Глава 25

Меня оглушили ударом по голове — чудом не убили, но сотрясение, подозреваю, есть. Тошнота, головокружение, нет твёрдости в ногах, не могу сконцентрировать взгляд, в голове каша. Но знаю наверняка: мои руки подвешены цепями. Судя по обрывкам воспоминаний, когда приходила в себя после обмороков, я нахожусь в подвале или в пыточной. Скорее последнее — тогда объясняются крики боли и мольбы остановиться, что разносятся эхом по тёмному каменному помещению, вымораживая душу.

Когда в очередной раз пришла в себя, в нос ударил отвратительный гнилостный запах: разложения, крови, нечистот, сырости и плесени. Зря пыталась что‑то увидеть — кругом темнота; с человеческим зрением бесполезно что‑то пытаться рассмотреть. А вот слух обострился и ловил каждый шорох — но в основном стоны несчастных заключённых, звон цепей, свист плетей и демонический хохот.

— Ева… — едва слышно позвала Мари.

Я встрепенулась: она рядом, где‑то с правой стороны.

— Я здесь, Мари, — также тихо прошептала пересохшими губами. — С тобой всё хорошо?

— Со мной — да. А вот с тобой?

— Сойдёт.

— Ева, — с дрожью в голосе позвала меня подруга, — прости меня… Я могла зайти за купол, и меня бы не поймали, но я увидела, что их осталось всего двое, и решила уничтожить, не оставить свидетелей. Но я… — всхлип, — не ожидала, что появятся ещё трое. А теперь из‑за меня ты в опасности. Прости меня… Прости…

Она плакала — беззвучно, отчаянно, будто каждая слезинка выжигала в ней новое чувство вины.

— Мари, не вини себя и не плачь, солнышко. Мы найдём выход, выберемся отсюда. К тому же я подозреваю, что мы находимся на драконьих землях, а нам как раз надо восстановить Летающий Остров.

— Какой душераздирающий диалог, не правда ли, Нерс? — услышали мы хлопки и издевательский тон мужчины. О, я его прекрасно помню: эту манеру высмеивать и считать себя самим Творцом Вселенной, а ещё наслаждаться отчаянием и страданием других.

— Мне больше по нраву будет слышать их крики… — металлический голос некроманта прошивает пространство, словно ржавый клинок, пропитанный ядом ненависти.

Каждый звук дрожит от сдерживаемой злобы, резонирует в воздухе, будто удар колокола на похоронах. Этот голос… знакомый до боли, но теперь искажённый, вывернутый наизнанку.

Когда‑то он принадлежал другу Горесу. Тому, кто смеялся, делился мечтами, стоял плечом к плечу в бою. Теперь же — лишь оболочка, наполненная тьмой. В нём больше нет тепла, только холодный, расчётливый гнев и жажда причинить страдания.

Он произносит эти слова не просто как угрозу — как обещание. Как мантру, которую он повторяет в своих самых мрачных фантазиях. И от этого становится ещё страшнее: потому что он говорит это не в пылу сражения, не в приступе ярости. Он говорит это спокойно. С наслаждением.

— Как думаешь, кто из них одарённая, посланная Наблюдателями, избранная, Страж Правосудия и Равновесия? — всё так же со смешком спрашивал паразит, живущий в теле Дрокса.

— А нам обязательно это выяснять? Можно просто обоих замучить до смерти.

— Как ты жесток, мой слуга. Нет, так будет неинтересно. Мне кажется, что человечка и есть наша цель. Она слаба, немощна — всё как в предсказании.

— У Ники оставалась непроявленная сила дракона, а это значит, что она могла проснуться как раз при возвращении обратно в мир Марийзы. К тому же посмотрите: у неё огонь очищения и магия невероятной мощности, просто нераскрытая. Дракон хоть и проснулся, но оборота явно не происходило.

— Хм, может, ты и прав. А что скажут наши пленницы? Кто из вас Ника? Поверьте, одну из вас я сразу отпущу. — Ага, конечно, лицемерное ничтожество.

— Обращайтесь ко мне, я Ника! — внезапно выкрикнула Мари.

Я удивилась: враги разговаривали на драконьем языке, а она его не понимает. Хотя они так часто упоминали моё имя, что подруга догадалась. Но зачем она так сделала? Это бессмысленно — они всё равно будут мучить одинаково.

Ожидаемо безумец рассмеялся, в истерике забился. А после он засветился кровавой магией, и я разглядела их очертания. Один замотан в чёрный плащ с капюшоном — это Нерс; а второй, с синими волосами, с одержимой злобой душил Мари.

— Это не она! — выкрикнула я на драконьем. — Я Ника, мерзкий ты червяк!

Он отшвырнул драконицу куда‑то в темноту. Цепи оборвались с потолка, послышался удар о что‑то железное — наверно, о решётку. Девушка закашлялась, а после затихла.

— Ты‑ы‑ы… — схватил теперь меня уже за горло. Один глаз Дрокса заволокла чернота, тёмное пламя струилось из глазницы, а вот второй глаз — знакомый мне зелёный, но зрачок больше не сверкает, как прежде, алмазной синей пыльцой. Лицо бледное, я бы сказала, белое, безжизненное, с перекошенным сумасшедшим оскалом.

— Чёрный Властелин Хаоса, простите, что прерываю вас, но она слишком быстро может умереть, и вы не сможете насладиться местью, — вклинился спокойный некромант.

Меня дёрнули назад, и я, как игрушка на верёвке, стала раскачиваться, не прекращая кашлять и жадно глотать воздух.

— Она недостойна быстрой смерти. Её нужно тщательно помучить перед этим, а после отрезать голову и бросить к ногам Зорса. Аха‑ха‑ха! — Он смеялся ещё долго: слюни текли по подбородку, зрачки расширены, а кровавая магия лишь разгоралась сильнее от предвкушения и возбуждения.

Мне стало страшно: я понимала, что сейчас будут со мной делать эти исчадия ада, дети хаоса, боги безумия. И никто не сможет меня спасти, а даже если попытаются — не успеют.

— Нерс, Нерс, ты чувствуешь? — принюхался этот кошмар. — Она боится! — расплылся в улыбке. — Ты видишь? Она трясётся, а эти зашуганные глаза, эти мерзкие синие глаза…

Удар по лицу — мой вскрик.

— Ах, дорогая Ника, если бы ты знала, сколько планов мне разрушила — даже после своей смерти!

Удар в живот — а по моим губам потекла струйка крови. Внутреннее кровотечение… Ну всё, капец мне.

— Принеси мне особенный кинжал. Мне хочется, чтобы она орала, а не сознание теряла.

Нерс вложил ему демонический кинжал. Тот его понюхал, затем лизнул.

— М‑м‑м‑м, пропитан болью, как же сладко… Знаешь, когда им прокалываешь жертву, она испытывает дичайшие страдания, но умереть этот артефакт не даст, пока хозяин не наиграется.

В следующий миг этот кинжал вонзился мне в живот. Я никогда не ощущала столь ужасной боли — словно тебя изнутри огнём жгут, режут, жрут. Я кричала и кричала, просила остановиться, а он наслаждался моими мучениями. Наконец он вытащил орудие пыток и заговорил:

— Сколько девушек я посылал к Зорсу — похожих на тебя, намного красивее, лучше, интереснее, — чтобы он оступился, забыл свою Нику! Даже одна кинулась целовать его, и при поцелуе происходило заражение хаосом — разработка демонов, моего покровителя. Но нет, ничего не вышло. Нос воротил от всех, а ещё с лёгкостью рассекречивал шпионов и убивал. Последнее мне на радость, разумеется: эта энергия благотворно влияет на теперь уже мой мир Марийзы.

Он подошёл и всадил нож в мой левый глаз — по очерёдности. Снова мои нечеловеческие крики и желание умереть.

— Если ты думаешь, что, восстановив Источники, спасла всех, — глубоко ошибаешься. Всегда можно заново отравить, ввести оставшихся в хаос. Знаешь, что их ждёт? Чёрное рабство, да‑да, то самое, когда их каждый день будут пытать, рождаться только для этой цели — чтобы выделять как можно больше энергии мучений.

Он резал мою кожу — наверно, оставил тысячи порезов. Кровь стекала, а я не умирала, хотя понимала: с такими ранами человеческое тело давно лишилось бы духа. Только этот демонический нож держал меня в истерзанном теле.

Мари несколько раз порывалась меня спасти, но её со смехом отшвыривали назад, обещая, что следующей будет она. Тем более её страх за подругу тоже был приятен — а ещё чувство вины за то, что подставила, не защитила, не уберегла. Её затащили в камеру и приказали наслаждаться зрелищем.

— Когда ты людишек спрятала за купол, мы решили, что проще некуда. Проводили обряд подчинения через имя. Но оказалось, что ты, тварь, дала им вторые скрытые имена. Мало того, подготовила и усовершенствовала человечков — и они стали охотиться на моих монстров, что запрятались на их землях.

Он отрезал палец, затем второй.

— Тогда мы решили влиять на Зорса через этот обряд. Тут был наш отец и помогал с провидением. В прошлый раз мы его заклеймили, но ничего не получилось — ты спасла. Но представь мою злобу, когда и после обряда ничего не появилось: ты, отродье, дала и ему другое имя. Это ломало все наши задумки — я рвал и метал…

Мы же и на тебя пытались влиять через имя, да только ты солгала, назвавшись Никой. Кто ты? Ника или Ева?

Он помолчал, а потом продолжил:

— А знаешь, что Зорс? Он пришёл и прикончил нашего отца, многих последователей Тёмного Храма — и спокойно ушёл. А эта душонка, — он небрежно ударил себя по груди, — стала противиться мне. Я надолго слёг, чтобы подчинить её, сломить — это заняло десятки лет. И не получилось до конца, а знаешь почему?

Снова удары, порезы.

— Видите ли, Дрокс помогал тебе с людишками, а ещё полюбил одну из них — и Наблюдатели благословили его на борьбу со мной. Смотри, сколько ты напакостила!

Удары, удары, удары…

— Я всячески тебе мешал обрести счастье в этом мире, мешал отношениям с Горесом — иначе ваша пара могла сломать все планы. Отваживал этих странных вампров, Волдера… Хотя с оборотнем ничего не понятно: почему он питал к тебе страсть, если у него истинная рядом? На них легко оказалось влиять, как и на других твоих друзей, но моей тёмной силе было за что ухватиться в их душах. Разве что эта дрянь Веда… Она не поддавалась на мои внушения, но отступила от тебя — видите ли, ей так сказали Наблюдатели.

О чём он? Хотя неважно.

Дьявольский кинжал не давал мне потерять сознание, а любую боль увеличивал многократно.

— Зато мне помогал Бог Безумия, и всё, что сидело в душе у жителей этого мира, он очернял. Боль от потери близких он извратил, и душа стала винить тех, кто ее спасал. А мы просто эти потаенные мысли многократно усилили, подпитав тьмой хаоса.

Зорсу было непросто: приходилось многих убивать, а мы убивали его друзей, из‑за чего он сходил с ума.

— Открою тебе ещё одну тайну… Наш отец не всегда был Правителем Маруса — он десятым претендентом по счёту на тот момент числился. Но всегда жаждал власти, подчинения, силы… Изучил много тёмных ритуалов, нашёл Тёмный Храм, стал его последователем. А взамен ему помогли устранить всех претендентов на трон. Позже отец захотел, чтобы в этот мир явилось могущественное Дитя Хаоса. А для этого надо найти не менее могущественную мать с древней магией. Он попробовал с моей матерью — и, как видишь, я родился. Но тело слабое, хилое, и зерно моё не такое могущественное, как ему мечталось. В мире Марийзы второй подходящей жены не нашлось, и тогда он открыл тёмный портал в другой мир — Нарийзы. Красавица, да ещё королева драконов! И хоть она была уже замужем и даже родила двоих детей, её выкрали демоны и отправили к моему отцу. Так родился Зорс! Но во время обряда, когда в младенца должно было вселиться зерно хаоса, душа его отвергла тьму. Не передать отчаяния отца, его разочарования! И тогда он заметил меня — единственную надежду. Он смог договориться с демоном из мира Нарийзы, и тот влил в меня свою кровь и силу. А Зорс, по его наставлению, должен стать моим защитником. Правитель Маруса воспитывал Зорса, как я люблю, — жёстко, с пытками — и всё для того, чтобы древняя сила в нём пробудилась. И если её не получится контролировать, она сметет всех, убьёт каждого: безумие завладеет его разумом, а он превратится в оружие хаоса. И вот опять мы подходим к тебе. Ты всё испортила своим появлением, привязала его к себе — так, что даже после смерти мы не смогли на него влиять. Зато теперь… — он хищно оскалился. — О, теперь у нас всё получится! Зорс увидит твою мёртвую тушку — и убьёт всех.

— Включая… тебя… — прохрипела я.

Он разозлился и стал наносить хаотичные удары в разные точки тела.

— Чёрный Властелин Хаоса, — появился из тёмного пространства демон и склонился в поклоне, — на нас напали, с ними Зорс.

— Похоже… Он убил твоего… куратора… — усмехнулась я — по крайней мере, сделала попытку.

Любимый вернулся — это хорошо. Плохо, что слишком поздно. И снова моя вина: источник последний не восстановлен, а я умираю. Он не успеет, да и не к кому спешить.

Я чувствую, как душа готовится выйти из тела. Смерть пришла за мной, и только дьявольский артефакт держит на грани.

Паразит в последний раз ударил в моё сердце кинжалом. И на этот раз боли я не ощутила — наоборот, почувствовала прохладу, свободу, умиротворение.

— Нерс, иди направь своих мертвецов в бой, а после делай что хочешь с её душой — как и договаривались. Тело же отправишь мне: я покажу ему… О, как же предвкушаю эту ситуацию!

Послышались удаляющиеся шаги, а я стала закрывать веко — второе недееспособно. Ещё где‑то вдалеке слышался плач Мари, её мольбы не умирать. Но мне так хорошо… Возвращаться в это слабое тело я не хочу.

— Если ты думала, что твои мучения закончились, то глубоко ошибаешься. Они только начинаются, а боль будет куда сильнее физической. Ты поплатишься за смерть моей возлюбленной.

Я осознала себя призраком. Всё в том же подвале‑пыточной: кругом камеры с заключёнными, замученными почти до смерти. А вон Мари — плачет и раскачивается из стороны в сторону, мычит что‑то несуразное.

А рядом с ней — камера со знакомым мне оборотнем, Гнидересом. Он тоже выглядит не лучше других.

Наконец я посмотрела вниз — туда, где лежало моё тело, — и ужаснулась. Всё в крови, нет ни одного участка без ран: всё исполосовано и истыкано, несколько пальцев отсутствует, руки сломаны, как и рёбра, зубы… Всё опухшее, в гематомах, на лице — просто месиво. Я отвернулась.

Нерс завершил чтение заклинания привязки души — теперь я его пленница. На моей шее появилась чёрная цепь, ведущая к некроманту. Он повёл меня по коридорам, а там — тёмный портал. Через него мы вышли уже где‑то в драконьем лесу.

Некромант взмахнул рукой — и перед нами возникли дымчатые магические зеркала, транслирующие все события, происходящие сейчас на землях крылатых.

— Я хочу, чтобы ты видела, что случится с теми, кто пришёл тебя спасать. А ещё чтобы ты посмотрела на страдания своего ненаглядного.

И я смотрела.

Армия летающих стражей во главе с Варком и Азархом, а за ними — их дочки: Надя и Вера. По бокам — Веда с сыном и мужем. На мётлах и пегасах, а ещё фениксы — настоящие жар‑птицы: миниатюрный белый и крупный с красными перьями, на кончиках которых — оранжевая кайма. Внизу — Рысс с ордой бравых зелёных орков с секирами наперевес. Волдер с оборотнями: частично вернувшими внешность, другие (как Медр) ещё задержались с обликом. Маги и некроманты, гномы и даже эльфы. Сэриэль и Ториэль восседали на пегасах и рубили нежить золотыми мечами, а их подданные прикрывали им спины, стреляя из луков. Некоторые эльфы помогали в исцелении и лечили даже людей из Сотни — что ещё пятьдесят лет назад считалось бы невозможным. Вампры высушивали противников своими энергетическими жгутами. Хотя вряд ли они получали от этого удовольствие: враги — предатели, заражённые зёрнами хаоса. Раньше энергетические кровососы могли летать не хуже стражей, но сейчас у них не хватает на это магии.

Завязалась бойня — такая, как в кино: летают сгустки пламени, сосульки, свистят мечи и секиры. Все мои друзья собрались здесь и борются, чтобы спасти меня. Но как горько осознавать: я вновь умерла и снова не выполнила миссию. Наверно, так легко получается только в книгах, а в жизни куда сложнее.

Почему выбрали меня? Что во мне особого? Уметь рисовать, петь, танцевать и иметь феноменальную память — недостаточно для такого тяжкого груза. Умение драться? С таким телом биться — всё равно что избиение младенца. Здесь все быстрее, мощнее: от моего удара не умрёт даже магическое маленькое животное — оно попросту убежит или увернётся, нанеся пятьдесят своих ударов.

Я вернулась к созерцанию битвы. Врагов в разы больше — если они не отступят, погибнут. На миг я ошалела: белый лев размером с дракона и с мощными ангельскими крыльями кромсал, рвал врагов. От одного удара лапой даже демоны скручивались пополам. Это Зорс! Древняя сила вырвалась — и он обрёл облик защитника‑льва. Видя, как лихо он расправляется с крылатыми, я поняла: у нас есть все шансы победить.

— Не обольщайся! Смотри…

На спине дракона восседал тот самый мучитель, чья рука оборвала мою жизнь. Его фигура была окутана мрачным, зловещим огнём, словно тьма приняла форму живого существа. Глаза горели демоническим чёрным пламенем, отражавшим безумие и жестокость, таящиеся внутри. Этот смех… Он звучал подобно раскатам грома, разносясь эхом среди собравшихся зрителей. Казалось, весь мир замер в ожидании следующего акта кровавого спектакля, которого этот безумец жаждал больше всего на свете.

— Твоя синеглазка померла, Зорс, аха‑ха… — не стал он томить себя ожиданиями. — Не веришь? Зря… Ох, как же она кричала, буквально молила прекратить пытки и убить её! Я, естественно, не мог такого допустить, поэтому она промучилась долго — и я сполна вкусил всю гамму своей мести. — Он блаженно прикрыл глаза, наслаждаясь воспоминаниями. — А ты, аха‑ха, защитник, пха‑ха, — одно пафосное название… И вы все, — он махнул когтистой рукой на спасителей, которые перестали вести бой и слушали, шокированные новостями, — где вы были? Заняты, да? Берегли свои шкурки и родственничков? Собственно, а что ещё от вас ожидать? Аха‑ха… Мне прям жалко стало эту девчушку, — театрально смахнул он слезу. — Бедняжка Ника! Зорсик, а ещё ты так хмуришься? Почему не сходишь с ума, не ввергаешь в хаос мир Марийзы? Твоя любовь — лишь на словах, а на деле ты бросил слабенькую человечку. Видите ли, решил разведать мир Нарийзы и прикончить одного демона. Ну что, получилось? Знаю, что получилось, хотя настоящего Владыку демонов ты не смог побороть. И не огорчаешься при этом? Но я испорчу тебе праздник, аха‑ха…

Он раскинул руки:

— Да свершится хаос! — выкрикнул он, хохоча.

Приспешники скинули к ногам Зорса моё изувеченное тело.

Лев смотрел на кровавое месиво минуту, затем другую… Я не хотела смотреть на себя и на его реакцию, но некромант потянул за цепь, приказывая. Когда я подчинилась, дымчатое магическое зеркало показывало, как огромный лев в один прыжок достал паразита и оторвал ему голову.

Чёрная клякса вышла из мёртвого тела дракона и быстро вселилась в следующего. Разъярённый лев убил и его, затем — следующего, и так по кругу. Белоснежное тело льва стало трансформироваться во что‑то уродливое, чёрное, бесформенное, а крылья превратились в кровавые сгустки.

Когда Дитя Хаоса в очередной раз спасалось от мести обезумевшего, оно совершило ошибку — вселилось в одного из некромантов, предавших мир. В тот же миг его съели, тем самым закончив гонку.

Армия демонов ужаснулась той силе, что проснулась в Зорсе. Они затрепетали и в панике стали разбегаться, улетать в тёмные порталы. Мало кому удалось спастись: чудовище никому не давало шанса, продолжая на немыслимой скорости убивать, растерзывать, сжирать.

Самый ужас начался дальше, когда монстр стал убивать своих, не щадя никого — даже друзей. Варк и Азарх, сражаясь с ним, пытались дозваться до его рассудка, но всё тщетно: личность Зорса полностью заволокло безумие.

Веда приказала всем покинуть это место и бежать обратно в академический портал, который открыл Лорд. Её голос ещё разносился эхом, но самой ведьмы в живых не осталось: её попросту растоптали чёрные вихри самого воплощения хаоса.

Нерс, поражённый увиденным, пытался собраться, но дрожащие руки и непослушные губы отказывались слушаться. Поэтому я ещё увидела, как Волдер применил свою силу Альфы‑Объединителя, приказав остановиться, и нанёс сокрушительный удар магического копья в центр безумного монстра. За ним и стражи занесли мечи.

Зорс умер! Но его душа не освободилась от тьмы — безумие решило забрать её себе.

— Прошу, умоляю, помогите! — взмолилась я уже в который раз, обращаясь к Наблюдателям.

Меня не слышали, когда я мучилась в пытках, не слышали, когда только начиналась битва, не слышали, когда умерла Веда и другие друзья. Неужели не услышат сейчас? Если бы я могла повернуть время назад, я бы попробовала — нет, я бы смогла всё изменить! Пожалуйста, дайте ещё один шанс!

— Мы услышали тебя, дитя! Даём разрешение твоей силе Стража Равновесия в последний раз отмотать время назад. Но совсем ненадолго!

— И Зорс будет жив?

— С кем ты говоришь? К кому ты обращаешься? Почему я слышу твой голос в голове? — выкрикивал некромант.

— А ты хочешь, чтобы он жил? Тогда умрёшь ты — и он всё равно совершит глупости.

— Неужели нет шанса, чтобы мы остались оба живы, создали семью и жили счастливо? Почему нужно умереть? Для чего вы послали именно меня? Вы же видите — я в очередной раз не справляюсь.

— Дитя! Ты всё делала правильно, поверь. Нам виднее. Твоя душа после перехода надломилась, потому ты растеряла, по твоему мнению, былую храбрость. Появились страхи, неуверенность в себе, психические блоки. А ещё ты стала осторожной, более рассудительной, опытной и научилась понимать цену своих поступков. Никто не рождается идеальным — всему надо учиться, чтобы научить других.

Они замолчали на несколько секунд, а потом продолжили:

— Ты выбрала Зорса, и мы этому очень рады! Мы хотели отправить вас на перерождение в спокойный мир, где вы встретитесь, полюбите и будете счастливы. Мы бы не оставили душу Защитника Богу Безумия ни при каких обстоятельствах. Но ты хочешь остаться жить в этом мире вместе с ним?

— Да!

— Дитя, хорошо ли ты подумала? Мир Марийзы ещё долго будет восстанавливаться, да и планы на него грандиозные. Покой, как говорят на Земле, только снится.

— Я понимаю. И всё равно хочу продолжить.

— Еваника, тогда вы с Зорсом пойдёте по такому пути… Вы родите детей, у которых будет миссия, схожая с твоей: перенестись в другие миры. Они станут мостом для объединения всех лепестков. Те миры опасны, но все они будут вести в мир Марийзы — она станет центром. И вам придётся заняться этими вопросами: договариваться и, быть может, воевать. Готова ли ты к этому?

Я задумалась. Получается, на одной чаше весов — моё счастье, а на другой — жизнь моих детей? Нет, — качнула головой, — не всё так просто. Это будут не просто души, а особенные. Не я — так другие их родят. Они всё равно должны исполнить свою миссию. Мы с Зорсом сможем их подготовить, будем оберегать, сделаем всё от нас зависящее…

Может, мой любимый возненавидит меня за мой выбор — или, наоборот, поддержит. Но я хочу быть с ним несмотря ни на что. Да, эгоистично. Да, жестоко. Но хочу!

— Я согласна!