Глава 4. Когда не существует рамок

Наёмник ещё пару мгновений в ступоре смотрел на меня, но быстро опомнился и задёргался. Ага, конечно — когда растянут бабочкой цепями, пусть и без особого напряжения, сильно не потрепыхаешься. Пленник зло глянул исподлобья.

— Что намерен со мной делать, арас? Пытать? Бесполезно. Я ничего не знаю — просто исполнитель. Да и не скажу, хоть по частям резать начнёшь.

Наивный мальчик. И дерзкий. Я протянул руку и, не глядя, взял с подготовленного стола длинный кнут. Замах, резкий досыл: раб дёргается, а через грудь, по диагонали, протягивается ярко-красная полоса.

— Ко мне обращаешься на вы. Хотя бы потому, что по положению я выше. И резать тебя не собираюсь — есть гораздо более интересные вещи. Но сначала я планирую вернуть тебе долг. За почти удавшееся убийство. Умирать, знаешь ли, достаточно неприятно.

Парень снова дёрнулся, и на мгновение во взгляде промелькнула неуверенность.

— Это просто моя работа!

Замечательное оправдание! Я не выдержал, подошёл почти вплотную, зажал пальцами подбородок раба и чётко проговорил:

— А это — моя жизнь! И ты её почти забрал, не имея на то права.

Он очень хотел меня ударить — я по глазам видел, — хотя бы лбом. Но рабский комплекс — такая изумительная штука… Настроить его я не успел, однако по умолчанию он никогда не допустит даже попытки нанесения вреда хозяину. Так что сейчас наёмнику просто отказывались подчиняться мышцы. И это его пробрало — видимо, до сего момента он ещё не понимал, в какую задницу попал с таким заказом. От волнения даже губы побелели.

— Что со мной?

— С тобой — рабский комплекс. Слышал о таком?

Не слышать о нём мог разве что глухой, но и тот, наверняка, должен бы был прочитать. Из парня словно стержень вынули — разом осунулся, прикрыл глаза. А я смаковал волны отчаяния и растерянности. Что? Имею право! Даже не потому, что он убил барона — в конце концов, это помогло выжить именно мне. Просто никогда не любил и не понимал наёмных убийц. Максимум, что я способен принять, это киллеры, которые выполняют заказы внутри криминальных групп, при разборках всяких, убивая своих же, преступников. Или моя прошлая работа, где целями опять же становились далеко не законопослушные граждане. Как вариант, ещё война. Но убийство «мирных» ради денег выше моей способности к принятию действительности. Так что такие наёмники всегда вызывали только негатив.

— Ты… — придушенный хрип: приказ отдан, и нарушение влечёт за собой наказание. — Вы не имеете права! Я свободный человек!

— Ты — преступник, пойманный с поличным. Покусившийся на жизнь аристократа. Для обращения в рабство по закону — более чем достаточно. Мне даже решение судьи не требуется.

Какое же это наслаждение — чувствовать эмоции своей беспомощной жертвы. Что-то тёмное поднималось из глубины души. И я не собирался ему мешать.

— Твоё имя?

Пленник поджал губы и опустил взгляд. Единственный минус комплекса — заставить говорить правду с его помощью невозможно. Запретить отдельные высказывания, оскорбления, например, тоже нельзя — только если совсем лишить голоса. А вот любые воздействия на тело — пожалуйста. Ничего, это вопрос воспитания и поправимо другими методами, а время для откровений ещё настанет. Убрав кнут — этой штукой я лишь быстро выведу раба из строя, — взял трёххвостку. Хотелось просто отвести душу. Резкий взмах, и хвосты засвистели, рассекая воздух.

Спустя минут двадцать вся задняя поверхность тела парня оказалась расчерчена багровыми линиями. Спина, ягодицы, ноги. Но криков боли или просьб о пощаде так и не прозвучало. Впрочем, я не спешил и бил достаточно осторожно, так, чтобы не разорвать кожу в клочья — тогда всё веселье закончится слишком рано. Зато, чтобы возбудиться, мне этого вполне хватило. Желание туманило разум, но я держался. Отбросив плеть, обошёл подрагивающего парня и резко остановился. Мой пленник стоял, сжав чуть посиневшие кисти и опустив голову, и красовался самым настоящим крепким стояком!

Оп-па… Мне попался наёмник-маз? Это сразу объясняло его уверенность в собственной стойкости — видимо, умел переключать восприятие боли. Одно дело, попробовать сломить пытками, и совсем другое, когда жертва умеет возбуждаться от боли. Наверняка у наёмников есть какие-то такие техники. Но если при всём при этом человек ещё и маз — вообще дохлый номер. Наказание для них имеет эффект, лишь когда воспринимается таковым.

Желая убедиться в своих выводах, подошёл вплотную и захватил в горсть чёлку, потянул вверх. Наглые карие глаза смотрели издевательски даже сквозь поволоку возбуждения, а губы кривила насмешливая улыбка. И тут меня перемкнуло. Совсем.

Красное марево в голове рассеялось, когда раб подо мной безвольно обмяк. А я встал, оправил рубашку и застегнул ширинку. Поздравляю, Вера-Алистер, вот мы и докатились до изнасилования… Час выпал из осознанной реальности, но самое поганое, что память никуда не делась — всё происходившее виделось чётко и в подробностях. Где были в этот момент мои принципы? Не знаю. И оправдываться не стану. Какой смысл, перед собой-то?

Парень стоял на коленях, с заведённым назад и вздёрнутыми вверх руками, практически висел на них. Как ещё суставы не вывихнул? Крепкий… По бёдрам змеились струйки уже чуть подсохшей крови. Помню, что проверив пальцами и обнаружив, как там узко, а ещё ощутив сопротивление жертвы, просто взял дилдо да хорошенько разработал. Странно, с чего это маз оказался девственником? Или просто давно никого не было? Но особо церемониться с ним всё равно не стал. И специально не использовал возможности комплекса (кроме запрета на причинение вреда хозяина — эту предустановку отменить нельзя), чтобы раб понял — его попытки трепыхаться бесполезны. Разве что, чтобы кляп вставить, потребовалось расслабить мышцы лица.

Подойдя спереди, присел на корточки и снова задрал вверх голову наёмника. Прекрасная картина для любого Топа: закрытые глаза нижнего, мокрое от слёз лицо, кляп-кольцо во рту (оприходовал я парня по полной), потёки слюны, смешанной со спермой… Вот только обратка не та. Нет полноценного наслаждения — лишь физическая разрядка. Мне не понравилось. Даже возникла мысль, что мальчика я таки сломал, но нет.

Посветлевшие от слёз глаза открылись. Злых слёз. И взгляд злой, с осознанием своей беспомощности, но далеко не сломленный. Стойкий, зараза. А я уже понял, что ломать мне всё-таки не нравится. Но придётся. Или так, или бывшего наёмника придётся просто убить — оставлять за спиной такого врага нельзя. Даже если он раб.

Продолжая одной рукой удерживать голову, второй освободил рот от кляпа. Пленник подвигал затёкшей челюстью, разминая мышцы, сглотнул и скривился.

— Сссволочь… — вот же упёртый! Короткий хрип сменился вздохом-всхлипом. — Я же Верхний! Я никогда…

Вооот оно что. Всё-таки девственник. Ну и сочетание: Верхний и маз! Не то чтобы невозможное, просто достаточно редкое. Понятна теперь его злость, ведь хоть как-то объясниться я парню не позволил.

— Ты — раб. Мой раб. Вещь, с которой я могу сделать, что только пожелаю.

Полный ненависти взгляд и презрительное:

— Делайте, что хотите. Но, даже насилуя, вы не сможете сломать меня.

Как пафосно и самоуверенно… Но про обращение запомнил наконец. Не любит чувства удушья? Скоро выясню. Трахать я его больше не собирался, но проверить пределы терпимости и стойкости, выявить слабые места необходимо. Не бывает людей без слабостей, а вот на них уже и можно будет сыграть.

— Ну-ну, посмотрим. А теперь — заткнись! Впрочем, стоны и крики разрешаю.

Я же собирался устроить неудачливому убийце филиал Ада? И не надо меня осуждать. Насколько говорит память Алирана, эти «специалисты» натаскивались так, чтобы, не моргнув глазом, уметь не только убивать «заказ» разными способами — как быстрыми, так и довольно мучительными, — но и пытать при необходимости. Ни пол, ни возраст жертвы при этом не имели ни малейшего значения. Потому и старались наёмные убийцы уйти из жизни, если попадание в плен становилось неизбежным — знали, что церемониться с ними никто не будет.

Спустя три часа «портрет» восприятия раба обрёл свою законченность. Не так и много получилось слабых мест. Как и подозревал, парень плохо переносил удушение — в глазах сразу появлялась паника. Притапливание тоже действовало, но слабее, только если держать под водой довольно долго — наёмник мог на большое время задерживать дыхание. Значит, с удушением эффект именно от сдавливания горла. Что ещё?

Пожалуй, работали пытки гениталий: от них он возбуждался, но заметно, что вопреки собственному желанию — боялся. Боль-наказание от комплекса тоже неплохо себя показала. От неё невозможно испытать наслаждения, как ни старайся. Тупая, ноющая и одновременно сверляще-дёргающая, она возникала от специфического воздействия энергии ракса (да, я выудил из памяти простое сокращение для рабского комплекса) на нервные окончания. Ближайший аналог — застарелая зубная боль, неожиданно решившая разыграться с новой, оглушающей силой. Я вот как-то не представляю человека, способного испытать от неё удовольствие.

Остальное эффекта не имело. С плетью мы всё выяснили сразу, ну а кнутом я скорее запорол бы его до смерти, чем заставил склониться. Иглы, порезы, ожоги… Раб порой кричал, когда воздействия переваливали порог терпимости, но взгляд оставался упрямым и злым. Вид крови тоже никак не действовал, по вполне понятным причинам. К моему неудовольствию, этот поганец даже умудрился один раз кончить! В какой-то момент я просто потерялся — что ещё можно с ним сделать?

Пыточная стандартная, как и оснащение в ней, и всё относительно лёгкое я уже перепробовал. Есть, конечно, и дыба, а в соседних пыточных найдутся аналоги «железной девы» и «груши страданий», всякие дробилки для костей, колы и испанский конь. В этом мире о пытках знали не меньше, чем на Земле. Но… Что-то слишком радикальное пробовать на мальчишке не хотелось — мне нужен живой и полноценный человек, а не полоумный кусок мяса. Восстановитель, разумеется, справится, но зачем? Убийце я воздал с лихвой и злости как-то не осталось. Мне просто нужен максимум возможной информации и полезный, но послушный раб. К сожалению, эффективные бескровные методы слишком длительны по времени. Вот же заррраза упёртая! Ничего, я всё равно что-нибудь придумаю. Теперь уж точно проще убить его, чем оставить несломленным.

Разглядывая бессильно повисшего в цепях парня, я вдруг стукнул себя по лбу. Мысленно. Вот почему я не подумал о раксе?! Ведь спектр его воздействий лежит не только в физической плоскости, но и психику вполне можно подкорректировать. Особенно в сочетании со специальными рабскими солеями, как раз предназначенными для воздействия на разум слишком сопротивляющихся или агрессивных рабов. Конкретно так корректируют, радикально, но гарантированно. Идиот… я, конечно. Танцую тут шаманские танцы вокруг убийцы, специально тренированного переносить пытки, а всё можно ведь сделать гораздо проще для обоих.

Пока раб приходил в себя, я опёрся о недалеко стоящий массивный стол и мысленно потянулся к управляющему кристаллу, на ходу создавая привычную и удобную панель, как на компе. Работа с раксом посредством собственного разума удивительна! Мне не требовалось что-то искать, или подтверждать команды: вопрос о функции, краткое описание возможностей, решение о выборе варианта и знание, что отныне так и будет. И всё это на нереальных скоростях.

К моменту, когда горящие болью и злостью карие глаза посмотрели на меня, успел прописать кучу правил поведения и условий наказания за ошибки, как и его градацию. С психокоррекцией всё же решил пока не спешить — стала не то чтобы интересна реакция наёмника, а скорее захотелось увидеть его панику и бессилие, когда осознает ситуацию. Да, я мстительная сволочь, знаю. Причём, это скорее наследие Алирана — при всей относительной мягкости, как Верхнего, врагов он прощать не умел.

В ответ на бешеный взгляд я предвкушающе улыбнулся и отдал команду оковам отсоединиться от цепей. Парень даже не успел удивиться неожиданной свободе, как свалился на колени и чуть не шмякнулся головой об пол. Прааавильно, именно так должен раб приветствовать своего хозяина.

— Выпрямись и посмотри на меня.

Моментальное исполнение команды отразилось паникой в глазах.

— Руки за спину, плечи разверни, — снова безукоризненное послушание. — Замечательно! Люблю таких послушных мальчиков. Собственно говоря, я всего лишь хотел сообщить, что свой долг считаю выплаченным. Вот только враг за спиной мне не нужен. И нет, не надейся, убивать не стану. Ты меня вполне устраиваешь в роли игрушки, особенно если учесть твою жертвенность. Что ж, жаль, конечно, будет потерять некоторые специфические навыки и ответы на нужные мне вопросы — вместе с памятью, зато в твоей верности я сомневаться не буду. Не бойся, тебе понравится.

Естественно, я специально нагонял атмосферу, расшатывая нервы убийцы, и тот не выдержал.

— Почему…

Вскрик, хрип, и точное сохранение озвученной мною позы. Хорошо ракс работает: нарушил установку «задавать вопросы только после разрешения» — получил наказание. И ведь парень умный, сообразил, за что!

— Простите. Позвольте вопрос?

— Позволяю.

— Почему вы уверены, что я потеряю часть навыков и памяти? И… как вы можете быть уверены в моей верности, если я приносил клятву Гильдии?

А я тебя зацепил. Интересно, выгорит что-нибудь?

— Потому что я лишу тебя этой памяти. Ракс и солеи для ментальной коррекции позволяют сделать полную перестройку личности, разве ты не знал? Ты останешься полезным мне даже с урезанными возможностями, что неизбежно; не только полностью послушным, но и искренне боготворящим меня идеальным рабом-телохранителем. Твои клятвы Гильдии аннулированы в момент подключения ракса, а уж в верности сам потом поклянёшься — искренне, и с радостью будешь подставлять как спину под мою плеть, так и задницу под член.

Парня передёрнуло, а на лице медленно проступало выражение обречённости. О дааа. Но он всё же умудрился меня удивить.

— Пожалуйста, не нужно.

Голос неожиданно тихий, умоляющий.

— Я не собираюсь оставлять врага за спиной. Это не обсуждается!

— А если я не буду врагом? Я… я принесу клятву верности, полную. Добровольно. И тогда смогу рассказать всё, что знаю. И стану вашим телохранителем. Только оставьте мне неизменённую личность и не делайте нижним! Пожалуйста… хозяин…

Полная клятва верности? Как же ему тяжело было всё это произносить, я буквально кожей чувствовал отчаяние и страх парня. Таки сломался. Вот, оказывается, самое слабое его место — целостность личности и нежелание стать нижним. Психология, не физика. Я не двинулся с места, наслаждаясь отчаянной мольбой в карих глазах.

— Ты всё равно жертва и нуждаешься в боли.

— Но я не нижний!

Я лишь приподнял бровь. Голос вздумал повышать? Мальчишка тут же сдулся.

— Простите, хозяин.

Хитрец… Или же просто изо всех сил пытается продемонстрировать покорность? Кстати, хорошая идея.

— Как ты решал проблему с нехваткой нужных воздействий?

— Драки. Или платные бои на арене. И боли достаточно, и эмоциональная встряска.

Да щаз! Я сам прекрасно напою болью своего раба. И сам получу удовольствие с правильной обратки. Даже без секса, тут не в нём суть. А для остального найду себе полноценного нижнего и всего делов.

— Это неприемлемо. За болью ты будешь приходить только ко мне. Без вариантов. Но я могу пообещать, что не воспользуюсь твоим телом для иных целей.

Облегчение осязаемо затопило наёмника, пройдя по телу расслабляющей волной. Мог бы — закрыл глаза, но я приказал смотреть.

— Можешь опустить взгляд.

— Спасибо, хозяин.

Я ухмыльнулся. Получить своё, я получил, но подспудная неудовлетворённость от всего произошедшего в подземелье не давала остановиться на достигнутом.

— Я не говорил, что решение принято. Это лишь возможность.

Коленопреклонённый раб вновь напрягся и вскинул растерянный взгляд. Вопрос не требовался.

— Убеди меня. Что действительно готов выполнить свои обещания.

И снова неповторимый вкус паники и беспомощности.

— Как?

— Этим вечером ты сам, полностью добровольно и без всяких клятв будешь моим нижним. Без малейшего сомнения и проявлений непокорности. Никакого неудовольствия. Тогда я готов на нашу сделку. И даже первым дам клятву, гарантирующую неприкосновенность твоего тела.

Эта оговорка не бессмысленна. Полную клятву верности приносят с помощью специальных солеев (ох и полезные же, многофункциональные штуки!), в момент их внедрения. Для раба она необратима и гарантирует не только верность, но и беспрекословное повиновение. Любое действие господина воспринимается правильным и нормальным, в крайнем случае — законным, независимо от личного отношения.

В чём разница между моим вариантом и его? После задуманного мной, парень с радостью получал бы от меня всё. Независимо от собственных склонностей. Захоти я сделать его нижним — и он искренне это примет, продолжая обожать любимого хозяина. Только вот личностью будет совершенно иной. В его варианте — смирится, подстроится, но будет страдать. Вот и всё. Так мало и в то же время — безмерно много. И то, что я готов дать определённые гарантии, раб оценит по достоинству.

— Зачем?

Голос потерянный и глухой. Всё озвученное — всего лишь иллюзия выбора, он это прекрасно понимал. Пара шагов и я уже стою вплотную к нему. Запустив пальцы в волосы, запрокинул голову парня лицом вверх.

— Отчасти — снова месть. А ещё я хочу, чтоб ты принял то чувство беспомощности и полной принадлежности, которое будет возникать, едва я этого пожелаю. Ты — мой раб. Смирись с этим и покажи, что готов делом подтвердить свои слова. И, кстати, скажи уже, как тебя зовут!

— Мортан Калмус.

Говорящее имечко…

— Значит, Морт. Итак, твоё решение?

Парень сглотнул и шумно выдохнул.

— Я согласен. Хотя не вижу в этом смысла — всё равно ведь не могу сопротивляться вашим приказам. Какая уж тут добровольность?

— Вот именно. Даже не надейся — облегчать задачу не буду, — недоверчивый взгляд. — Да-да, ракс на исполнение приказов я отключу. Так что всё сам.

Морт прикрыл глаза, а потом как-то расслабился.

— Приказывайте, хозяин. Я готов.

Наконец-то! Как бы я ни был уверен в себе, но хотелось проверить собственные склонности в этом мире и этом теле. Действительно ли мне по-прежнему нравится глубокое чужое подчинение? Насколько далеко я готов зайти в своих желаниях? Что почувствую, когда этот молодой и сильный парень будет послушен малейшему приказу, когда будет дрожать в моих руках, ибо, по счастью, оказался мазом, а я знаю, что и как делать с такими людьми? Хотя нет, чувства-то как раз мне вполне известны и понятны. Удовлетворение. Глубокое, в некоторой степени тёмное и невероятно сладкое удовлетворение.

Как бы ни хотелось приступить вот прям щас, но состояние пленника требовало действий. Будь передо мной просто убийца, и никаких сомнений не возникло, но этот человек станет моим телохранителем, а потому и в простейшей заботе отказывать не стоит. Час работы с переносным восстановителем — и Морт в достаточно целом для дальнейших забав состоянии. Я взял со стола подобие трусов — плотная, широкая кожаная полоса с креплениями-застёжками по бокам — и бросил на пол перед парнем.

— Надень. Чтобы сидело плотно.

Пальцы Морта даже не дрожали, хотя я прекрасно чувствовал его нервозность.