Глава 17. Кто ищет, тот найдёт

Таким идиотом я не чувствовал себя уже давно. Даже когда только попал в это тело. Но как можно умудриться забыть факт, из-за которого был уверен, что Морт никуда от меня не денется?! Как? Я ведь на самом деле хотел освободить мальчишку! Благодетель, так твою растак. Представляю, что обо мне Зар мог подумать. Нет, я точно идиот… Даун.

Это хорошо ещё, что Зарон мне доверяет, не попытался собственными руками прибить придурочного господина, прямым текстом сообщившего, что собирается сделать безмозглое растение из того, кто стал для него смыслом жизни. Ну и что, что я об этой «милой» особенности ракса забыл? Ему откуда знать? Вдруг эт я так изощрённо издеваюсь? И неважно, что вроде бы не за что: когда наваливаются эмоции, не сильно-то про логику вспомнишь. В общем, Зар у меня то ещё сокровище, но вот что теперь с мальчишкой делать?

Перебирая в уме все известные и в этой и в прошлой жизни характеристики собственных «ума и сообразительности», задумчиво наблюдал за тактично отвернувшимся командиром своей охраны. За полными заботы, тревоги и нежности взглядами, от которых он не мог удержаться, то и дело посматривая в сторону Келтира. Наверное, как бы я ни думал, что не желаю для себя подобной участи, всё же глубоко в душе немного завидовал Зару. С мальчиком он точно будет счастлив. Жаль, моих проблем это не отменяло… Освободить Келтира из рабства я не смогу, а ведь обещал его отцу! Но твою-то мать, почему Раиз ничего не стал говорить, когда я ему пообещал снять с сына ракс?!

— Зар, скажи мне, неужели есть кто-то, кто не знает, что ракс — это навсегда? Не считая таких уникумов, как я, забывших элементарное, — на вопросительный взгляд пожал плечами. — Никак не могу понять, почему Раиз согласился с моим намерением снять с парня ракс… Это ведь верная смерть.

Взгляд Зарона светился такой снисходительностью, что я себя почувствовал ещё большим идиотом.

— Он знал, Ал, наверняка.

— Но тогда…

Желать смерти собственному сыну?

— Иногда легче знать, что близкий тебе человек умер и не мучается, чем видеть его изо дня в день в раксе. Ни один родитель не пожелает такой судьбы своему ребёнку.

Это понятно, что не пожелает. Но… Нет, он прав. Мне, к счастью, повезло ни разу не оказаться в подобной ситуации, но, случись такое и предоставь мне кто выбор, не сомневался бы ни мгновения. Лучше смерть, чем та жизнь, которая была у мальчишки в дядюшкином замке. Хозяин сменился? На меня? И что? Раиз ведь не знает, каков я в этом плане. А рабство остаётся рабством. Принять это сложно, но понять мотивы воина могу. Вот только неизвестно, что думает по этому поводу сам Келтир — люди же все разные, а если он нижний, то и смотреть на ситуацию может несколько иначе. Но сейчас и это неважно, ибо вмешался фактор неожиданности — Зарон. Кстати…

— Я тут подумал, Зар, может, передать тебе управляющий кристалл? Запасной наруч хозяина есть, наевский. Как смотришь?

Телохранитель смотрел на меня почти с ужасом.

— Пожалуйста, господин, не надо! — вот что он? То «Ал», то на «господина» срывается… — Если я стану хозяином Лира, уже никогда не смогу добиться доверия. Я не хочу, чтобы он опять стал послушным, но безучастным рабом.

Н-дааа. В принципе он абсолютно прав, но мне от этого не легче. Тяжело вздохнув, сжал плечо Зара и молча направился назад к отряду. Что ж, видимо, придётся смириться с наличием у меня ещё одного раба, который, как бы, и не мой раб вовсе. Вернее мой, но распоряжаться я им не могу, хоть и имею все права. Да ладно, откровенно говоря, мне это и не нужно, предыдущих двух «красавцев» за глаза хватает. Хочу нормального нижнего… Нет, не нормального, а жертву.

Келтир, нет, Лир, раз уж Зарон парня так окрестил, при нашем приближении перетёк с сидячего положения на колени и склонил голову. От Зара повеяло недовольством. Ага, мы и в этом близки с ним — тоже не любит повсеместного и подчёркнутого пресмыкательства вне игровых условий. Но молчит, ибо хозяин я, и только я могу решать, как раб должен вести себя в моём присутствии.

— Лир, поднимись, — парень тут же исполнил приказ, — я не люблю, когда на колени бухаются без повода. Свою покорность выражай быстрым выполнением приказов и честными ответами. Излишняя подчёркнутость не нужна. Несмотря на ракс, который я просто не могу снять, не навредив тебе, ты больше не раб, а официальный нижний Зарона. Более того, скоро ты сможешь увидеться с отцом, который служит у меня телохранителем — мы возвращаемся в замок Кувар.

На последних словах, вместо радости, мальчишка съёжился и всхлипнул.

— Хозяин, прошу вас, не надо с отцом… Не хочу, что бы он видел…

Да уж, нижний или нет, а отношение к ситуации у Лира, похоже, такое же, как у Раиза. С такими мыслями он никогда не доверится Зарону полностью. Надо как-то исправлять. Обернувшись к телохранителю, попросил:

— Зар оставь нас, и охране скажи отойти подальше.

Тот лишь согласно кивнул и махнул рукой своим подчинённым, отзывая. И сам ушёл. С напряжённо выпрямленной спиной и сжатыми добела кулаками. Тоже понимает всё. Шагнув ближе к Лиру, взял парня за подбородок, заставляя поднять голову.

— Смотри мне в глаза, мальчик. Скажи, Зарон плохо с тобой обращался этой ночью? Ты жалеешь, что хозяин сменился?

В синем взгляде, метнувшемся к Зару и сразу вернувшемся на меня, мгновенно вспыхнул страх, круто перемешанный с паникой. Губы задрожали вместе с подбородком — я аж пальцами почувствовал. Да как же сложно с такими…

— Простите, хозяин! Накажите меня, пожалуйста, за недостойное поведение.

— Почему оно недостойное?

— Но… вы же решили, что я могу посметь оценивать вас и господина Зарона.

Вот же завернул! Боится, но не врёт и не выворачивается. Просто не понимает наших поступков. Сложно с ним будет Зарону.

— Лир, я всего лишь задал вопрос и всё ещё жду на него ответа.

— Простите… Господин Зарон очень хороший! Со мной никто и никогда ещё не обращался так нежно, не лечил… — так, с этим разобрались. — А ответить на второй вопрос я не могу, хозяин. Как может раб жалеть о своей участи? Ему позволено лишь исполнять желания хозяина, не задумываясь.

Потому что это слишком тяжело, мысленно продолжил я за мальчишку. Всё так, но не в нашем случае. Вот с Наем у меня даже мысли бы не возникло заводить такой разговор, спрашивать о его удобстве, да вообще мнении. Потому что он раб в душе, действует как раб, думает как раб. А вот Лир, хоть и говорит правильные для раба слова, но сам-то этого не принимает. Просьба не позволять встречаться с отцом говорит обо всём предельно ясно. Ладно, не хочет так, попробуем эдак.

— Тебе нравилось жить с прежним хозяином?

Абсолютно несчастные глаза и парень отвёл взгляд.

— Хозяин, я не могу ответить, не имею права.

Правильно, соврать он побоится, да и не сможет. Не физически, конечно, а сам для себя просто не захочет признавать, что весь ужас прошедших лет ему по душе. Но и сказать правду для раба подобно смерти — хозяев не обсуждают, и тем более не осуждают. Табу.

— Я приказываю, Лир. Ответь.

Жестоко. Но это нужно. Только так я могу дать мальчику веру, что он уже не раб и всё в его жизни изменится. Худые плечи опустились, и Лир глухо прошептал:

— Не нравилось. Я каждый день мечтал о смерти, но она всё не приходила.

На некоторое время воцарилась тишина, мальчишка, казалось, даже дышать перестал. А я просто потрепал его по волосам.

— Ну вот видишь, ничего страшного не случилось. Отныне твоя жизнь изменится — сам же сказал, что Зарон обращался с тобой хорошо.

Лир недоверчиво посмотрел в ответ.

— И вы меня не накажете за эти слова?

— Ты же выполнил мой приказ. За что наказывать?

— Но раб не может…

— Ты плохо слушал меня, мальчик? Ты больше не раб, просто нижний. И заботу о тебе взял на себя Зарон. И да, не зови меня больше хозяином. Господина вполне достаточно.

Он ещё несколько мгновений постоял с широко открытыми глазами, потом поднял руку к горлу.

— А это?

Бездна, мальчишка вообще меня слушал? Или, правильнее — слышал? Повторил, стараясь не показывать недовольства. Шок у парня, простительно. И вот как раз он-то может и не знать «милой» особенности рабского комплекса — слишком мал был, когда попал в беду, да и рос в благополучной семье, там детей от подобных знаний оберегают до поры.

— Если снять ракс, ты лишишься разума. Неужели ты хочешь этого? Теперь, когда появился шанс вернуться к нормальной жизни?

— Я действительно снова смогу жить обычной жизнью? Просто… жить?

— Сможешь. С Зароном. Он же тебе нравится?

— Господин Зарон хороший.

Нууу, и так нормально, пока. Лир ещё какое-то время смотрел на меня, приоткрывал рот, словно хотел что-то спросить, но тут же останавливался, а потом в глазах наконец появилось понимание. И почти сразу — слёзы. Я шагнул ещё ближе, молча притянул и обнял вздрагивающего парня, позволяя ему выплакаться. Никогда не считал — ни в прошлой жизни, ни в этой, — что «настоящие мужчины не плачут». Да и нет здесь таких предрассудков, лишающих мужчину права на слабость. Всякое в жизни бывает. А уж после того, что мальчишке довелось пережить…

— Тихо, тихо, малыш. Всё в прошлом.

Вера в своё время достаточно плотно изучала психологию, так что я понимал: любой человек на Земле, попади он в подобные обстоятельства, запросто бы сломался. По крайней мере, тяжёлая психологическая травма была бы обеспечена. Здесь же всё немного иначе. Достаточно спокойная (в данном, конкретном случае) реакция Лира говорила лишь о том, что парень изначально нижний. Так что пребывание в рабстве нанесло ему куда меньший вред, чем, допустим, могло бы нанести Верхнему. Просто в силу природы. А это давало надежду, что он со временем придёт в себя и вновь научится доверять и радоваться жизни.

Когда Лир успокоился, сразу передал его подскочившему Зару — тот беспокойно вышагивал неподалёку, но близко не подходил, повинуясь моему безмолвному приказу. А заполучив назад своего нижнего, тут же принялся гладить его успокаивающе, шептать что-то на ухо. И Лир жался к нему, ластился. Как он сказал, это первый мужчина, который был с ним нежен. В этом случае психология всё же срабатывает — так и влюбляются в своих спасителей.

Для Лира это самый лучший выход, ведь как бы я ни убеждал его, что теперь мальчик свободен, на самом деле ракс не позволит ему жить самостоятельно. И косвенно — потому что для общества он остаётся рабом, который просто не имеет права остаться без присмотра; и в прямом смысле — сам не сможет жить без Верхнего, без приказов, без чувства принадлежности кому-то. Здесь им обоим повезло.

Спустя несколько часов добрались до Риоста и заселились в гостиницу. Дав воинам разрешение расслабиться, ушёл к себе в номер, от души намылся и поел в компании Морта. За окном сгущались сумерки, а за стеной слышался приглушённый разговор. Да уж, услуги в гостиницах разнообразны, но вот звукоизоляция не входит в их число. Представив, что предстоит услышать ночью — да-да, за стенкой заселились Зар с Лиром, — решительно оделся и ушёл на поиски приключений. Морт неслышной тенью скользил чуть позади.

Пришли мы всё в тот же Дом Расслабления, который он однажды мне показал. Но на предложение тоже выбрать себе мальчика по вкусу телохранитель только криво улыбнулся и отрицательно покачал головой.

— Меня дома Най ждёт. Не хочу портить себе предвкушение, хозяин.

Я лишь пожал плечами — его право — и направился на второй этаж, в комнаты, в компании приятно мускулистого нижнего. Похрен на всё… Сегодня буду развлекаться. Тылы на ближайшее время в безопасности, с родственниками проблемы решены — есть что праздновать. Осталось только личную жизнь устроить для полного счастья. Но это уж как получится, да и не тот момент для таких мыслей. Всё потом.

***

Утро встретило головной болью, заставив первым делом схватиться за переноску, предусмотрительно захваченную ещё с вечера. Неудивительно, после того-то количества спиртного, что выпито вчера. Но ведь не просто так, а за здоровье молодых, так что можно иногда себе позволить, как и помучиться немного, после.

Зар не стал тянуть слишком долго — как только Лир начал немного оттаивать, сразу назначил дату свадьбы. Ох, всё не привыкну — здесь это называлось супружеством. Близко по смыслу и привычно. Правда, знаком служили не кольца, а специальные татуировки на запястьях, но это мелочи. И ведь мальчишка довольно быстро оправился, как на мой взгляд. Уже через полтора месяца начал появляться в общей трапезной, цепляясь за Зарона, конечно, но всё же. И на нормального человека стал похож, а не затравленного зверька. А когда спустя ещё месяц он впервые мне несмело улыбнулся, стало понятно — дело пошло.

В это время Зарон очень напоминал молодых мамочек Земли (какие они здесь, не знаю — не доводилось ещё сталкиваться). С таким же восторгом в глазах, как те говорили о первых шагах/словах/шалостях своего чада, Зар сообщал о первых попытках Лира ласкать его в ответ; о том, как он начал улыбаться и перестал метаться по ночам; об их разговорах, где выяснилось, что спокойный и застенчивый мальчик с детства мечтал работать дознавателем (не в пыточных подвалах, а, как говорится, «в поле»). Психика истинных нижних очень гибка.

И встречи с отцом Лир боялся напрасно — Раиз ничем не выдал прошлого отношения к судьбе сына. Немалую роль, само собой, здесь сыграли предварительные беседы — и мои, и Зарона, — но окончательно воин успокоился только после заявления последнего о предстоящем ритуале. Супружество ведь здесь не просто слова, не бумажка со штампом. Этого, кстати, и нет вовсе — татуировки любые доказательства заменяют. Но вот после их нанесения обоих молодых помещают в стационар, где они и проводят первое супружеское соитие. В этот момент артефакт вносит изменения в биополя, подстраивая их друг под друга (в упор не понимаю, каким образом, но это факт), после чего выражение «они чувствуют друг друга, как одно целое» обретает не переносный, а прямой смысл.

В общем, эрре моей охраны витал на седьмом небе от счастья, а я… Я вдумчиво и тщательно изучал Дома Расслабления в ближайшем доступе, пытаясь всё же найти себе нижнего. Выяснилось, что жертвы есть и в Риосте — трое, и в Киханте — двое, а вот палача встретил лишь одного, в последнем городе. И тот очень ревниво отнёсся к новичку, решившему «попастись» в его угодьях. Да и ладно, мне хватало Риоста.

Большой приграничный город предоставлял выбор из целых десяти Домов Расслабления, лишь три из которых предназначались для аристократов. Как и подозревал изначально, эти рафинированные заведения не пришлись мне по вкусу, но где-то раз в месяц стабильно навещал один из них. Во-первых, репутация — как бы ни наплевать мне было на общественное мнение, но прослыть отщепенцем в глазах местного высшего общества, оказалось бы очень глупым достижением. А во-вторых, только там я мог спокойно отдохнуть от троицы обнаруженных жертв.

Может показаться: какая разница? Нашёл подходящего тебе нижнего, да не одного, и пользуй его. Но нет, мне постоянно чего-то не хватало в каждом из них. Сам не знаю, но не лежала душа, и всё, не возникало желания забрать с собой и познакомиться вдумчиво, обстоятельно, узнать как человека. Это как с чувствами — либо они есть, либо нет. Отчасти поэтому мои посещения Домов носили хаотичный характер — не хотелось, чтобы кто-то из них смог предугадать место моего следующего появления и навязаться на сэмру, лишив законного права выбора. Бывали такие случаи в самом начале.

Это ещё хорошо, что они не знали истины о моём положении в обществе: здесь не принято было выдумывать прозвища для Верхних, обычно все назывались сокращённой вариацией собственного имени с дополнением «господин». С нижними немного сложнее, всё зависело от степени желаемой деперсонализации: от того же сокращённого варианта имени, до слов типа «щенок», «котик», а то и просто «вещь», «эй, ты» или же цифрового обозначения. В Домах для аристократов я использовал привычное Ал, а вот в остальных назывался исключительно Лиром. Отличить по внешности и манерам «выбившегося в люди» торгаша от аристократа смогли бы только последние, но среди них, к счастью, почти не было таких оригиналов, как я, шатающихся по заведениям не соответствующего ранга.

Помимо поисков, мои дни были заполнены заботами о баронстве вообще и замке в частности, решением всяческих бытовых проблем и учёбой. Прежний Алиран оказался удивительно невежественным во многих вопросах, и я изо всех сил восполнял пробелы в знаниях. Так, почти незаметно, пролетело полгода. Сегодня выходной, время посещения очередного Дома Расслабления. После вчерашнего разгула не очень-то и хочется куда-то ехать, но, с другой стороны, внутренняя суть требует свободы — привык я за последнее время к регулярным сэмрам.

Быстрый душ, завтрак, приказ Морту — и вот небольшой отряд уже бодрой рысью удаляется от замка. Без карет и всяких сопровождений (ещё трое воинов охраны не в счёт) дорога занимала обычно куда меньше времени, и ближе к ужину мы уже въезжали в город.

Отряд появился после внушения Зарона, сопровождавшегося весьма экспрессивной оценкой моих логических способностей и взываниями к инстинкту самосохранения. Только тогда до меня дошло, что привычка всюду разъезжать с одним Мортом, действительно более чем неосмотрительна. Ну и что, что со стороны родственников опасности больше нет? А случайные лихие люди? А бандиты в городе, где я старался не афишировать своё происхождение?

Да, за аристократа в Риосте начались бы конкретные чистки, но мне-то от этого не легче, особенно если всё закончится не банальным ограблением, а кинжалом в спину. Так что с тех пор ненавязчивая охрана сопровождает меня везде. Всем спокойнее. А уж в тех местах, куда я бывало забредал… Вот, как сегодня, например.

Настроение за время дороги почему-то испортилось, словно давило что-то подспудно, кружило над головой. На предчувствие не похоже. Но дурной заряд хотелось сбросить, и я выбрал один из двух Домов самого низкого уровня, предназначенных для бедноты. Здесь можно было купить нижнего, с которым не требовалось церемониться — только плати. Сдохнет — не страшно, желающих заработать приличные для этого контингента деньги пруд пруди. А если хоть какие шансы есть — обязательный для таких заведений стационар вытащит.

Разумеется, я не собирался настолько сбрасывать напряжение, чтоб до чьего-то смертельного исхода, но только здесь можно было расслабиться, в некоторой степени игнорируя привычную осторожность и необходимость сдерживать силу. Оставив лошадей на платной конюшне, отправились дальше пешком по уже отработанной схеме: я, вроде бы один, задаю направление, охранники страхуют, рассредоточившись по сторонам, а Морт пользуется своими навыками, сопровождая нас невидимо и бесшумно.

В «Любой каприз» — цель нашего путешествия — входит сначала Морт, появляющийся в переулке буквально из ниоткуда, потом я, а затем уже троица воинов. Каждый — словно сам по себе, только троица держится вместе. Когда я уйду с выбранным нижним, смогут расслабиться и они. Обычно мне требуется часа три, чтобы удовлетвориться, но могу зависнуть и на всю ночь. Внизу остаётся только Морт, всё время заявляющий, что ему вполне хватает Ная, и кто-то же должен бдить, пока остальные развлекаются. Его право и выбор.

В нижнем зале было людно, впрочем, как и всегда в выходные. Здесь меня не знали — не успел примелькаться, заходил пару раз всего и то месяцев пять назад, просто, чтоб обстановку и перспективы оценить. Не понравилось. Уж на что мне противны пафосные места для аристократов с их кучей условностей, но и такие вызывали не меньший протест своей почти вседозволенностью. Уродов везде хватает. Однако сегодня мне требовалось именно такое место. Опустив на лицо обязательную маску, решительно толкнул массивную дверь.

Оглядевшись, заметил Морта, устроившегося у дальней стены, уже попивающего какой-то (точно знаю — очень лёгкий) алкогольный напиток и лениво осматривающего посетителей и местных «работников». Нашёл взглядом один из немногих свободных столиков на двоих и, сделав знак подавальщику, направился к нему.

— Что желает господин?

Сев, я скинул капюшон, до поры скрывающий всякую информацию о новом посетителе, так что белый цвет маски сразу указал служащему, в каком ключе следует общаться с клиентом — маски нижних тёмно-серые. Хорошая идея: и конфиденциальность соблюдена, и позиционирование сразу ясное. Сама маска полностью закрывает верхнюю часть лица и нос, оставляя губы открытыми. Удобно.

— Освежающий коктейль, но без алкоголя. И мальчика. Покорного, готового к боли. Есть что-нибудь относительно свежее, не слишком пользованное и затасканное? Добавлю хорошие премиальные за такого.

Маловероятно, что встречу такую диковинку в подобном месте, но вдруг? Даже тут встречаются новички, и, пожалуй, даже почаще, чем в иных Домах. Глаза подавальщика жадно вспыхнули, и парень ретировался после почтительного поклона. Сразу не обломал, так что может и повезёт.

Мутноватый, жёлтого цвета коктейль доставили через несколько минут, как и сообщили, что ещё через пять меня ждут в комнате рядом со стойкой, чтобы показать «ассортимент». К клиентам, способным платить хорошие деньги за удовлетворение своих капризов, везде относятся предупредительно, а по мне, как бы ни маскировался, отчётливо видно, что средства есть. Быстро выпив жидкость с неожиданно приятным освежающим вкусом, чем-то смахивающим на смесь банана и апельсина, собрался уже встать и проследовать за терпеливо ожидающим провожатым, как эмоции взорвались от чьего-то отчаяния, неприятия, острой тоски и… жуткого голода.

Того самого, эмоционального голода, который я уже чётко научился распознавать — голода неудовлетворённой жертвы. Но знакомых лиц в «Капризе» я точно не видел — специально проверил, на всякий случай. Сделав отрицательный знак служащему, уже собирался пуститься нарезать круги по залу, чтобы сориентироваться, но этого не понадобилось: откуда-то справа донёсся полузадушенный хрип, и меня, словно стрелку компаса, развернуло в ту сторону всем телом.