Глава 14. Сюрприз…

После завтрака вызвал Ная и отвёл в пыточные. Показал ту самую камеру, где я занимался с Мортом, объяснил, что он должен принести и где это взять, как себя вести и где стоять, и приказал спуститься через час после ужина. Паника, возникшая, как только мальчишка понял, куда мы идём, постепенно улеглась, но лёгкий страх остался. И я, такой бессовестный, не стремился его рассеивать, хотя всего одно волшебное слово позволило бы рабу успокоиться. Пусть нервничает, я всё ещё не забыл его выходку. Запретив мальчишке что-либо говорить своему Верхнему, окунулся в ежедневные дела.

После обеда постоянно держал Морта при себе, озадачивая всякими поручениями — в основном, по подготовке завтрашнего небольшого путешествия за сыном Раиза. Ну как, небольшое? Если до Риоста от моего замка больше дня (светового) пути, то до владений второго барона Кувар оттуда ещё полдня. Но это не торопясь, с учётом кареты. Так что на ночёвку придётся останавливаться в городе. Назад в тот же день уже не уедешь — пока разберусь с рабом, пока неизменное приглашение разделить трапезу, уже и вечер настанет.

В общем, при самых приблизительных прикидках, «кататься» мы будем не меньше четырёх дней. Так что охранники занимались сборами, я инструктажем управляющего и командиров замкового гарнизона и патрульных разъездов. Мой вынужденный гость самоотверженно пинал балду, гулял по замку и территории и бессовестно флиртовал со служанками. Совсем не удивлюсь, если до вечера он кого-то да уговорит на предмет уединиться в спальне. Барон бароном, Верхний Верхним, но в моём замке он — гость, потому только так, уговорами. И если какая-нибудь девчонка поведётся на кузена — а там есть, на что повестись, если быть объективным, — я совершенно не против. Даже и лучше.

Так и прошёл день. Поужинав, снова забрал Морта, но не отпустил, дойдя до своих покоев, а позвал в спальню. Сев в кресло, задумчиво посмотрел на телохранителя. Тот немного нервничал, хоть и не показывал вида, и не понимал, чего я от него хочу. Но когда начал опускаться на колени, я остановил его жестом.

— Не надо. Садись.

Указав на кресло, имел удовольствие полюбоваться видом полного ошеломления. Но приказ есть приказ и Морт осторожно устроился на крае кресла, с подозрением на меня поглядывая — виданное ли дело, чтоб раб при хозяине сидеть мог, да ещё и не просто на полу?

— Расслабься, Морт, это не проверка. Ты вполне доказал свою верность и покорность, и до тех пор, пока чётко понимаешь своё место, некоторые вольности я могу позволить. И тем более не стану наказывать за исполнение собственных приказов, это ты уже давно должен был понять. Лучше расскажи, как дела с Наем? Проблем не возникает?

Конечно, не возникает — мальчишка ещё не отошёл от наказания, чтобы позволить себе хоть какие-нибудь закидоны. Но просто интересно же.

— Нет, хозяин. Най ведёт себя идеально. Просто…

Морт оборвал себя на полуслове, взгляд вильнул. Что ещё?

— Договаривай, раз начал.

Тяжёлый вздох и отчаянная решимость в чувствах.

— Най вообще очень хороший нижний, хозяин, просто вы совершенно не подходите ему, как Верхний. Простите.

А то я этого не понял! Боится, что накажу за такие слова? Напрасно.

— Морт, я не наказываю за правду, наоборот, предпочитаю слышать именно её. Даже со стороны рабов. Если бы Най хоть раз сказал, что ему плохо и чего-то не хватает… Не знаю, возможно, я что-нибудь придумал бы. Или был с ним помягче, или вообще сразу тебе отдал. Но он не сказал. Я понимаю, что ждать подобного от воспитанного с детства в жёстких рамках раба — глупо. Но всё же. А насчёт хорошего нижнего — не обольщайся. Най очень хитрый и избавлять его от привычки врать или добиваться своего окольными путями придётся довольно долго. Ты, кстати, вообще чувствуешь, когда он врёт?

Морт усмехнулся.

— Хозяин, я убийца. Нас многому учили, в том числе — языку тела.

В самом деле, чего это я?

— Ладно, посмотрим со временем. На одном я настаиваю категорически: регулярно, пусть и не очень сильно, но наказывай его. Простейшая профилактическая порка — чтобы всякие вредные мысли в голове не накапливались. Частоту сам определишь, — радовало, что с этим требованием Морт даже не подумал спорить, просто согласно склонил голову, значит, понимает. — А теперь пойдём, поможешь мне вымыться, раз уж здесь, сделаешь лёгкий разогревающий массаж, потом уже спустимся в подземелье — за обещанным сюрпризом.

Шок, переплавленный со смущением в глазах телохранителя, заставил меня широко улыбнуться: если Морт думал, что ощущения, возникающие периодически при взгляде на меня, останутся его маленьким секретом, то глубоко ошибался. Удовлетворять его желания я, само собой, не собирался, но развлечься за счёт эмоций — почему нет?

Следующие полчаса я купался в чужом восхищении и желании, наслаждался осторожными прикосновениями при помывке и уверенными — при массаже. В этом, кстати, Морт абсолютно великолепен. Ну да и ничего удивительного. К окончанию сеанса оба уже были прилично возбуждены: телохранитель от близости вожделенного тела, а я зацепом, от его эмоций. Мышцы приятно гудели, в душе росла жажда действий. Я легко поднялся с лежака, лениво потянулся, довольно уловив в тёмных глазах вспышку голодного желания.

— Мой руки и жди в гостиной, я пока оденусь.

Сильно заморачиваться с одеждой не стал: простые штаны, свободная рубашка да домашние полусапожки. И плотная лента в карман — не хочу, чтоб Морт раньше времени понял, что ему предстоит. В подземелья спускались в молчании. Спутник — в напряжённом, а я просто ещё раз прогонял перед мысленным взором задуманные сцены.

До сих пор я без особых изысков просто порол Морта. Да, порки были разными инструментами, с разной интенсивностью, но не более того. Мне хватало качественной обратки, ему — разной силы воздействия без какого-либо разнообразия. Сегодня я как раз и хотел немного расширить палитру ощущений. Дойдя до двери нужной камеры, не стал сразу заходить, а развернулся к телохранителю.

— Морт, сегодня я хочу, чтобы ты ничего не видел, а чуть позже — и не слышал.

В ответ — молчание, сопровождаемое волной опасливого предвкушения. Достав повязку, обошёл раба со спины, закрыл глаза и завязал надёжный узел на затылке. Потом взял за руку и лишь тогда открыл дверь. Как и было велено, Най стоял чуть дальше центра камеры, где с потолка свисали цепи, лицом к двери. При виде Морта, его страх, всё нараставший по мере нахождения здесь, вспыхнул ослепительно ярко, но почти сразу перерос в удивление, как только заметил на глазах Верхнего повязку, а я приказал тому полностью раздеваться.

Позволить нижнему увидеть, как его Верхнего мучает другой, как тот, кто должен подчинять, подчиняется сам — непедагогично и нарушает этикет отношений? В обычных случаях — да, хотя и тут возможны варианты. Но наш к таким не относится. Они оба принадлежат мне, и сегодняшняя демонстрация всего, что я собрался делать с Мортом, совсем не преследует цель унизить его в глазах нижнего. Нет. Это урок Наю, который так завидовал второму рабу, «перетягивающему» моё внимание. Пусть увидит, что это за внимание, поймёт, чего он благополучно избежал.

Морт, обнажённый и возбуждённый, беспрекословно последовал за моей направляющей рукой, встал на привычное место под цепями, без какой-либо команды поднял руки. До сих пор всё происходящее ему привычно, за исключением разве что повязки. Ракс тоже работал согласно утверждённому алгоритму, который я активировал на входе в камеру, и цепи тут же намертво «прилипли» к наручам.

Най следил за нами расширившимися глазами, но, помня инструкции, не издавал даже звука. И дышать старался как можно тише, но всё равно Морт, кажется, его почувствовал, напрягся. Сейчас исправим. Я подошёл сзади, пробежался пальцами по груди, животу раба, и сомкнул их на члене. Морт дёрнулся от неожиданности — за исключением нашего «знакомства», больше я ни разу к нему не прикасался столь интимным образом. Тем более что сегодня решил не использовать перчатки — хочу полного контакта. Приблизился к уху и еле слышно шепнул:

— Не волнуйся, я не нарушу обещание. Кончишь тогда, когда мочи терпеть совсем не будет, но постарайся продержаться подольше.

И стоило рабу немного расслабиться, как я заткнул ему уши специальными затычками. Всё, теперь моя жертва сможет сосредоточиться только на ощущениях. Снова лёгкие ласки — везде, где мне того хотелось. А потом, резко — выкрученные соски и тихий стон. Бросив взгляд на Ная, увидел, что тот неотрывно смотрит, закусив губу и возбуждённо блестя глазами. Нравится? А дальше?

Подойдя к заранее приготовленному и накрытому столу — чтоб не пугать мальчишку ещё больше, — откинул тряпку и выбрал достаточно длинный, устрашающего вида нож, с тупой и острой сторонами, тонким кончиком. При этом тупой обух был ненамного толще лезвия, чтоб не сразу получалось понять, какая сторона сейчас задействована. Вот теперь в глаза мальчишки вернулся страх. Смотри, маленький змеёныш, смотри.

Резко потянув Морта за волосы, заставляя его сильно выгнуться назад и при этом ещё и дополнительно фиксируя в неудобном положении, осторожно коснулся плоскостью клинка подставленной шеи. Раб вздрогнул от неожиданности — от лежания на холодном камне нож буквально заледенел, — но дёрнуться не посмел, прекрасно поняв, что именно его касается. Да тут и сложно ошибиться в общем-то. Мне нравилась его выдержка. А потом пришёл черёд рисунков по коже. Кровью.

Через десяток минут вся передняя поверхность торса и рук жертвы была покрыта многочисленными, не очень глубокими, но без сомнения жгучими, кровоточащими царапинами и порезами. Морт размеренно дышал, разве что чуть учащённо. А в эмоциях царили умиротворённость и удовольствие. Даже не сомневался, что ему понравится. Зато от Ная несло едва ли не ужасом. Я улыбнулся, повернувшись к мальчишке, и демонстративно слизал с клинка кровавый потёк. Новая волна страха окатила бодрящим душем. Потрясающее смешение! Продолжим.

Вернувшись к столу, зачерпнул из плошки горсть обычной соли — пора немного встряхнуть Морта. Приложив руку к животу, неспешно повёл её вверх, и уже на уровне груди жертва почувствовала, что именно происходит. Он попытался отдёрнуться, но я не позволил, приказав раксу на время обездвижить тело. С удовольствием послушал тихое шипение, пока размазывал соль по порезам. Шипишь? Мне мало. Зачерпнув ковшиком простой воды из стоящего тут же ведра, с силой плеснул. Спустя долгое мгновение, дождался наконец негромкого, но чёткого: «Уууомм…»

Ещё поводил по груди и животу рукой, размазывая солёную влагу, и вновь шагнул к столу, подхватывая любимую трёххвостку. Достаточно жёсткая штука, но чем мне всегда больше нравились мазы, по сравнению с другими нижними, предварительный разогрев им требуется редко. Возбуждение — да, а постепенное наращивание силы совсем не обязательно.

Первый удар, довольно сильный и хлёсткий, я наносил, пристально глядя в глаза Наю. Он видел как медленно, но широко я размахиваюсь, как начинают свой стремительный свистящий полёт кожаные хвосты, слышал их сочный звук соприкосновения с влажной кожей — вода попала и на спину, разумеется. А вот реакции Морта не увидел, ибо раб стоял ровно, лишь тихо выдохнув. Мальчишка продолжал следить за моей рукой и плетью, а Морт лишь тихонько вздрагивал после каждого удара и чуть слышно выдыхал. В серых глазах росло недоумение и растерянность. Пора «добить» маленького манипулятора.

— Смотри на его лицо, а не за моими движениями, раб.

Послушно вскинутый взгляд, и вот я чувствую это безмерное удивление, с зачатками понимания — наконец-то. Потому что я знаю: сейчас губы Морта раздвинуты в блаженной, чуть безумной улыбке, а лицо полностью умиротворённое. Да-да, мальчик, именно к этому ты так ревновал, именно это тебя ждало бы, не будь у меня настоящей жертвы. Но пора двигаться дальше — Ная я сюда притащил не для того, чтобы тот только смотрел.

Новая плошка, на этот раз сразу с розовато-жёлтой жидкостью. Сложно подобрать аналог в бывшем мире. Есть тут две таких травки — розоватый корень одной сильно похож по эффекту на имбирь, а из ярко-жёлтых цветков второй делают специи с солоновато-жгучим вкусом. Такой себе перец своеобразный. Так вот, из смеси этих двух средств для сэмры и делают настой, пикантно подстёгивающий ощущения, но столь же безвредный для организма, как и имбирь на Земле. Печёт сначала адски, кожа словно горит и зудит одновременно, но всё проходит минут через пятнадцать с постепенным затуханием ощущений, а внешняя реакция проявляется разве что в лёгком покраснении.

Едва первые струйки потекли по иссечённой вспухшими красными рубцами коже, Морт напрягся, и я быстро опрокинул всю плошку ему на плечи. Раба выгнуло дугой, он задёргался, пытаясь стряхнуть с себя жгучие дорожки, а потом закричал — протяжно, отчаянно. А я перевёл взгляд на в ступоре замершего Ная:

— Ползи к Верхнему, ближе! А теперь доставь ему удовольствие, да руки за спину убери.

Мальчишка слегка протормозил, но, когда я выразительно хлопнул плетью по ноге, шустро подполз почти вплотную к Морту и со страху заглотил прочный стояк до самого конца. Впрочем, тут же отдёрнулся, но полностью не снялся, а двинул головой назад, снова насаживаясь. Обвисший на цепях раб дёрнулся, замер на мгновение, но почти сразу снова утвердился на ногах и сладко застонал. Продолжим. Новый, более сильный, чем предыдущие, удар лёг ровно поперёк ягодиц, заставив Морта невольно податься вперёд, а Ная закашляться от неожиданного резкого движения.

— Не отлынивай!

Долго так продолжаться не могло, и я это понимал. Морт и без того был на грани, а сейчас, при сочетании боли и умелого минета… Удары становились всё сильнее, плеть в некоторых местах прорвала-таки кожу, рассыпая вокруг маленькие алые капли. Тело жертвы напряглось, содрогаясь в первых волнах подступающего оргазма, бёдра задвигались самостоятельно, с каждым яростным движением погружаясь в покорно подставленный рот, а из груди рвался низкий, почти непрерывный стон. Пора.

Захватив концы плети в один, сильно размахнулся и обрушил финальный, прожигающий удар на испещрённые кровавыми полосами ягодицы. Морт вскрикнул, резко дёрнулся и содрогнулся в оргазме, а я успел шагнуть вперёд и за волосы вернуть на место отдёрнувшего голову Ная. Мальчишка давился, плакал, но не смел сопротивляться и послушно глотал сперму Верхнего. Вот так… хорошооо.

Я и сам с удовольствием бы кончил, но это ещё не всё, что задумано на сегодня, так что перетерплю. Оттолкнув Ная и позволив тому наконец откашляться, отдал приказ раксу и подхватил оседающее тело на руки. Отнёс на ближайшую поверхность, оказавшуюся приспособлением типа дыбы, и аккуратно положил на живот — там ранки не такие серьёзные, доставят меньше дискомфорта. Снял с глаз повязку, вытащил ушные затычки, взял переносной восстановитель и принялся залечивать самые серьёзные повреждения, затягивающиеся прямо на глазах.

Хорошая здесь всё же медицина. На Земле бы я никогда не рискнул бить так сильно. Хотя, если уж честно, у Веры на такое и сил-то не хватило бы. Тут же последние удары вспарывали не только кожу, но и мышцы достаточно глубоко. А Морт всё равно кайфовал. Да уж, сложно такое понять, а вот принять — легче лёгкого. Спустя минут сорок кожа спины обрела почти здоровый вид. Некоторые синяки остались, но угрозы они уже не представляли. Собравшись снова переворачивать телохранителя — в этот раз на спину, — понял, что тот уже очнулся. Так что вовсе не удивился, когда только что безвольно лежащее тело стало мне активно помогать его ворочать. Когда же я примерился к первым глубоким порезам на груди, Морт чуть напрягся.

— Не стоит, хозяин. На мне быстро заживает.

— Помолчи. Я сам решу, что стоит, а что нет. Лучше руки подними.

Больше раб не спорил. Спереди дело закончилось быстрее — некоторые порезы хоть и получились достаточно глубокими, всё же это ровные раны, чистые. В общем и целом, закончил я лечение спустя час. Как раз и Морт успел отдохнуть-отойти от сессии, и Най относительно в себя пришёл. Стоял теперь молча на коленях, уставившись в пол, да боясь даже вздохнуть громче лишний раз. Балбес. Посмотрев на телохранителя, подмигнул ему.

— Хватит разлёживаться, поднимайся. Теперь я хочу посмотреть, как ты обращаешься со своим нижним, Морт. Но сначала, — я дошёл до стола и взял нужную вещицу, — вставь в него это и не вынимай, пока не разрешу. И надень кольцо, чтоб не кончил без разрешения. А в остальном — у тебя полная свобода действий.

Тёмные глаза расширились — на моей ладони лежал не особо длинный, но толстенький дилдо, исполненный в виде пробки. Розоватый такой, и чуть влажно поблёскивающий. Мальчишка поначалу ничего не понял, а когда в заду ощутимо запекло, он уже был надёжно растянут на дыбе. Ну, просто для фиксации, ничего такого. А потом я сидел в кресле и наблюдал, как Морт нежит извивающееся тело, как ласкает хныкающего нижнего, со временем возбуждающегося всё больше — я ж говорил, что эффект корня не особо долгий.

Смотрел, периодически потирал сквозь штаны стояк и думал, что таким нежным я и впрямь никогда не смогу быть. Для меня невозможна нежность без боли, а Най и корешок в заднице с трудом переносил, не говоря уж о всяких ножах-плетях-розгах… Да мало ли чего. Зато Морт как раз для него — он целовал, лизал, нежно пощипывал кожу, надрачивал налитой розовый член, добиваясь непрерывного жалостного скулежа и почти полной потери признаков мыслительной деятельности в глазах. Най постоянно облизывал губы, извивался по мере возможности и смотрел сквозь опущенные влажные ресницы. Красавец!

Терпения оставалось всё меньше, и я не удержался: расстегнул пуговки, достал член, чтобы с тихим вздохом провести ладонью по напряжённой нежной кожице. Морт на звук обернулся и замер. Долгий пристальный взгляд в карие глаза сделал своё дело — до телохранителя со скрипом, но дошло моё желание. Лёгкий согласный кивок, и ремни, удерживающие Ная, расстёгиваются, властная рука за волосы поднимает его со стола, а потом легонько толкает вперёд, ко мне. Тихий приказ заставляет нижнего даже не пытаться подняться, а послушно подползти и замереть меж моих ног.

Всё идёт так, как я и планировал. Ещё немного осталось. Убрав руки, приглашающе кивнул мальчишке, и тот шустро принялся за дело, прикрыв глаза. А я снова не отводил взгляда, от Морта, в конце концов подозвав его жестом. И улыбнулся. Всё же ракс несомненно влияет на людей — телохранитель расплылся к ответной улыбке и опустился на колени позади Ная. Нижний вздрогнул, когда ловкие пальцы освободили его зад от почти уже не доставляющей неудобств штуки.

— Угмхх…

Горловой стон отдался приятной вибрацией на члене, когда Морт неспешно, но уверенно втиснул себя в горячее отверстие. В прямом смысле горячее, потому что мгновение спустя он шокировано замер и с шумом выдохнул. Что, никогда не трахал нижних после корня саила? Ощущения замирают, если ничего не делать, но вот когда начинается трение… Я довольно улыбнулся, потянул Ная за волосы, всаживая член глубже в горло, и одними губами приказал Морту: «Двигайся!». Тот прикрыл глаза, прикусил губу и осторожно качнулся.

Так мы и натягивали мальчишку с двух сторон. Много времени не понадобилось, и перед тем, как сорваться в оргазм, я приказал рабу снять с набухших яиц Ная кольцо, одновременно разрешая обоим кончить. Сам же слегка выгнулся, пережидая слепящую вспышку и волны дрожи, не позволяя мальчишке отстраниться. Морт присоединился буквально несколько мгновений спустя, кончая с низким гортанным стоном и жёстко удерживая пальцами узкие бёдра. Най кончил сразу за ним, содрогаясь всем телом, дёргаясь, как пришпиленная бабочка, пытаясь крикнуть заполненным членом ртом… А потом вяло обмяк в бережно подхвативших его руках.

Морт так и стоял на коленях, крепко прижимая к себе мелко трясущегося нижнего, витающего где-то в своих, сабспейсных далях, и продолжая периодически тихонько двигать бёдрами, заставляя безвольное тело содрогаться в новых спазмах удовольствия и выплёскивать из полуопавшего члена совсем маленькие, остаточные порции спермы. Я тоже расслабился, сидя в кресле аморфной растёкшейся лужицей, и думал о том, что сэмра, несомненно, удалась.