать мальчику. Не делай глупостей, воин.

Он и не станет, просто так я обозначил свои намерения. Зайдя за спину, перехватил запястье и, слегка приподняв безвольное тело, расстегнул кандалы — они теперь ни к чему. Снять ракс принудительно можно, только если его владелец не подаёт признаков работы сознания: мёртв, или, как дядя, стал овощем. А одолеть меня воин не сможет — даже если физически и есть шансы, Страж не позволит. Да и не глупец же он, понимает, что иначе забрать сына из чужого замка попросту не получится. Подтверждая мои мысли, Раиз тут же молча осел на пол, опираясь на вытянутые руки и опустив голову. Без всякой жалости схватил его за волосы и потянул, заставляя выпрямиться и посмотреть на меня. Предательство господина остаётся таковым, каковы бы ни были мотивы.

— Ты сейчас жив только потому, что Исиар рассказал мне всю правду, — синие глаза в шоке широко распахнулись, — перед тем, как окончательно потерял возможность что-либо говорить связно. И потому, что ты очень хороший воин, Раиз. Один из лучших. А я не привык разбрасываться такими ценностями. Готов ли ты искупить вину за предательство?

— Да, господин. Как пожелаете.

Ни тени сомнения! Вот и славно. Но солеев у меня в этот раз с собой нет. Кивнув воину на лавку с его же вещами, подождал, пока он быстро оденется, и, ни слова больше не говоря, развернулся в сторону выхода. Раиз так же молча последовал за мной. Только в эмоциях бушевали неуверенность, страх, желание спросить. Всё касаемо сына — тут даже анализировать не надо. Поднявшись на первый этаж, мы прошли в целительские покои. Сначала я велел рассказать всё, что предатель знал касательно его заказчиков, почему он подчинялся, и что от него требовали. Потом, достав из одного из отделений в восстановителе нужный солей, повернулся к замершему статуей воину.

— Полная клятва верности. Сейчас. Согласен?

О, эта сладкая растерянность и благодарность, почти граничащая с обожанием… Раиз смотрел на меня, словно на благодетеля, неизвестно за что одарившего его самым важным в жизни. Недалеко от истины, в общем-то. Он опустился на колени и расстегнул рубашку, давая согласие, а я резанул ладонь. Ритуал прошёл быстро и уже в какой-то степени привычно. Клятвы отзвучали, и в воздухе повисла напряжённая тишина: не все вопросы ещё решены. Воин не мучился долго сомнениями и нерешительностью.

— Мой сын… господин…

Вот оно, настоящее наслаждение — чувство власти над судьбами, жизнями. Манящее, сладкое, дарящее ощущение всесильности… И заставляющее держать себя в руках — слишком легко раствориться в нём, потерять то эфемерное, что делает тебя человеком.

— За твоим сыном я поеду после окончательного решения вопросов с родственниками. Тебя не возьму, надеюсь, причины объяснять не надо. И, Раиз, ты же понимаешь, что придётся думать о новом наследнике? — на отчаянный взгляд, полный мольбы, я недовольно махнул рукой. — Да не оставлю я Келтира себе, успокойся! Даже освобожу от ракса — я не кривил душой, когда говорил, что мне и двоих рабов слишком много. Просто сам подумай: три года в рабстве, три года ломки характера и тела, он просто не сможет возглавить семью. Я, конечно, посмотрю, что там и как, но хочу, чтобы ты морально был готов к любому исходу. У тебя же есть ещё сын?

— Да, господин, ему четырнадцать.

— Это хорошо, время пока есть. Всё, иди к себе. Утром найдёшь Зарона, заберёшь назад нашивку. Впрочем… — ещё один вопрос очень сильно меня волновал, — скажи, почему ты не пришёл ко мне и не объяснил?!

— Боялся. Арас Исиар сказал, что у него ещё есть здесь шпион, среди слуг, и он пристально за мной следит.

— Тебя обманули, Раиз.

Это я выяснил первым делом — не было у заговорщиков больше шпионов, боялись они риска раскрытия. А Раиз слишком сильно волновался за сына, чтобы попытаться выяснить правду. Разобравшись со всем, мы разошлись каждый к себе. У меня было ещё часа три на сон. Добравшись до кровати, я свалился в неё, не раздеваясь, и тут же заснул.

Утро началось с визгов пятой баронессы Кувар, обнаружившей в супружеской кровати невменяемого мужа. После того, как в таком же состоянии были найдены второй барон с сыном, лица родственников посмурнели, а наследник Исиара периодически краснел и отводил взгляд. С какой стороны ни посмотри, но подобная связь противоестественна, а он молчал и ничего не предпринимал столько лет — отговорка про неосведомлённость о шалостях папаши не прокатит: в замкнутом пространстве замка не знать подобные вещи нереально.

Я, конечно, сделал вид, что абсолютно ошарашен новостями. А потом, словно только что до чего-то додумался, нахмурился и, обведя притихших родственничков суровым взглядом, объявил о немедленном сборе в большом приёмном зале. Сразу, как все приведут себя в надлежащий вид — кое-кто умудрился выскочить в коридор в одних ночных штанах. Когда уходил, в спину неслось тихое шипение. Змеюки! Одевшись, в сопровождении молчаливого Морта отправился к месту сбора. В центре зала, на возвышении, стоял своеобразный трон — удобное кресло из красного дерева, с мягкими сиденьем и спинкой.

Сев, принялся ждать, пока клубок змей, зовущийся моими родственниками, соберётся в полном составе. Они подходили тихо, молчаливые и хмурые, занимая места перед троном по праву близости родства. Я даже не пошевелился, чтобы встать, приветствуя: сегодня я — правящий барон, глава Рода. Сегодня я буду судить. И они это чувствовали на уровне подсознания, хоть пока и не понимали причин. Дождавшись пока все, включая детей, войдут в зал, кивнул Зару и тот плотно закрыл двери, отсекая семейный совет от вездесущих слуг. Десяток охранников рассредоточился вдоль стен, вызывая у собравшихся чувство опаски.

— Сегодня я собрал вас, чтобы разобраться в неприятной ситуации, всплывшей этой ночью: трое моих родственников оказались виновными не только в желании мне смерти, они предпринимали в этом отношении самые активные действия, — наблюдая за недоумением, недоверием и яростью, расползающимся по лицам (у кого что), я с упоением продолжал вещать наскоро сляпанную легенду, объясняющую произошедшее. — Дело в том, что охранная система родового замка Кувар настроена таким образом, чтобы карать злоумышленников, виновных в покушении на главу Рода и членов его семьи. А как вы знаете, последнее случилось совсем недавно. Наказание происходит ночью, когда разум наиболее открыт для влияния. Для меня не требуется иных доказательств вины. Но остаётся вопрос с вами — как понимаете, после такого верить в родственные чувства невозможно.

Я дал им время на осознание. Постепенно все иные чувства вытеснил страх: не зря существуют семейные тайны — никто из присутствующих не мог понять, как далеко я могу зайти и каковы вообще возможности главы Рода в этом вопросе. И они очень велики на самом деле. А теперь завершающий момент.

— Каюсь, я сам отчасти виноват: пустил на самотёк вопрос с вассальной клятвой, когда принял на себя обязанности главы Рода. Пришло время это исправить. Вы принесёте мне клятвы, как своему сюзерену. Немедленно, — у кого-то возражения уже были готовы сорваться с губ, я видел, но решил зарубить их в зародыше. — Конечно, вы можете отказаться. В таком случае, мои подземелья в вашем полном распоряжении. И я имею на это право, потому что существует информационный кристалл с записью признания одного из моих воинов в предательстве. Он не называл имён, но ничего не мешает мне допросить более тщательно и узнать имена нанимателей. А потом передать кристалл в Службу расследований, как и всех отказавшихся принести клятву — а там уже пусть разбираются, участвовал ли кто в заговоре, или же замышлял свой, или ещё что.

Шах и мат. Мне, само собой, огласка не нужна, но я сделаю этот шаг, если мне не оставят выбора. Неприятно, и другие аристократы будут посмеиваться, мол, расписался в собственном бессилии приструнить вассальные семьи, но не смертельно. Для них же это — несмываемый позор, крест на будущем для всей семьи. Хмурые лица сообщали, что все это прекрасно осознают. Тем проще для меня.

— Итак, ваше решение?

Риторический вопрос, у родственничков просто нет иного выхода.

— Мы принесём клятву.

Новоиспечённый второй барон Кувар прямо смотрел мне в глаза. Ему, как никому другому, это нужно в первую очередь.

— Зарон, вина. Клятву принесут все присутствующее. В будущем её будет приносить каждый ребёнок, достигший десяти лет и это не обсуждается.

И это они вынуждены проглотить. Пока Зар доставал заранее припрятанные в нише кубок и бутыль с вином, я мысленно сосредоточился на своих симбионтах. Как выяснилось, они не только всячески укрепляют моё тело, но и способны выполнять множество других функций, в том числе — быть носителями воли хозяина. А моя воля — следить за выполнением клятвы верности. Глава охраны налил большой кубок и на вытянутых руках преподнёс мне. Достав кинжал, я полоснул по запястью и кровь, насыщенная запрограммированными симбионтами ручейком потекла в тёмно-красное вино, смешиваясь с ним причудливыми спиралями. Когда рана затянулась, я тем же кинжалом основательно перемешал жидкости.

— Подходите по одному.

Слова клятвы, глоток вина с кровью, и я уже уверен, что никогда никто из поклявшихся не посмеет замышлять против меня дурное — симбионты проникают в разум и отныне контролируют мысли. Не препятствуют, нет, не управляют, но при нарушении клятвы смерть неизбежна. Никто не живёт со спёкшимися мозгами. Это я с удовольствием и объяснил родственникам-вассалам. Прониклись все. Вот всё и закончилось. Теперь с этой стороны покушений ждать больше не стоит. А с других… Жизнь непредсказуема, никогда не знаешь, где и как наживёшь врагов. Остаётся только всегда быть настороже.

Отпустив всех и объявив семейный совет оконченным, попросил задержаться новоиспечённого второго барона. Кузен явно нервничал: видимо, боялся, что предъявлю счёт за родственников-предателей. Но я ж не дурак и не самодур. Задумчиво скользя по нему взглядом, спросил:

— Евиат, не знаешь, зачем твой отец подарил мне вчера своего раба? Не могу понять причин… Пришёл вечером, перед сном, сказал, что очень хочет порадовать — заметил у меня наруч ракса. У него так много рабов, что он может ими раскидываться?

Вопрос выбил кузена из колеи, но и заставил расслабиться.

— Нет, раб только один. Тихий такой мальчишка, молоденький. Даже не знаю, почему он так поступил. Я вообще, как оказывается, плохо знал своего отца и брата.

Подстраховывается. Пусть. Мой рассказ и нарочитое недоумение — тоже не более чем подстраховка.

— Ладно, позже разберусь. Не возражаешь, если я прогуляюсь с тобой и заберу свой подарок, скажем, завтра? Сегодня выехать никак не могу, извини, дела. А пока приглашаю побыть моим гостем.

Приглашение… Приказ, и Евиат прекрасно это понимал. Мне очень не хотелось давать новому барону возможность переговорить с рабом, а то и вообще — избавиться. А потом с сожалением развести руками, мол, так получилось, умер мальчик, неожиданно. Я не собирался беспричинно никому теперь верить. Это мне они не могут навредить и членам семьи, всего остального клятва не касается. Ехать сегодня в мои планы попросту не входило — руки уже чесались воплотить в жизнь обещанный Морту сюрприз.

Попрощавшись с кузеном, снова отправился в свои покои. Сначала завтрак, после — куча дел, которые надо решить до отъезда, встреча с управляющим и инструктаж — всё же не на пару дней уезжаю, побольше. И только потом, вечером, можно позволить себе расслабиться и насладиться кое-чем интересным.