Глава 24

— Что‑то мне не очень хочется туда входить, — обхватила себя за плечи Мари. — И это эльфийские земли? Возле вулкана и то было не так жутко…

Мимо пронеслось привидение, а из пещеры, где обитали Тёмные эльфы, донеслись завывания. Мари вскрикнула и спряталась за мою спину, сильно сдавив мои плечи.

Я зашипела от боли.

— Мари!!!

— Прости‑прости… — тут же отпустила она.

Я недовольно потерла предплечья. И без того настроение скверное, а тут еще драконья силушка прошлась по моим косточкам.

Источник Смерти сейчас работал, но ему требовалось время, чтобы всё восстановить. Да и не старался он в полную силу: скоро ему предстояло заснуть и ждать прихода реки Дорирейс.

— И что это за сухое дерево?

— Величественное Древо Жизни, гордость Элиаса.

— Вот это? — она указала на дерево, скривив губы.

— Да. Только теперь оно убивает эльфов, высасывая их жизненную силу. А детей… — я указала наверх.

— Зачем оно так делает? — ужаснулась драконица, разглядывая множество маленьких призраков. Взрослых тоже хватало.

— Наказание, — пожала я плечами, хмурясь ещё сильнее и пытаясь сдержать слёзы, когда мимо вновь пронеслось маленькое привидение.

— Жестоко. Разве они этого заслужили? А родители, потерявшие ребёнка, вынуждены видеть неупокоённые души своих детей, а это причиняет им ещё больше душевных мук.

— Не нам это судить, Мари, — тяжело вздохнула я. — Эльфы торговали человеческими детьми, и их не волновали чувства матерей, а уж тем более малышей.

— Но дети не виноваты в грехах родителей! — возмутилась подруга.

— Только через детей можно наказать родителей, показать им их неправоту. А дети… Это тоже души. В прошлом они были взрослыми, а значит, их карма переплелась с кармой родителей. Высшие всегда действуют по справедливости, Мари. Мы видим лишь одну грань истины, а они — всю картину, причём с разных углов зрения.

Драконица задумалась надолго. А мы продолжили идти вглубь нескончаемых лабиринтов тёмного эльфийского королевства. Светлые эльфы жили среди тёмных, устроившись в просторных залах по углам. Не сказать, что их тут много. Наоборот, их осталось совсем мало.

Я заметила, что на их лицах больше не было презрительной, высокомерной ухмылки. Они уже не считали себя самой лучшей расой, самой одарённой и богатой. Нет. Им даже плевать, кто мы такие, откуда взялись и что намерены делать. Гордость и высокомерие сокрушены горем. Все погрузились в трагические мысли, сидели на отведённых местах и смотрели перед собой. Тёмные эльфы более подвижные: что‑то делали, что‑то носили, кормили больных. Казалось, так они пытаются справиться с болью, разрывавшей их сердца.

Наконец мы добрались до тронной залы — она пустовала. Пошли дальше, шли и шли, пока не услышали душераздирающий крик женщины.

— Нееееет, только не она, нееееееет! — билась в истерике светлая эльфийка, державшая на руках бездыханную взрослую девушку, совсем ещё юную.

Значит, источник забирал жизни до сих пор, и необязательно младенцев. К тому же откуда им взяться, если деторождение прекратилось?

Я подошла к убивающейся матери и влила ей в рот успокаивающий настой. Эльфийка продолжала рыдать, раздирая ногтями лицо, пока постепенно не заснула. Я потрогала девушку: увы, она мертва, а душа вылетела под купол. Надо её освободить.

Я призвала посох и трансформировала его в косу смерти. Провела ею над бедняжкой — тело обратилось в прах, а душа вернулась на место, где прежде лежало тело. Медленно кружась, она вспыхнула чистым светом и устремилась в небо.

Надо будет отпустить и других призраков, зависших там, но позже. Эльфы всполошились, загудели, но подходить не решались — а может, сил просто не осталось. Однако шёпотки продолжались, словно в растревоженном улье. Когда мы проходили дальше, разговоры и сплетни доносились сзади. Мы с Мари, не сговариваясь, перешли на бег.

Наверное, мы пробегали полдня, погружаясь в эту бесконечную тёмную паутину дорог и развилок. Столкнулись с кем‑то на полном ходу — несчастный отлетел в стену. Я хотела в очередной раз извиниться, да так и замерла с открытым ртом. Это был Жан: обросший и измождённый, в рваной одежде, с потухшим, как у остальных, взглядом. При виде меня он сначала моргнул, будто увидел наваждение, а затем потянул руки к моему лицу.

— Ты… — просипел он.

— Жан!!! — кинулась его обнимать и быстро протараторила. — Где все? Где Сэриэль и Ториэль? Отведи меня к ним, пожалуйста.

Но маг всё ещё стоял и смотрел — пришлось растормошить. Он кивнул, но шёл как‑то неуверенно, держался за стену, хотя руку мою держал очень даже крепко. Наконец мы добрались до заветной комнаты, где лежал Сэриэль, а рядом сидел Ториэль. Все трое очень плохо выглядели. Неужели источник тянет энергию и у них?

Вытащила три пузырька общеукрепляющего зелья — Веда передала их Мари, когда я спала, но теперь они пригодились здесь. Один протянула Жану: он медленно открыл затычку и проглотил лекарство. А потом влила в рот Сэриэлю — и только тогда уже тёмному эльфу, чей грустный взгляд прикован ко мне.

Так, пусть набираются сил, а мы пойдём к корневой системе источника, что располагается где‑то неподалёку. Долго искать не пришлось: она находилась в соседней тёмной комнате, там росли маленькие листья, которые собирали эльфы. По всей видимости, это единственное пропитание для них.

— Выйдите все! — крикнула я. Думала, испугаются, вздрогнут, но нет — спокойно взяли свои мисочки и ушли. Цыкнула. Кошмар.

— Эти эльфы на роботов больше смахивают! — проследила Мари за медленно удаляющимися пошатывающимися несчастными. — Истощение, и довольно серьёзное.

— Ника, это правда ты? — услышали позади тихий голос Ториэля. И куда девался тот весельчак и озабоченный эльф, что действовал временами мне на нервы?

— Я, друг, я, — неуверенно улыбнулась ему.

— Где же ты пропадала? — зло начала он. — Почему не спасла всех, как раньше? Или для тебя важнее только люди?

— Я немножко была мертва, Тори, — ответила, отворачиваясь обратно лицом к корневой системе. — Вы пробовали отключить защиту?

— Да, но ничего не вышло, — выдохнул Сэриэль. Он тяжело дышал, вжимаясь спиной в стену, оплетённую тёмными корнями. — Ника… Ты не видела моего сына?

Я замерла. Пять лет этот кошмар терзал меня по ночам, преследовал в каждом шорохе, в каждом взгляде. И вот теперь — момент истины. Слова застряли в горле, но их нужно было произнести.

— Я убила твоего сына, Сэриэль. Он оказался предателем. Тёмным.

Эльф пошатнулся, упал на колени.

— Ваниэль… Почему? Зачем? Как? Как он мог? — срывался на хрип Сэриэль, сжимая пальцами виски. Его плечи судорожно вздрагивали, а худое лицо почти полностью скрылось в ладонях.

Ториэль молча сжал плечо друга. Его взгляд, потемневший от боли, скользил по полу, будто избегая встретиться с отчаянием Сэриэля. Даже в этой молчаливой поддержке читалась безысходность.

— Эм‑мм… Слушай, Ев, а что дальше?

— Ева? — удивился Тори, но я проигнорировала его.

— А теперь, Мари, нам нужно срубить и сжечь это Древо и взрастить новое, а ещё освободить призраков — а то как в склепе. Тори, прикажи всем покинуть подземелье: после уничтожения Источника стены пойдут. — Эльф сжал руки, а Сэриэль сквозь зубы процедил.

— С чего ты решила, что мы это позволим? Столько лет он нас оберегал, столько жертв — и всё впустую? Чтобы однажды ты пришла и всё разрушила? Убьёшь источник, как и моего сына? Ты чудовище! Именно с твоим приходом и начались все эти беды. Если бы не ты, никто бы не погиб: ни один ребёнок, ни один источник. Это твоя вина! ТВОЯ!

Я вздрогнула, сгорбилась. Накатило отчаяние, вина, боль — руки затряслись. Белесые глаза Сэриэля смотрели гневно; казалось, что он готов убить меня, задушить собственными руками. Последние выкрикнутые слова резанули как отравленная стрела.

— Не знаю, что болтает этот вислоухий, — Мари встала между нами. — Но явно что‑то злое, судя по их лицам. Значит, так: выполняйте всё, что сказала моя подруга. Её задача — не вас, жалких эльфов, спасать (которые, я так понимаю, сами виновны в своих проблемах), а возродить Источник. Перед вами — Страж Равновесия, так что не мешайте. А если попробуете, то просто погибнете под обломками пещеры и не увидите нового Древа.

Иногда, глядя на Мари, я вижу собственное отражение — ту юную себя, что впервые переступила порог мира Марийзы. Вспоминается тот день в парке: спасая её, я невольно передала частицу своей души — ту самую дерзкую смесь смелости, отваги, упрямой наглости и несгибаемой воли.

Теперь, стоя перед лицом справедливых обвинений, я особенно остро чувствую благодарность к Мари. Именно она, не колеблясь, встала на мою защиту, когда я готова была утонуть в волнах стыда и бессилия. Без её поддержки я бы попросту сломалась под тяжестью чужих слов.

Удивительно, но они послушались драконицу. Тори стал отдавать приказы, и началась процессия выхода эльфов. А я, чтобы не тратить время, призвала посох и трансформировала его в фиолетовую огненную косу. По короткому пути, который показал Жан, вышла наружу и стала призывать призраков и освобождать так засидевшихся на этом свете невинных душ.

Эльфы рыдали, срывая голоса, ползали на коленях, в отчаянии прижимая к груди родных, прощаясь с детьми в последний миг. Мари не выдержала — слёзы хлынули из её глаз, когда она прониклась всей безмерной горечью этого момента. А духи, освобождённые и счастливые, со скоростью света взмывали вверх — к обители Творца, оставляя за собой мерцающие следы.

Я взмахнула — и тысяча душ вырвалась на свободу, озарив пространство призрачным сиянием. Ещё один взмах — и сотни призраков вспыхнули неземным светом, словно звёзды, рождённые из тьмы.

Часы текли, словно вязкая смола, но я не останавливалась. Когда последний вздох отчаяния смолк, а последний дух вознёсся, я ощутила пустоту — и гордость. Жан подтвердил: в тёмном подземелье не осталось ни единой души.

Лишь тогда я позволила себе остановиться. Руки дрожали, в висках стучала кровь. Я выпила зелье, чувствуя, как сила медленно возвращается, но время… время всё ещё поджимало.

Вернулись обратно к корневой системе.

— Мари, повторяю: поможешь с частью корней, сожжёшь их, и, как только скажу уходить, ты это сделаешь.

— Но Ева…

— Ты должна помочь эльфам: они на некоторое время будут беззащитны, когда снимется купол. Пожалуйста, примени всю свою силу и продержись до того времени, пока купол не восстановится. Но предупреждаю: если что‑то пойдёт не по плану, беги в сторону портала к академии и попроси помощи. Не геройствуй понапрасну, рассчитай свою силу.

Она кивнула, но как‑то неуверенно. Ох, надеюсь, подруга послушается.

Активировала посох и огненной косой стала нещадно отрубать толстые корни, а Мари — сжигать. Создавалось впечатление, что прошло всего пару минут, хотя на деле работали около получаса. Раз — и остаётся только пепел; два — и уже половину срубила; три — и вся корневая система, включая и сухое дерево, зажглась знакомым синим пламенем. А почему не фиолетовым? Странно‑странно. Но думать некогда: как я и ожидала, подземелье стало осыпаться. Мари заколебалась, но после моего грозного выкрика низким басом на всей драконьей скорости выбежала наружу.

Я вошла в этот огненный синий круг, что полыхал на месте, где когда‑то росло великолепное белое дерево. Воткнула посох и направила свою магию, разгоняя тьму. Как всегда, боль принялась блуждать по телу, хотя, если сравнивать с Источником Смерти, эта боль — просто щекотка. Посох перестал транслировать магию, и я поняла, что теперь пора взять подарок любимого. Достала из сумки шкатулку, открыла, а там…

— Ну привет, маленькая пикси! Поможешь?

Маленькая лапочка, похожая на цветочек, с ручками, ножками и крылышками, потянулась, просыпаясь ото сна, расправила крылышки и, взяв красное сочное яблоко (раз в пять больше неё), подлетела ко мне и вложила в руки.

— Я так понимаю, это урожай от нашей Яблоньки?

Пикси кивнула бутончиком. И немного вздрогнула, когда очередной потолок осыпался с громким хлопком. Но мы в безопасности: посох создал щит, а значит, некоторое время у нас есть.

Прикопала яблоко в центре огненного круга, а лапочка направила туда свою магию, состоящую из воды и живительной энергии. Проходит минута, другая — но ничего не происходит. Нахмурилась.

— Что не так?

Пикси изобразила ручками движение скрипки.

— Нужна музыка?

Бутончик кивнул.

Хм… Направила магию в посох, особо не надеясь на исход. Однако меня он смог поразить и трансформировался в артефакт‑скрипку.

Подумав немного, я вспомнила лишь одно произведение, идеально подходящее к атмосфере трагедии и утраты: «Реквием» Вольфганга Амадея Моцарта. Для народа эльфов, терявших своих детей и близких в течение пятидесяти лет, эта музыка становится символом наказания за прошлые ошибки, воплощением мрака и глубокой драмы, наполняющей сердца болью и горечью потери. Грустные мелодии и скорбные гармонии идеально передают чувства одиночества, отчаяния и сожаления, усиливая эмоциональное восприятие происходящего. Таким образом, именно «Реквием» становится своеобразным музыкальным сопровождением, отражающим трагедию целого народа, погружённого в бездну страданий и потерь.

Едва уловимый свет исходил только от огненного круга и мерцающего щита. Всюду царила гробовая тишина: всё давно обвалилось, и только благодаря моей защите меня не придавило многотонными глыбами. Сконцентрировалась на музыке, взяла удобнее скрипку и начала исполнять то тихую мелодию, то переходившую в эмоциональный вскрик.

Из волшебного инструмента стала выходить тоненькая струйка магии, устремляясь к тому месту, где мы посадили яблоко. И вот нам показался маленький росток; затем он стал выше, ещё, ещё и ещё… И чем громче становилась музыка, тем быстрее вырастал источник. Когда молодому деревцу помешали завалы, оно просто своей природной магией растворило их и устремилось ввысь.

Неожиданно ветви Древа обвили меня вокруг талии и потащили за собой наружу, а я не останавливалась — продолжила играть и улыбаться. Пикси схватилась ручками за мою одежду и поднялась вслед за мной. Чистый морозный воздух ударил по ноздрям, а две луны — точнее, братья‑близнецы — светили в этот торжественный вечер рождения нового Древа Жизни. И вновь, как когда‑то, обновлённый Источник радовал своих детей своим сиянием, добротой, чистой энергией, заботой и поставил защитный купол. Меня же нежно опустили на землю и ласково погладили по голове.

Эльфы с благоговением подходили к новому Источнику — медленно и нерешительно. Неожиданно они заохали. Я подняла голову, а там… Древо Жизни начинало цвести: на белом дереве распускались золотистые и серебристые цветки, очень крупные, надо сказать. Вот открылся первый золотой цветок, а внутри него лежали два младенца с заострёнными ушками и надпись на лепестках — а именно имена родителей. Конкретно этих мальчиков отцом стал Сэриэль. Никто не мог поверить в это чудо, не решаясь подойти к столь щедрому дару.

Светлый Король первым очнулся и на пошатывающихся ногах подошёл к раскрытому бутону. Снял потрёпанный сюртук, разорвал его, дрожащими руками укутал младенцев и отошёл с бесценной ношей подальше, чтобы не мешать другим. Посмотрел растерянным взглядом в ту сторону, где находилась я, и по его впалым щекам покатились горячие слёзы.

— Дар… — прохрипел он, падая на колени. — Спасибо…

Эльфы шептали:

— Благословение…

— Древо даровало прощение…

Я тоже не удержалась, утёрла слёзы и улыбнулась. Эльфы заслужили прощение Древа Жизни: они сполна вкусили горе за их заносчивость, грехи, мучения других рас, предательство.

Распустился рядом с золотым серебряный цветок — и тоже с двумя малышками, в этот раз девочками. Отцом стал Ториэль, у которого до этого ещё не было своих деток, да даже женатым не был. Неуклюже завернув в свой плащ агукающих милашек, он подошёл к Сэриэлю. Посмотрел шокировано на друга, перевёл свой взгляд на своих малюток и осторожно, неуверенно улыбнулся.

— Привет… Я ваш папа… Вроде… — и сам не верит в это.

— Дааааа… — прокомментировал Жан. — Дела. Я думал, это только выдуманная легенда. — Почесал он затылок.

— Выходит, нет. — Пожала плечами, наблюдая, как эльфы целуют и кланяются Древу, а их руки — обычно такие изящные и уверенные — дрожали, принимая детей. В этом дрожании была вся их вера, вся их боль, вся их мольба.

— Чем же их кормить?

— Пикси всё устроят: им нужны особенные цветочки, там магическое молочко. — Отмахнулась я. — В Академии есть сад, и цветочки там найдутся. Кстати, а где Мари?

— Не знаю. — Он заозирался по сторонам, и я следом за ним. — На нас хотели напасть, но твоя подруга дала такого жару, что враги только и успели дырявыми крыльями взмахнуть. А что дальше произошло, не знаю: Источник показался наружу, и защитный купол поднялся.

— Тааак… — Что‑то мне начинает это не нравиться. Беспокойство уже показало голову. Подошла к Королям. — Ториэль, Сэриэль, когда всё закончится, выходите наружу: там стоит портал в Академию, пусть все переселяются туда. Не задерживайтесь: скоро Источник уснёт, а магия исчезнет. Враг не дремлет и попытается вас или убить, или схватить для своих целей.

Эльфы тревожно прижали своих деток, но ни словом не обмолвились, кивнули и стали отдавать распоряжения. Древо Жизни расширило свой купол, захватив часть земли, где находился портал. Выдохнула. Уже хорошо: переживать об этом не стоит, а вот за Мари — да.

Бросилась её искать, звать и даже вышла за купол. И наткнулась на демонов, которые схватили драконицу в плен, окутав чёрными цепями и закинув в тёмный портал.

— Её тоже берём… — пробасил змееподобный демон. — Она внешне полностью подходит по описанию.

— А эта — по силе. — Не согласился с ним другой демон.

— Пусть наш Чёрный Властелин Хаоса разбирается, кто из них та самая.

Я не могла оставить Мари, поэтому молчала, а шестерёнки в голове ничего толком не могли подбросить ценного. Меня схватили, и, похоже, это единственный выход. Прости, любимый, но не вмешаться я не могу.