Глава 21. Долгожданная сэмра

Вернувшись в основную комнату, подошёл к нижнему и медленно обошёл его кругом. Очень хочется снова увидеть это великолепное тело без всяких помех, но пока не время. Легонько шлёпнул стеком по заднице, заставляя сдвинуться вперёд, потом ещё, и так до тех пор, пока не счёл расстояние до кресла достаточным. Сел, ещё раз окинул взглядом излучающую покорность фигуру, подвёл стек под подбородок и слегка стегнул по нежной коже. Эй послушно поднял голову.

— Вот так. Не люблю, когда не видно лица. Но в глаза не смотри.

— Может быть, господину будет удобнее, если я разденусь?

Каков нахал! И ведь всё со смирением в голосе, хотя в эмоциях я ясно чувствовал насмешку. Очухался, да?

— Что-либо делать ты будешь только тогда, когда я прикажу. Лишних вопросов тоже не стоит задавать. А вот я для начала хотел бы кое-что выяснить, Эй. Кстати, прими к сведению: так тебя называть мне некомфортно, в основном будешь «мальчиком», или что-то в этом же роде. Так вот, возникло несколько вопросов. Первое — насчёт проколов в теле. У тебя их нет. И в соглашении ничего не отмечено. На мой взгляд, твоим соскам очень не хватает колечек. Или шариков на перемычке. Да и другие части в этом плане интересны.

Нижний вскинул взгляд, в котором плескалась явная паника.

— Глаза вниз!

— Простите, господин, я не подумал. Я внесу. А сегодня… пожалуйста, можно без проколов? Постоянных, конечно. Мне нельзя, простите.

Интересно. Но нельзя, так нельзя.

— Не волнуйся, я потому и спросил, чтобы уточнить. Ну а непостоянные, которые восстановитель потом зарастит?

— Можно, я думаю.

Вот и славно. Временные тоже интересно.

— Скажи, нравится ли тебе, и главное — умеешь ли ты играть?

— О, играть мне не доводилось, но я очень бы хотел попробовать.

Не доводилось? Странно для его возраста, но мало ли у кого как.

— Насилие?

Парень прерывисто вздохнул и облизал губы.

— Мысль об этом… возбуждает. Но…

— Говори всегда прямо — не люблю бессмысленные паузы.

— Простите, господин, но для осуществления насилия надо быть заметно сильнее насилуемого, а вы… Я не уверен.

Нет, точно очухался. Позволяет себе столь явные, оскорбительные сомнения. Моё более «изящное» — по сравнению с ним, конечно, — телосложение ещё ничего не значит. Ничего, и это положу в копилочку косяков, а потом предъявлю счёт.

— С этим вопросом разберёмся чуть позже. Меня интересует твоё пристрастие к большим размерам. В чём причина?

— Ощущения. Чувство наполнения и предельного растяжения, боль, возникающая при этом. Без неё я не могу кончить.

Вот ещё! В прошлый раз вполне даже кончил, и размер дилдо не сказать, что хоть сколько-нибудь большой, и в последние секунды перед оргазмом боли я ему точно не причинял. Или предыдущей хватило, с запасом? Но высказать свои соображения не успел.

— А что, господин, у вас с этим какая-то проблема?

Нет, дальше так разговор не пойдёт. Нижний совершенно явно нарывается. Желает почувствовать силу, поверить, что временный господин достоин подчинения — от парня вовсю било предвкушением и азартом. Бывают такие, которые покоряются только сильнейшему. И мне они более интересны, чем безоговорочно покорные, податливые в руках любого. Но где прятались эти нюансы характера в прошлый раз, когда ему было совсем погано? Встав, отвесил наглецу хлёсткую пощёчину.

— Ты забываешься, мальчик. Встал и разделся, немедленно.

Даже не стал отслеживать исполнение приказа — куда он денется? Любые игры имеют свои границы, и злить Верхнего по-настоящему не рискнёт ни один нижний. Вернувшись в игровую, открыл дверцы примеченного шкафа — по идее там должна храниться одежда. И на всякий случай, и для игровых целей. Так и оказалось. Достав простые домашние штаны на верёвке и простую же рубаху с широким воротом, наткнулся взглядом на ещё одно соединение наручей и цепочек, в этот раз — с широким ремнём, от которого шла пустая короткая цепочка с карабином. Ага, не наручи, а поножи, просто довольно тонкие, не для подвесов, и, кажется, с предыдущей штучкой они составляют полный комплект. Отлично! О, кольцо на член тоже пригодится. Теперь можно и развлечься.

Сгрудив прихваченные вещи к первой части комплекта, на столик, сосредоточил внимание на нижнем. Тот стоял прямо, не смея шевельнуться без приказа. Красивый… В прошлый раз беспокойство помешало получить визуальное удовольствие, так что я с лихвой компенсировал это упущение, лаская взглядом крепкую, гармонично развитую фигуру. Снова обошёл мальчика кругом, полюбовался на совершенную линию спины, не удержался и ущипнул одну из манящих ягодиц. Эй даже не шелохнулся. А вот в эмоциях так штормило, настолько противоречивыми они были, что я даже пытаться разобраться не стал.

Член, ровный и довольно крупный, признаков интереса, к сожалению, не демонстрировал, но мы ещё даже не начали. Итак, нижнему нужна уверенность. Хорошо. Я люблю сопротивление, но игровое. Если он и дальше будет дерзить, пытаясь меня спровоцировать, нарвётся. А ломать — не моё, как уже выяснилось когда-то с Мортом. Да и настоящее насилие тоже. Так что лучше сразу всё прояснить и дальше, как говорится, жить дружно. В том, что смогу совладать с Эем как-то даже сомнений не было. Вживление солеев-усилителей среди воинов, конечно, практикуется, но что-то мне подсказывало, что мой мальчик не из их числа. Скорее из среднего слоя, сын какого-нибудь торговца. Тело тренированное, но насколько оно способно к настоящему бою, сейчас проверим. Впрочем, даже если я ошибся в оценке и проиграю… Значит, проиграю.

Вернулся к столу и кинул нижнему новую одежду. Тот удивлённо глянул, но послушно натянул на себя и штаны, и рубашку. Ну а что, вдруг во время драки нормальные вещи порвутся — как он потом из клуба пойдёт? Что-то говорило, что парень здесь один, и в зале не ждут бдительные телохранители. В прошлый раз-то их точно не было. Так что варианта два: или их нет, как таковых, ибо зачем бойцу охрана, или он просто удрал из-под надзора, расслабиться. Далеко не все в моём возрасте (а нижний ощущался ровесником) не только несут груз ответственности за род, но и хотя бы получают достаточную независимость от старших.

— Отлично, Эй. А теперь — нападай.

Выражение лёгкого недоумения в глазах сменилось полной ошарашенностью.

— Это игра, господин?

Ишь, осторожничает он. Поздновато.

— Нет. Ты же хотел знать, смогу ли я с тобой справиться? Нападай, на полном серьёзе. И не смей поддаваться.

Парень встряхнулся, взгляд посерьёзнел, цепко обежал теперь уже противника. Недолгого, ибо драка вряд ли затянется. Нам же только всё прояснить, чтобы потом уже ни на что не отвлекаться. Я тоже следил за движениями, подмечая нюансы. Двигается-то Эй хорошо, но чувствуется в нём какая-то неуверенность. Никогда не сражался врукопашную, без оружия? Когда это мешало желанию почесать кулаки?

Бросок, изменение траектории, попытка захвата, попытки ударить. Иногда даже удачные — пару ударов я пропустил, но они пришлись вскользь, терпимо. Парень оказался очень быстрым и гибким, и сильным — до последнего выворачивался, когда я всё-таки оглушил его немного и тут же скрутил. Рубаха, как и предполагал, порвалась. Не сама — я рванул, чтоб на пару мгновений нейтрализовать свободу движений рук Эя. Не так и сложно это было, справился.

Воином парень, как выяснилось, не был: тех однозначно обучали безоружному бою (Зар вот тренировал моё тело с подросткового возраста, по той же методике, что и своих бойцов), а он знал только какие-то простейшие связки, поддавался на обманные движения. При такой разнице в подготовке, шансов у него не было, но за счёт силы и ловкости — достойный противник, несмотря ни на что. Напоследок слегка придушив нижнего, встряхнул его, потом оттолкнул и встал. Эй остался лежать, даже не пытаясь привести одежду в порядок.

— Поднимайся, мальчик. Теперь, надеюсь, оскорбительные сомнения, буде такие появятся, поостережёшься высказывать.

Он сдавленно охнул, глянул на меня виновато и остался на коленях, сложившись в комок и выставив вперёд руки.

— Простите, господин. Я не имел права так говорить.

— Не имел. Но сказал. Так с чего бы я должен тебя прощать? Тем более за время нашего знакомства ты поразительно быстро накопил ошибок, стоящих наказания. Давай, раздевайся по новой и в позу. На коленях, ноги расставить, руки за спину, ладони на локти противоположных рук.

Нижний быстро выполнил приказ и застыл, опустив голову. Ммм… люблю сложности. Стек снова просвистел, в этот раз ударив гораздо чувствительнее, и Эй тут же поднял лицо.

— Я подсчитал все проступки — и за прошлый раз, и за сегодня. Ты сейчас постараешься тоже их вспомнить и назвать. Посмотрим, совпадём ли в количестве.

— А если нет, господин, что тогда?

— Тогда… Если ты вспомнишь больше меня, то получишь за каждую ошибку, отмеченную мной. Если меньше — то недостающее умножим на два и прибавим к моим подсчётам.

— А если я угадаю?

— Если угадаешь — молодец. В качестве поощрения получишь общее наказание за все проступки разом. Итак?

Нижний рвано вздохнул, облизал губы и начал.

— Я нарушил приказ в прошлый раз, когда вы велели не шевелиться. Я выразил сомнения в вашей силе сегодня. Судя по тому, как вы были недовольны отсутствием соглашения с клубом, это тоже ошибка. Я откровенно дерзил несколько раз, — задумавшись на пару мгновений, Эй продолжил: — три раза точно. Ещё, без разрешения поднимал взгляд и, наоборот, опускал голову… да, два раза. Итого — девять.

— Забавно… У меня тоже девять, — наблюдая за тронувшей губы мальчика улыбкой, дал ему несколько секунд поверить и расслабиться, а потом припечатал: — но вот не совпадаем в деталях немного. Дерзость я заметил только два раза, первое опускание головы не считается — ты не знал моих требований на этот счёт. А вот про то, что в прошлую встречу ты сомневался во мне, решив, будто уйду и брошу тебя в том состоянии, забыл. И сегодня — отказывался от еды, уверяя в отсутствии аппетита. Ложь. Интересная ситуация, правда?

Губы парня дрогнули, но он быстро справился с собой.

— Значит, мне положено тринадцать наказаний?

Я тихо рассмеялся.

— У нас не хватит на это времени, а превращать сэмру в сплошной поток наказаний я не намерен. Да и неточность формулировок присутствует. Так что наказаний будет всего два, но серьёзных. Во-первых, не жди сегодня внимания и нежности. И я не о том, что буду обращаться с тобой жёстко. Думаю, поймёшь. А во-вторых, тебе запрещено кончать, пока я сам не решу, когда и как это будет. И очень спорный вопрос, что позволю при этом получить удовольствие. Особенно если ещё чем-нибудь меня рассердишь. Всё понятно?

— Да, господин.

Ну не знаю, мне вот кажется, что до конца суть наказания он так и не понял. Ничего, время будет. Эй хотел ещё что-то сказать, но я стремительно сократил расстояние между нами и прижал пальцами губы. Маняще пухлые, соблазнительные. Не удержался и впился в податливый рот поцелуем. А когда разорвал контакт, вплёл пальцы одной руки в светлые волосы, второй расстёгивая ширинку.

— Ни слова больше без разрешения, мальчик. Только если хочешь о чём-то попросить, важном. Другие звуки издавать можешь. И пора бы тебе уже занять рот чем-то более полезным, в отличие от болтовни.

Член уже стоял. Давно, до болезненности. И стоило губам нижнего сомкнуться вокруг него, тело прошила волна удовольствия. Голова сама запрокинулась, а бёдра резко подались вперёд. Как же давно я хотел это сделать! И трахнуть тоже хочу, но Эй желает этого не меньше, так что пока обойдёмся малым. Потерплю, декаду же как-то прожил, и даже временами вообще не вспоминал.

Почувствовал волновые спазмы нижнего и отстранился, позволяя тому откашляться и отдышаться, но долго прохлаждаться не дал, снова насадив на себя. Тоже секс, так что я с оттяжкой трахал его рот, нимало не обращая внимания на состояние Эя. К тому же это самое состояние находилось вполне на уровне: мальчик плавал в своей стихии, испытывая от дискомфорта некоторое удовольствие. Не полноценное, поскольку с потребностью в унижении у него не очень, больше к боли тяготеет, но вполне достаточное, чтобы не отторгать происходящее. Да и подумаешь, минет сделать. Не проблема для любого низа.

Я оттягивал оргазм как мог, но удовольствие было слишком сильным. Кончил, вжимая в себя голову Эя, чувствуя, как он пытается отстраниться, и не позволяя этого сделать. Нижний покорился, расслабился телом и сглотнул несколько раз. Хо-ррро-шооо. Внутренне усмехнувшись, ослабил хватку, но только чтоб освободить мальчику горло и дать вздохнуть.

— Вылижи всё, дочиста.

Я постарался вложить в голос максимум безразличия, даже холода — наказание, так наказание. Хоть и очень хотелось поцеловать покрасневшие губы. Но… Эй должен раз и навсегда понять, что специально нарываться в моём случае не стоит — желаемого всё равно не получит, а то, что перепадёт, очень ему не понравится. Это подтверждали враз закаменевшие плечи нижнего, но приказ он принялся исполнять с похвальным рвением, да так, что пришлось самому отодвигать его голову, когда почувствовал новую волну желания. Лёгкого пока ещё. Пусть так и будет, приятное томление.

Отступив на шаг, осмотрел мальчика и довольно улыбнулся. Боль болью, но и другие вещи его заводят. А чтобы не случилось конфуза без моего позволения да раньше времени, надо кое-что предпринять. Дотянулся до столика и взял эрекционное кольцо.

— Встань, мальчик.

Эй молча подчинился, всё так же сохраняя заданную позу. И сделал это очень красиво, надо сказать, явно напрашиваясь на похвалу. Но я ж сегодня «злой и жестокий». Молча обхватил его член пальцами и слегка подтянул, заставляя сделать шаг ближе. Не то чтобы тот бодро торчал вверх, но уже и не висел куском плоти. Застегнул кольцо у основания и услышал тихое шипение. Соскучился по этим его змеиным повадкам… Так, продолжаем.

— Иди за мной, мальчик. Прежде чем приступить к играм, надо тебя как следует подготовить, прочистить.

— Но…

Эй начал, но тут же осёкся, виновато прикрыв глаза. Эх, учить и учить ещё. Но это и приятно, на самом деле.

— У тебя есть какой-то важный вопрос?

— Простите, господин. Не вопрос, сообщение. Можно?

— Ну сообщай.

— Я готовился перед приходом сюда, и чист.

— Да? А я вот хочу сам убедиться, вдруг не так уж и хорошо подготовился? — нижний промолчал, обиженно поджав губы. Да-да, недоверие, оно ранит. — Ты же не поверил в мою силу, захотел убедиться.

— Простите, господин.

— Прощу. Как только ты получишь своё наказание — сполна. А теперь — в ванную!

Парень даже вздрогнул от окрика и резво пошлёпал босыми ногами в сторону двери. Вернее обеих, и остановился там в нерешительности. Я взялся за ручку нужной.

— Туда мы тоже пойдём, но несколько позже. Руки можешь опустить. Забирайся в ванну и вставай в коленно-локтевую, задом к крану, — как только Эй устроился в огромной ёмкости, больше похожей на мини-бассейн, во всяком случае квадратной, надавил ему на плечи. — Руки перед собой, плечи ниже опусти и обопрись лбом на кисти. Замечательно. Мне так будет гораздо удобнее. Терпи, не вздумай без разрешения хоть каплю выпустить.

Тут же на полочке лежало всё для гигиенических процедур, специфических в том числе. Из нескольких видов насадок для внутреннего душа я выбрал две: одна обычная, привычная по земным клизмам, с гладким наконечником, довольно длинным и с небольшим расширением ближе к концу, к которому присоединяется шланг; а вот вторая особенная — тонкая, более длинная и с чем-то вроде резьбы по всей длине.

Начал, разумеется с обычной. Люблю Лакорт, пламенно и нежно, с самого момента попадания в этот мир. В плане комфорта и оригинальности сексуальных забав здесь, кажется, придумано всё, что только можно. Вот возьмём подачу воды. Здесь её температура регулируется вентилем у самого слияния двух труб в одну, а вот чтобы она потекла из крана, надо нажать на рычажок, чуть дальше. Регулируешь сначала нужную степень нагрева, а потом можешь либо нажать рычаг и повернуть — тогда вода будет литься постоянным напором, либо нажимать с определёнными интервалами. Как раз для моих целей подходит.

Отрегулировал воду, чтоб шла слегка прохладная, натянул шланг на насадку. Раздвинув пальцами ягодицы мальчика, слегка смазал нежно-розовую дырочку — обычной смазкой — и наконечник, уже основательно. Не удержался и нежно провёл пальцем по подрагивающему отверстию, но тут же сбил эффект, хлопнув ладонью по заднице.

— Расслабься, мальчик!

Первая реакция у низа на резкий окрик — подчинение, каковы бы ни были его мысли и намерения. Подловив этот момент, резко вогнал наконечник, добившись тихого всхлипа. Со стороны неискушённому зрителю может показаться, что происходит насилие, а жертва дрожит от страха и стыда. Стыд — может быть, но не более того. Это и на Земле ощущалось, а уж здесь, благодаря дару, я мог точно сказать, что нижний сейчас бессовестно кайфует от всего, творимого с его телом. Пока. Это же ведь наказание.

Я нажимал рычаг с небольшими интервалами, ненадолго, но Эй вскоре стал постанывать, а потом и выгибаться, пытаться подняться на руках.

— Не дёргайся!

— Не могу, господин, пожалуйста… Терпеть больше не могу. Мне надо…

Прислушиваться к эмоциям в этом случае — бесполезное занятие. Он же верит, что больше не может. Но я-то знаю, что воды в него влил не так и много. Меньше, чем в обычной земной кружке Эсмарха. Так что резерв есть. Но всё же дал мальчику передышку: минуты две не трогал рычаг подачи, пощупал живот. Напряжён, но не вздут. Не с чего ещё. Паникёр. Зато член махом встал, тяжело покачиваясь между ног.

— Расслабь живот, дурень, и станет полегче.

По прошествии нескольких минут снова начал подавать воду, в этот раз добившись желаемого: когда позволил Эю наконец-то вылезти из ванны, сжимая ягодицы пальцами, вместо плоского подтянутого живота красовалось небольшое вздутие. Ещё один мой фетиш.

Парень еле добежал, грохнувшись с размаху на унитаз и резко расслабившись. Только после этого вспомнил, что я-то здесь. Скулы ярко вспыхнули, белые зубы прихватили губу, кулаки сжались. Я только посмеивался, молча. Кто-то может счесть, что подобная картина противна, что это личное. А мне глубоко фиолетово. Это физиология, да и нижний на самом деле оказался уже подготовлен. Я в этом вообще-то и не сомневался, так, урок преподал. А насчёт личного… Нет его у нижнего во время сэмры, он полностью принадлежит Верху. В рамках оговоренных правил, да, но весь.

Дождавшись, когда Эй закончит, снова показал ему на ванну. Тот послушно пошёл, но когда собрался менять насадки, чтобы ополоснуться уже снаружи, я насмешливо протянул:

— Куууда? Неужели ты думал, что обойдёшься одним разом? Нет, мой хороший. Я всё ещё не уверен и предпочту подстраховаться. В прежнюю позицию, мальчик.