Глава одиннадцатая. · Восторженность светлая. Гости светлые, незваные. Долбаный свет.

Вылетев на улицу, я глянул мельком в небо и круто затормозив, встал в оторопении.

— Долбаный свет и иже с ним! — донеслось с крыши покинутого мною кафе — Восторг над нами!

— Что? — заорал я, поворачиваясь к Баронессе — Чему восторгаешься?

— Восторг над нами! И под нами! Не видишь?!

— Магия, босс, магия — проскрежетал злобно Бом, задравший лицо к небу — Божественная.

— И чему восторгаемся?

— Название у ней такое. ВОСТОРГ. Там полное название что–то вроде Высший Святейший Тотального Отрицания… слов десять в названии. Коротко — восторг. Понятней — мы видим над нами Высший Святейший Светлейший Купол Отрицания Божественного… где–то кончился мощный храм светлый — просто умер, отдав всю энергию для капли.

— И как долго эта хрень простоит?

— Пока ее поддерживают верховные жрецы — за Бома ответила Баронесса, бросившая на полуорка короткий пронзающий взгляд — В худшей перспективе — вечность! Над проклятым селом Ромашковая Долина, к северу от Акальроума, где из–под земли прорвалось древнее зло, ВОСТОРГ держали два года. Пока там все не передохли — и древнее зло и мирные жители. Скончались с восторгом…

— Зря вы меня так пугаете! — рыкнул я зло — Я ведь испугаюсь! Уже испугался!

— И правильно сделал…

— Папа! — ко мне бежала Роска, возглавляя небольшую волчью стаю.

— Рос! — следом спешила Кирея Защитница.

Они опоздали в кафе. Но успели к началу главного представления.

Я ткнул пальцем вверх. Обе закивали — видели мол. И видим. Лицезреем с восторгом.

Над нам висел ленивый фейерверк. Будто разом сотни ракет, дождались, когда они рванут — и в этот миг попросту прикрутили тумблер управляющий ходом времени. Почти до упора. И время резко замедлилось. Над нами с чудовищной неспешностью расцветали разноцветные огненные цветы. Очень красивые, завораживающие цветы. Они плыли над городом, с легкостью разрезая облака и тучи, наполняя их собственными свечением. Между ними воздух был наполнен чем–то вроде светящей бирюзовой пыльцы.

Небо над Тишкой беззвучно пылало… горели облака. Горел воздух. Летели вниз горящие птичьи перья. Мы под гигантским куполом.

— Куполом? — уточнил я, ткнув кулаком в спину угрюмо молчащего Бома.

— Шаром — ответил тот, поняв суть вопроса.

— Мы окружены — подтвердила ЧБ — Отсюда не выйти и не зайти без ИХ разрешения. Город в полной блокаде. Аньрулл!

— Да?

— Любой дождь, любой град, любой снег что пойдет из–под купола — будет светлым и святым! Они полностью контролируют погоду и наполняют ее своей магией.

— Я знаю подобную магию, смертная. Но благодарю за предупреждение! — ответил Аньрулл, сбросивший личину и представший во всей своей красе.

На развороченной крыше кафе высился громадный скелет в черно–зеленом плаще. Когтистые ручищи сжаты в шипастые кулаки, ноги широко расставлены, пасть ощерена в вечной злобной улыбке, не предвещающей врагам ничего хорошего.

— Я успел послать весточку! Скоро! Очень скоро сюда прибудут мои силы!

— Им не пробиться сквозь купол.

— Они найдут чем заняться и вокруг города — прогрохотал Аньрулл.

— Темный и страшный! — выпалила Роска, глядя на древнего бога снизу вверх.

Рычащая волчья стая окружила ее мохнатым крутящим кольцом. За ее спиной сел Тиран, зло уставился на врага. Черт… как же он вырос! Опять вырос! Я думал Тиран прекратил расти, но за то время что я путешествовал без него, он прибавил в холке не меньше десяти сантиметров. И еще… с каких это пор в описании моего черно–белого питомца присутствуют такие слова как «божественное усиление» и почему его уровень выше того, что я запомнил? Рука Роски опустилась на шею черно–белого волка.

— Верно, юная богиня! Я темный и страшный! — ответил нагнувшийся скелет — Не бойся. Мы с твоим отцом друзья. Я друг и тебе. Свет… тьма… в чем разница кроме цвета плащей? Посмотри! Вот что творит любимый вами свет!

Из–под купола падала горящая лебединая стая… воздух наполнили печальные крики уцелевших птиц, провожающих к земле горящих собратьев. Опять летят перья… горящие белые перья…

— Они пришли сюда за Аньруллом — я взглянул на бога смерти.

— И за тобой — добавила Баронесса — Наверняка. Рос… ты пособник древнего темного бога смерти. Ты сделал все, чтобы он добился успеха. И ты разрушил светлые планы. Такого не простят. Но чтобы так быстро проведали… думаю они сомневаются. И сначала поговорят…

— Как действуем? — Бом требовал плана. Глядя на его превратившийся во вспаханное морщинами поле лоб, было ясно, что он лихорадочно пытается придумать хоть что–то.

— Сначала посмотрим кто против нас — решил я — А затем посмотрим, кто за нас. Нужен наблюдательный пункт.

— Была в этом городе раньше высокая башня — вскользь заметила Баронесса — Но что–то не вижу.

— Башня, башня — проворчал я, устало улыбаясь дочери — Была да сплыла. Отстроим заново. Пошли к ратуше. Там и с мэром побалакаем. И по сторонам посмотрим.

— Живей. Времени у нас в обрез.

— Ты со мной! — костяная ручища схватила Орбита за плечо и утащила в небо. Лысый эльф продолжил меланхолично жевать приготовленное им же яство и держать тарелку с вилкой. Так и улетел — вкушая.

— Дядя Орбит! — протестующе пискнула Роска — Какого бакена?! Крюк ему меж ребер! Костистый зубастый противный дурацкий!

— Следи за языком, девчонка! — злобно донеслось с неба.

— Только никого не надо там в ратуше пугать! — завопил я, одновременно показывая Роске злую гримасу — Давайте за ними! Храбр! Док! Бом! Собирайте всех! Госпожа Мизрелл, думаю, вам лучше не вмешиваться — против нас силы света.

— Да плевать! — категорично ответила гнома, аккуратно отставляя опустевшую чашку кофе — А вот лебедей жалко! К ратуше!

— К ратуше!

— К ратуше! — Роска вспрыгнула на Тирана, и они умчались, сопровождаемые другими волками.

— Маугли блин… — буркнул я и покосился на Киру.

— А что я?! Больше шляйся по командировкам! Однажды приедешь — а дочь лысая, злобная, водится с дурной компанией и собирается замуж за главного гопника города!

— Э–э–э… — протянул я — Что–то не мой похоже сегодня день. К-хм… все к ратуше! Пока меня до начала боя не прибили сковородкой… Бегом, друзья!

* * *

Рубиновая нить коротко вспыхнула. В стену сотканного из фейерверков купола ударилось два гигантских камня. Они должны были упасть на улицы прибрежного городка Тишка, но могущественная божественная магия отразила страшные гостинцы. И валуны рухнули к краю купола. Выбили глубокие ямы. И замерли в облаках пыли. Ненадолго.

По камню зазмеились светящиеся трещины. С треском скорлупа разлетелась на куски. Из облака пыли показалось две темные тени. Медлить незванные гости не стали. Они рванулись вперед, с хриплым рыком прыгнули на ближайшее движение… и повисли в могучих каменных ручищах. Завизжали, ударили страшными когтями. Полетела каменные пыль. Располосованное глубокими бороздами лицо голема осталось бесстрастным. Он усилил хватку. Затрещал костяной панцирь, чудовище взвыло, забилось. Второй голем использовал землю как наковальню, раз за разом вздымая и опуская монстра, вбивая его в сырую землю. Чужеземные чудовища сопротивлялись. Они не сдавались. Но силы были неравны. И вскоре короткая битва завершилась. Останки монстров упали в грязь, замерцали и пропали. Санстоуны незамедлительно замерли, сберегая наполняющую их каменные тела божественную ману.

Бросивший на битву лишь один короткий взгляд старец в бело–зеленом облачении вновь обратил свое внимание на лежащий перед ним город, видимый сквозь магический купол. Он вздохнул, провел ладонью по старому длинному посоху и кивнул. Процессия двинулась вперед, ступая по дороге ведущей в город. Их сопровождали тяжко ступающие големы, похожие на ожившие каменные башни. Жрецов окружали храмовые воины и диковинные создания. В стороне из вод Найкала медленно вздымался зеленый остров растущий на глазах. Остров становился все больше, накрывая собой воду, отрезая город Тишка от свободных вод Найкала.

* * *

— Святые потроха акульей зажарки! — к моему удивлению столь витиевато выразился внешне сугубо сухопутный Храбр — Кабестан им в зубы!

Глядя на смотрящего в подзорную трубу алхимика, легко можно принять его за стоящего на корабельном мостике капитана. Заметив мое изумление, Храбр передал мне инструмент и пояснил:

— Вырвалось. Случилось тут на днях краткое морское приключение… Так там такая команда на баркасе собралась, что вся–я–я-якого наслушался! Теперь иногда срывается с языка… Да это ерунда. Ты только погляди, босс!

(От автора: описание морского приключения Храбра можно прочитать в рассказе «Кладбище Аль Дра Даса»).

Глянув в трубу, я сразу понял причину волнения Храбра. Поняли это и остальные — мэра я пока не встретил, но мне никто не стал препятствовать, когда я буквально пролетел через первый этаж ратуши, взлетел по лестнице через все этажи и выскочил на крышу. Репутация делала свое дело. И моя репутация в городе была крайне высока. Пока что, во всяком случае… думаю скоро мое доброе имя изрядно пополощут в грязи.

Вокруг всего города — замерзший фейерверк. Красота неописуемая. Красота пугающая и вызывающая чувство безнадежности. Мы в центре взорвавшейся петарды. Говорят, что в случае смертельной опасности время словно бы замедляет свой ход… может это как раз такой случай?

По главной улице города двигался отряд. Сплоченный. Быстрый. Решительный. Идущий точно к центру — к площади и стоящей перед ней ратуше и расчищенному фундаменту часовой башни. Впереди шагает стальная стена воинов. За ними двигаются маги в разноцветных балахонах. В центре колышется бело–зеленое пятно сутан — храмовые жрецы. Дальше опять магическое разноцветье балахонов. По сторонам сталь и щиты. И камень — десять святых големов тяжко шагают по периметру отряда. От големов тянутся светящиеся нити к отряду. Немало аур сверкают и переливаются в воздухе. Смешно… зрелище грозное… но смешно… — големы кажутся движущимися каменными кольями к которым привязан тканый разноцветный гамак. Сверху положить бы еще какого–нибудь жирного великанского принца с важным лицом…

— Гамак! — не сдержался я — Оживший! Так и станем называть его — Гамак!

— А похоже! — согласился хохотнувший Бом.

Фыркнула и Кира. В голос заржал Орбит. Подключились остальные. А к этому моменту на крыше ратуши нас было никак не меньше семи десятков. И народ все подходил. Смешанная толпа. Герои. Неспы. Храмовники. Случайные игроки — одиночки и из других кланов. Двери ратуши уже закрыли. Стражи быстро соображают. И заняли оборону. Но не мешали игрокам взбегать по задней наружной лестнице или десантироваться с птиц и «сосисок».

Но сама ратуша закрылась наглухо. Причем, как мне сообщили наши, мэр громогласно распорядился наглухо перекрыть каждую дверь засовами и запорами, а сам заперся в дальнем пиршественном зале. В дальнем! Есть и такой, оказывается. И что самое интересное — мэр там заперся уже после того, как услышал, что в город вошли светлые добрые жрецы, кои обычно преисполнены любовью к каждой твари.

К мэру я послал гонца. Ведь он высшее местное должностное лицо. Ему и встречать гостей.

— Над смертью смеемся — вздохнул Храбр, утирая слезы — Гамак…

— Надо мной еще никто не смеялся — хрипло парировал Аньрулл.

Ого… бог смерти пошутил. Пусть не слишком тонко, но смешно.

— Ты не можешь уйти?

— Запечатан каждый выход — ответил Аньрулл — Проклятье… Оградили надежно. Я жажду битвы… но арсенал не здесь. Сокрыт в надежном месте, куда сейчас не добраться. Хотя кое–что я с собой прихватил — скелет клацнул челюстями — Этого хватит, чтобы смертельно удивить немалое число врагов! О! Я вижу кладбище… если что — зови и погромче! Явлюсь! И не забудь про данный мною амулет! — последнее предложение было едва–едва слышно.

Тем временем отряд с кодовым названием «Гамак» существенно продвинулся вперед. До площади ему двигать минуты две. Жители города покидали дома и с большим интересом смотрели на удивительный отряд и каменных великанов. Многие из них кланялись и просили благословения — жрецы не скупились на оные. Поразительно! Но понятно с религиозной точки зрения — светлые жрецы творят добро. И «местные» знают это.

С этого расстояния и при помощи великолепного наблюдательного прибора, я разглядел несомненного лидера отряда — седобородого старца со столь угрюмым лицом, что ему впору темные одеяния, а не светлые. Старец при ходьбе опирался на толстый деревянный посох. Полы отороченного зеленой каймой белоснежного одеяния волочились по мостовой.

— Двух големов кто–то знатно подрал — заметил Док — Левый ряд.

Я чуть повел трубой. И верно — два святых голема будто с кошками подрались. По каменным торсам и плечам тянутся глубокие борозды. На плече одного следы глубокого укуса. Лик второго будто через шредер пропустить пытались. Следы давней битвы?

Б–А–А-А–А–М-М-М….

От повисшего над нами купола отскочил поистине гигантский зарграадский валун. Отскочил, упал снова. И покатился вниз со все нарастающей скоростью. Через пару секунд последовал еще один звук удара. За куполом поднялся фонтан грязи высотой с трехэтажный дом. Кого–то ждет больша–а–ая беда. Кого–то, но не нас — вряд ли тварь сумеет прорваться сюда сквозь купол. Смешно, но даже после снятой магии Аньрулла, Тишка все еще защищена от атак зарграадских чудовищ.

«Гамак» достиг площади. Блин… ну на самом деле гамак гамаком — еще и как бы покачивается из стороны в сторону.

— Где мэр–то? — спросил я в пространство.

— Не выходит! — выпалил в голос выскочивший на крышу молодой соклан.

— Заперся! — подтвердила выбежавшая следом эльфийка с луком за спиной — И визгом злобным всех посылает куда подальше — даже начальника стражи!

— Да что за… — рявкнул я, в сердцах ударяя кулаком по каменному парапету — Обалдел он?!

— И там все время посуда гремит. Он продолжает жрать — добавил соклан Пучехвост.

— Ф–ф–ф-ф — испустил я долгий выдох.

— Друг Росгард! — на крышу вышел страж — Нужна твоя помощь! Мэр не внимает голосам и доводам нашим. А к площади подходит большой отряд… ты человек знатный. Известный. С самим королем альгорским общался. И мэром нашим с успехом успел побывать, город от разбойников оградил. Кому как не тебе с важными чужаками беседовать?

— Ладно — без промедления согласился я, говоря самым будничным голосом — Согласен.

— Благодарим, друг Росгард! Ждем тебя на площади!

— Ну… я пошел — глянул я на друзей — Стойте здесь. Слушайте. Наблюдайте. Бом, рассредотачивай бойцов. И запусти мое заявление всем сокланам рассылкой.

— Что заявляешь, босс?

— Если драться придется — то со светлыми высшими жрецами. Репутацию потом отмыть трудно будет. Большая часть сокланов тут не при делах и из–за нас мараться в грязи не обязана. Хотят — пусть уходят. Я пойму. Претензий не будет. Хочу чтобы все это знали.

— Ок. Сделаю. Что еще?

— Пусть оставшиеся уводят мирных жителей подальше от главной площади. Сообщите всем — тут может состояться бойня и зацепит каждого кто окажется рядом. Пусть держатся подальше. От главной площади и кланового холла Героев Крайних Рубежей.

— Сделаю. Удачи. Тебе уже машут.

— Выбирай слова, милый — меня под ребра ткнул стальной кулак любимой девушки — Очень осторожно выбирай!

— Меня все равно убьют — прошептал я в ответ, косясь на дочку — Шутишь? Такое сделал я…

— Что хоть сделал–то?

— Отдал темный артефакт темному богу смерти. А артефакт был в светлом хранилище–ловушке.

— У–у–у-у… Рос! Это же…

— Я‑то не паладин — пожал я плечами — Ладно. Пойду. Если меня прибьют — не атаковать! Ждать команды! Всех касается!

Убедившись, что меня услышали, глянул на Роску и сурово велел:

— Чтобы не случилось со мной — не вмешивайся! А то папа рассердится так, что все удочки переломает! И не переживай, дочь — я вернусь что бы не случилось. Обязательно вернусь.

Молчаливый серьезный кивок. Радует. Но дочь самостоятельней день ото дня — вон как светится огонек упрямства. Рядом с ней стоит Орбит. Он тоже коротко кивает. Понимает всю угрозу — не дай боже Роска влезет и попадет под столь страшную атаку всего светлого святого братства.

— Кир, спрячь вот это в ЛК! Прямо сейчас! — я перегрузил содержимое инвентаря Кире и напомнил — Прямо сейчас!

— Что там такого важного–то? — поразилась Беда.

Я пошел кратчайшим путем — спрыгнул с крыши. Угодил на тканевый навес. Тот спружинил. И меня, как в дурной компьютерной игре, подбросило вверх. Извернувшись, приземлился перед входом. Не упал! И, насвистывая, пошел навстречу выходящим на площадь головным санстоунам. По пути возникло желание завязать глаза белой тряпочкой. Как перед расстрелом. За спиной лязгнуло. Упавшая на землю Кира рванула к гостинице. Бежала с диким шумом — по булыжной мостовой стальными сапогами. Искры во все стороны. Влетела в дверь и скрылась. Отлично. Вещи в надежном месте. А я полностью пуст — при себе даже завалящего свитка нет.

Пуст. Но по этому поводу не переживаю — понимаю, что нечем мне ударить топающему навстречу отряду так, чтобы они это хотя бы просто ощутили. Уверен, что воспользуйся я сейчас высшей личной магией «метеор» — не со свитка, а своей собственной, усиленной артами, экипом, рунами и прочим — члены светлого отряда ощутят разве что–то вроде скользящего прикосновения к щеке опавшего кленового листа. Почему кленового? Да это так, к слову, пришлось. Пусть дубового. Сути не меняет — я их даже пощекотать не смогу. Настолько сильно они защищены всевозможными аурами.

Да даже без аур — высшие храмовые жрецы. Я против них как муха.

Я шел ровным шагом. Руки в карманах куртки. Не стану я демонстративно показывать им пустые ладони. Пусть думают, что у меня в кармане может оказаться нечто настолько жуткое, что может сделать большое «бо–бо» даже столь хорошо защищенным врагам. Того что меня прихлопнут в превентивном порядке не боялся — ну перерожусь. Я в последнее время настолько сильно забил на повышение уровней и умений, что даже не помню свой текущий уровень. Так что не боялся. И даже хотел этого — пусть убьют прямо сейчас. Чтобы был крохотный повод обвинить их в неоправданной агрессии…

Небольшая площадь почти пуста. Совсем недавно, во время рыболовного состязания, здесь стояли навесы, рекой лилось вино и лежали на блюдах жареные лягушки. Все танцевали под громкую музыку и веселились.

Сейчас все не так.

Повсюду груды строительного материала и кучи мусора. Вокруг фундамента часовой башни высятся строительные леса. Большая часть зданий вокруг площади восстановлена. Но многие еще чернеют обгорелыми стенами и проваленными крышами. Вскоре все исправится окончательно… или же окончательно разрушится — когда здесь грянет намечающаяся бойня.

Треть пути позади. Я продолжаю шагать. Чуть удивленно смотрю на одинокую сгорбленную фигурку впереди — старая женщина метет площадь. Метет сосредоточено, не глядя по сторонам, движение скупые и умелые, мусор будто сам послушно отлетает ко все растущей дымящейся куче. Воздух заполнился запахом тлеющих листьев и веток. Вкусный запах осеннего детства…

Забравшийся на штабель бревен игрок присел и, напряженно смотря на меня расширенными глазами, тихо шепчет в светящийся шар подозрительно похожий на микрофон. Над игроком витает еще один шар — побольше и снабженный рисунком глаза. Проходя мимо, я отчетливо слышу сбивчивое бормотание. Игрок явно не профессиональный ведущий. Новичок, внезапно угодивший на супер представление.

— Ситуация в Тишке… Ситуация в Тишке…

И вдруг громко и ясно:

— Ситуация в Тишке застыла в роковой неопределенности! Застыла!

Я глянул на него так, что игрок Восточный Цунами сто семидесятого уровня едва не проглотил волшебный микрофон и вжался в бревна. Но бормотать не прекратил:

— Ситуация в Тишке… Ситуация в Тишке! Вы видите? Видите, дорогие зрители? Росгард шагает! Вестник Вальдиры — мы всегда на острие!

— Твою мать — процедил я, делая шаг шире — Хотя бы сдохнуть нормально дайте!

На мою простую просьбу внимания не обратили. Но отреагировали:

— Росгард! Что вы можете сказать про ситуацию в Тишке?

Ситуация в Тишке… что–то меня начало пугать это сочетание слов. Обычно с таких слов начинается описание чего–то крайне нехорошего. Вроде: «Ситуация в Тишке вышла из–под контроля! Количество жертв ужасает!» или «Ситуация в Тишке ужасна!». Хотя хотелось бы надеяться на финал вроде: «Ситуация в Тишке резко улучшилась! Ура!».

Ситуация в Тишке…

Ситуация в Тишке…

Рос!

Очнись, дурень!

— Росгард, вы хоть что–нибудь можете сказать про ситуацию в Тишке? — надрывался корреспондент, решивший почему–то не идти за мной, а ползти, смешно при этом втягивая голову в плечи и оттопыривая зад.

За моей спиной гневно рявкнул Тиран — видимо волку не понравилась такая пародия на моего питомца, и он жаждал вцепиться в негодяя.

— Росгард! — громыхнувший властный голос должен был принадлежать могучему воину с медвежьей грудной клеткой.

Но, если я правильно увидел, говорил не воин, а старец с посохом.

На меня упала густая тень. Я поднял голову. И взглянул на шагающую башню — боевой голем. Санстоун. Активированный, щедро тратящий ману — от его широченных плеч валил хорошо заметный голубоватый пар. Будто призрачный плащ набросили. Можно сравнить с дымом из выхлопной трубы автомобиля. Быстрей бы у него горючее закончилось…

Вторая тень легла рядом. Тяжко вздрогнувшая земля облегченно замерла — ломающие своей поступью мостовую големы остановились. Как и весь отряд. Ко мне стремительно, с юношеской легкостью, шагал высокий старик, гневно впечатывающий посох в землю.

Над головой полыхнуло. Глянув вверх, я убедился, что это прилетел очередной гостинец с Зар’граада. Что же они творят? Жрецы светлых неумные… к нам на полной скорости прет целый материк, скрывающий колоссальную звезду–стража. Два мира скоро столкнутся. Нам на голову сыплются иноземные твари! А эти продолжают свою извечную битву Света и Тьмы! Битву, что никогда не закончится! И это в то время, когда страшная угроза исходит от третьей стороны!

Спроси меня — столкнутся ли два материка? — и я отвечу! Столкнутся! Ведь при этом столько всего построенного будет уничтожено, столько всего пущено по ветру… администрации на радость.

А война Богов? Она тоже не затихнет. И довершит начатое.

И вот тогда родится совсем иной новый мир…

Уф…

Может это и к лучшему? Может когда будут разрушены все храмы и уничтожены старые боги, повержены матерые кланы и убиты почти всемогущие герои, новой поросли вроде нас станет куда легче жить и пробиваться к солнцу?

— Росгард! — пылающего праведного негодования в голосе старца было столько, что оно вполне могло зажарить пару яиц… или опалить мне брови.

— О… — очнулся я от тяжелых раздумий — Добрый день. Зачем брусчатку сломали? И по какому праву?

— Ты… что? — перебил сам себя старец.

— Мостовую — терпеливо пояснил я, указывая рукой для наглядности — От ворот и до центральной площади. Порушена мостовая ногами санстоунов. Мирный город понес убытки. Добрые граждане лишились мощенной центральной улицы. Это не говоря уже о убытках им причиненных — големы ведь шагают тяжко и порой задевают руками стены и заборы. Выбиты стекла, посыпалась кое–где черепица, треснуло несколько стен, порушено три забора. Это не вспоминая уже о разбившихся цветочных горшках и вазах. А Барсик! Барсика за что задавили?

— Кого?

— Барсика. Веселого добродушного сверчка радовавшего весь город своим пением. Чистой души был сверчок. Принадлежал моему другу, что теперь не находит себе места от обуревающего его горя. Бом! Насколько сильно горе твое?

Бом не усидел на крыше и, последовав за мной на приличном расстоянии, слышал каждое слово и получил теперь новую роль в моей усталой импровизации.

— Барсик… — упавший на колени полуорк загреб грязи и размазал по зеленой харе — Барсик! БАРСИ–И–И-ИК!

Рухнув плашмя, он заколотился в горестных рыданиях, огласивших площадь прерывистым всхлипывающим эхом.

— БАРСИ–И–И-И-ИК!

Утерев сухие глаза рукавом, я скорбно взглянул на старца и продолжил, не давая тому перейти в атаку:

— За что? Почему? Столько убытков причинено мирному городку, что только начал приходить в себя после недавних беспорядков и грабежей. И когда город разграблялся, а мирные жители погибали — здесь не было ни единого светлого жреца Ивавы! Никто из вас не пришел на помощь, дабы остановить смерть и разорение! Зато теперь вы здесь! Ломаете с трудом отстроенное, убиваете спасенных! Барсик! На него рухнула башня! Мы три дня раскапывали его из–под обломков, непрестанно слыша его жалобный плач перемежающийся стонущим пением! Мы спасли его! Искалеченного! С переломанными семью лапами! Бедное шестиногое создание! Оно играло сквозь боль! И сегодня, подлеченный, чуть оправившийся, он отправился на свою первую прогулку. Он ушел от нас вприпрыжку… с веселым стрекотанием… и вот! Его раздавили! Барсик! Откликнись! Стрекотни сонату ободренья! Дай нам знак! Барсик!

— БАРСИ–И–И-И-ИК! — завывший в голос Бом закувыркался в грязи, заколошматил руками и ногами. Его выгибало дугой, он яростно бился головой о камень мостовой, грыз его клыками — БАРСИ–И–И-И-ИК!

— Что же мы наделали! — белокурый юный воин зажал себе рот латной перчаткой, глядя на скорбящего Бома — Что же мы наделали…

— Убытки, горе и смерть! — вот что вы принесли с собой в наш город! — я резко шагнул вперед и ткнул пальцем в грудь старца.

Шмяк.

Я успел увидеть что–то мелькнувшее с неимоверной быстротой. И меня не стало.

Вспышка.

Кроваво–красный водоворот заполненный черными головастиками утянул меня за собой. И выплюнул через секунду — в десяти шагах от отряда жрецов.

— Мы не забудем его — Барсика — не скрывая слез, поведала мне согбенная годами старушка — Сойди с плиты, славный Росгард.

— Спасибо — с чувством поблагодарил я.

Проклятье… репутация делала свое дело. И «местные» жители Тишки мне верили безоговорочно. Раз я сказал, что Барсик был — стало быть он на самом деле был.

— За что убили вы меня? — подтягивая трусы, гневно вопросил я, быстрым шагом направляясь к собственному трупу — серебристому сгустку тумана лежащего у ног оторопевшего старца — За правду? Решили заткнуть мне рот? Не получится! Почто принесли нам горе вы и смерть? Кто возместит убытки! Кто вернет нам Барсика?! Кто исцелит нанесенные вами раны душевные?! А?!

Мой палец снова попытался ткнуть в грудь открывшего рот старца.

Шмяк.

Кроваво–красный водоворот с головастиками охотно принял меня вновь в свои объятия. Тихо плакала на скамеечке охраняемая огромным камышовым котом старушка. Я ободряюще ей улыбнулся. И зашагал к отряду.

— Росгарда убивают раз за разом! Светлые жрецы разрушили город! — тараторил в магический микрофон корреспондент Вестника Вальдиры — Росгард продолжает сыпать справедливыми упреками! Порицает размашистость и небрежность жрецов Ивавы! Барсик! Это жестокое убийство потрясло местную общественность! Жители рыдают и не скрывают слез горя!

— Р–Р–РАХ! — старец топнул ногой, вдарил посохом.

И едва уловимо вздрогнувшие големы замерли. Бьющих из их плеч голубой пар начал исчезать. Ну да — только что охрана старца дважды прикончила выкрикивающего справедливые упреки игрока. Весело живут светлые и добрые.

— Молодец… — прогудел в грязь лежащий плашмя Бом — Такого я не ожидал, но молодец… БАРСИ–И–И-И-ИК!

— Кто вернет нам его останки? — умоляюще протянул я руки к старцу — Дайте хоть что–то для похорон… хотя бы лапку… что мы положим в гроб? Что будем целовать на прощание?! Что?!

— Что же мы наделали! — белокурый юный воин тяжело опустился на колени, уронил голову на грудь.

— БАРСИ–И–И-И-ИК! — клекочущий вопль изнемогающего от горя полуорка заставил меня содрогнуться — настолько был силен этот вопль.

Могу уверенно сказать только одно — запланированную старцем процедуру мы сломали. А нефиг было вводить танки в мирный город!

Я подступил ближе. Поднял руку, указал на жреца. И меня не прибили. Големы стояли неподвижно, обратившись в статуи.

— Не к твоим ли сандалиям прилип раздавленный небрежно Барсик? — хрипло спросил я — Не ты ли убийца? И не ты ли убрал защищающую город магию?

— Темную магию! — тут же пришел в себя старец и его посох врезал по голове светловолосого воина, заставив того подняться — Над городом витала темная волшба!

— Защитная магия — поправил я его.

В ВОСТОРГ над нами ударило три валуна, отскочивших и полетевших вниз. Я указал на них:

— Магия защищала нас от этого! Защищала надежно город от разрушения и горожан от смерти! Почему светлые жрецы богини Ивавы сорвали магию и обрекли город на разрушения и смерть?!

— Темная божественная магия витала над градом сим! — рявкнул старец так, что породил новое эхо и перекричал продолжающего причитать Бома — Темная!

— Город был защищен! А вы сорвали защиту!

— Мы избавили город от скверны! От части скверны его наполняющей — поправился старец, с суровым намеком взглянувший на меня.

— Вы лишили город защиты от страшных чудовищ!

— Ни одна тварь не вошла в пределы городские покуда!

— Покуда! — парировал я — А когда вы сделаете свои дела и покинете город — защитная магия останется? Или исчезнет вместе с вами? М? Невинные жители ждут ваших слов, о светлый жрец — на слове «светлый» я сделал настолько сильное ударение, насколько позволяли мои способности оратора. А способности мои так себе в этом плане… но вроде я был услышан.

Раскинув руки, я повернулся вокруг оси и огласил площадь долгим криком–вопросом:

— За что с города сняли защиту?

Воображение уже спасовало. Ахинея про сверчка Барсика была чистой импровизацией. И сейчас мне требовалось хоть чуток времени, чтобы собраться с мыслями или получить подсказку от друзей. Поэтому, покуда в голове и сообщениях пусто, попытаюсь усилить драматичность разыгрываемого спектакля.

А заодно…

Увидев вернувшуюся Киру, занявшую позицию рядом с плитой возрождения — разумно, но обидно, блин, где вера в силы и живучесть своего парня? — я написал ей короткое сообщение. Его же продублировал Орбиту. Для надежности.

Сообщение гласило:

«Пусть Аньрулл спрячется! В подвалах разрушенного храма, если не найдет места надежней! Но пусть спрячется!».

На мой вопль отозвался примелькавшийся уже на площади перед кланхоллом пьянчуга. Размахивая почти пустой бутылкой, ковыляющей неровной походкой, он направился к отряду жрецов, угрожающе размахивая кулаком. Старец шевельнул бровью… и пьянчуга выпрямился, отер лицо, с отвращением взглянул на пойло и отбросил бутылку будто обжегшись. С горестным гласом:

— Пить — зло! — он твердой поступью пошел прочь.

Вот это исцеление! Вот это его закодировало! Да любой человек с алкогольной зависимостью душу бы продал за такую процедуру… Невольно вспомнился рыбак Афросий… если я не ошибся с именем. Почему того рыбака не исцелили до того, как он наделал столько бед? Ведь он вроде и по храмам ходил…

— Вы — я повернулся и жестко глянул на величественного старичка, ломающего все мои планы — Вы вошли в город подобно темным отродьям несущим смерть и разрушения!

— Как ты смеешь?! Мы — Свет! И радость несем в сердца!

— Заметно! — я поочередно ткнул в разные стороны.

Указал на изуродованную брусчатку площади.

Ткнул пальцем в задетую одним из големов треснувшую стену — и та словно заметив мой жест, рассыпалась на кирпичи. Пара зевак едва успела отскочить.

Показал на крышу, чья черепица, после небрежного касания санстоуна решила, что пришла осенняя пора и решила осыпаться — к несомненному горю хозяина дома и всех, кто оказался рядом.

Не забыл я напомнить обвиняющим жестом о груде битого кирпича — минут десять назад бывшей небольшим курятником. Теперь сарайчик превратился в неряшливую куриную могилку.

Я страдал ерундой. Ничего совершено тотального. Просто небольшой «побочный» ущерб. Действительно небольшой. Чтобы возместить его, хватило бы пяти золотых монет и двухминутной панихиды по усопшим курам. И все потерпевшие были бы полностью удовлетворены материально и морально. Для самых недовольных — пара улыбок и благословений от всеми любимых младших светлых жрецов. Вот и все. Ничего особенного. Но сам факт — они разрушили. Невиновные понесли убытки. Пошто народ страдает? А? Вот куда я давил. Но получалось не очень, честно говоря — чем тут впечатлить?

Но тут я понял, что в спектакле участвую не один.

Старец раскрыл рот, сердито нахмурился, вознамерился топнуть ногой, а следом обрушить на меня поток ехидных возражений и упреков. Но раздавшийся дикий грохот не позволил ему этого сделать. Вздрогнув, я перегнулся в поясе налево — будто сломался. Передо мной стоял немалый такой отряд, но это не помешало мне взглянуть «сквозь» него — воины и жрецы синхронно повернулись, глянули назад, я смотрел будто в тоннель. А вместе со мной глядел туда и старец.

У меня отвалилась челюсть.

Дом где?!

Четырехэтажный домина из желтого кирпича, с узорными колоннами, белоснежными мраморными козырьками, горгульями и ангелами на крыше застывшими в сомнительных позах. Соблазнительная для клановой инвестиции недвижимость на центральной улице. Где это все?!

Дом исчез! Пропал!

Там где он только что стоял вздымалось облако желтоватой пылищи. Слышались горестные крики. Кто–то в голос завывал. И завывал театрально. Вглядевшись, я увидел бегущего к нам еще одного полуорка. Одетого в уже виденную мною недавно элегантную одежду. Алый Барс. Но где тот величественный воин герой? Спотыкаясь, к нам бежал сгорбленный неожиданным ударом судьбу бедолага, загребающий ногами пыль и через каждые три шага падающий на колени и бьющий лбом о мостовую.

«Дом наш. Неспов. Это еще ущерб от санстоунов. Молодец. Гни эту линию дальше. Жертв не было».

Сообщение пришло от Черной Баронессы. Когда они на центральной улице дом купить успели?! Я на него только–только глаз положил. Левый….

Я взбодрился. Подтянул трусы повыше. Аж до цифрового пупка. Вернул челюсть на место. Придал морде скорбное выражение и вместе со всеми принялся ждать несчастного. Теперь в этом спектакле прибавилось актеров. Подбежавший Барс упал в финале плашмя, с трудом приподнялся, протянул руку к старцу и завопил:

— За что–о–о-о?! Всю жизнь! Всю жизнь копил по медяку! Каждую серебрушку из зарплаты крохотной клановой откладывал! Всю жизнь копил! И все прахом! Все прахом пошло! Светлые боги! За что сия кара снизошла на меня?!

Через секунду Алый Барс, знаменитый победитель множества турниров, обладатель кучи наград, герой десятков песен и баллад, блистательно исполнил в пыли эпилептический припадок. У меня снова отпала челюсть. Через мгновение новый дикий вопль заставил нас обернуться обратно. В пыли бился Бом.

— БАРСИ–И–И-И-ИК! — в голосе Бома отчетливо слышалась актерская ревность — Сверчушечка моя ненаглядная! Певун мой переломанный! На кого же ты покинул меня? На кого?!

— Что же мы наделали! — белокурый воин тяжко оперся о рукоять меча. На его юном лице пролегли первые морщины — Что мы наделали?!

Б–Б–Б-А-АХХХ!

— Боги — с испугом изрек старец и хрустнул шеей, поворачивая голову.

— Боги — повторил и я. Опять?

Опять…

На наших глазах заваливалась изящная жемчужная постройка похожая на чуть оплывшую свечу и украшенная по периметру крыши кованой оградой изображавшей василисков сражающихся с огненными демонами. Красивая постройка. Украшение города. Стоявшая на центральной улице. Дом с рокочущим гулом рухнул. Земля содрогнулась. Зацепило и прочие постройки. Мой город! Опять разрушают!

«Наша собственность. Списываем на ущерб от санстоунов». От главы Тамплиеров.

Та–а–ак… а они когда успели дом купить?! Мне срочно надо потребовать у знакомого мэра документы по купле и продаже городской недвижимости.

— За чт–о–о-о?! — окутанная перламутровой пылью к нам бежала изящная леди. Белая Леди. Гвиневра. Прическа спутана. Лицо испачкано. Платье порвано. Страданье и пережитый шок налицо — За что–о–о? Светлые боги! Светлые боги! За что?! Все прахом пошло! За что ниспослали на душу невинную мою сии страдания? Кто виновен в этом? Кто?

— БАРСИ–И–И-И-ИК!

— О мой прекрасный Д–О–О-ОМ!

— БО–Г–И-И…

Белокурый воин больше не мог говорить. Утирая бегущие по щекам слезы, он медленно опускался на землю.

— Столько бед! — опомнившись, добавил я свою лепту — Защита снята! Город под угрозой! Мы беззащитны! Нам конец! За что богиня Ивава так жестока с нами?!

— Великая Ивава здесь не причем! — вскричал старец, в замешательстве крутя головой и не в силах принять решение.

На площадь прибывал народ. Немного игроков. Много «местных». Гомон нарастал. Смешанный шум голосов уже достиг такого уровня, что грозил перерасти в рев. Недовольный рев. Вибрирующий рев. И первые гневные выкрики, чью суть легко можно было свести к одному вопросу:

— За что?!

— За что?! — подхватил я.

Тренькнуло. От Киры.

«Аньрулл на кладбище! Готовит ритуал массового поднятия нежити! Уперся. Не желает слышать. С ним Орбит. И Роска. Я тут же».

«Нет! Никакого ритуала! Тащите его под храм! Скажите ему — туда санстоуны не пройдут! И так легко руины не растащить. Драться — так там, где нет этих каменных мордоворотов!».

«Поняла. Держись, милый. Держись».

Мировоззрение Киры меняется. В лучшую сторону. Аньрулл… упертый же ты… прояви столь понравившийся мне разум и трезвость суждения — сейчас самое время! Светлый жрец на грани взрыва. И он знает зачем пришел сюда. Его сдерживают только условности. Но долго это не продлится…

— Все убытки будут возмещены троекратно!

Оп–па… началось. Троекратная светлая доброта — отличный кляп для пострадавших.

— Всем опечаленным — благословленное мною лично храмовое вино! Я, высший боевой храмовый жрец Великой богини Ивавы с радостью благословлю вино всею своей силой! На радость и благо вам! — ударил посох о брусчатку.

— Твою мать — буркнул я.

— Да–а–а-а! — отозвалась радостно площадь.

Врезал кулачищем по мостовой Бом и начал вставать.

— Добрый и светлый сверчок Барсик забыт не будет! — пообещал старец — Я лично пропою часовую поминальную молитву в его честь! Никто не желал смерти столь оплакиваемому вам певучему созданию! Его хозяин получит лично от меня ценный подарок! Дабы все знали — Ивава Величайшая сопереживает каждому!

— Вашу ма–а–аать! — протянул я, прилагая неимоверные усилия, чтобы не свалиться в припадке.

Только что высший боевой жрец Ивавы согласился отпеть несуществующего певучего сверчка. Сверчка!

— Спасибо! — удивительно буднично сориентировался Бом, глядя на жреца откровенно жадным взглядом — А можно подарок самому выбрать, о жрец? Дабы унять скорбь мою…

— Можно! — великодушно разрешил тот — Выберешь из малой храмовой сокровищницы любую вещь!

— Попал ты, дедушка — завистливо пробубнил я — И даже не представляешь как…

— Более того! — еще более зычно провозгласил жрец — Все разрушенное будет отстроено силами храмов Ивавы! Отстроено и благословлено!

— Мли–и–и-и-иин… — выдохнул я.

Курятник благословить решили…

Но ЧБ! И Гвиневра! Их здания — которые еще вопрос, когда они приобрели! — будут мало того, что бесплатно отстроены, так еще и благословлены, так еще им троекратно убытки возместят!

Вот почему с каждого моего попадалова окружающие кланы стригут жирнющие купоны? Настолько жирные, что с них аж каплет! Промасленные такие позолоченные листочки дарующие всяческие блага…

— Защита с города была снята! — пискнул я робко.

— ДОВОЛЬНО! — рык седовласого жреца оглушил.

Буквально. На пару секунд. И навесил на меня немоту. Ага. Типа он так рявкнул, что я аж онемел от испуга. На целых тридцать секунд. Так мало и так много…

— Все разрушенное нами невольно — будет возмещено! Не скорбите и не печальтесь! Да пребудет Свет в сем граде! — из посоха старца ударил широкий луч зеленоватого света. Расширяющийся сноп света взлетел под сотканный из замерзших фейерверков купол и взорвался — Примите небольшое благословение добрые жители! Не печальтесь! Улыбайтесь! Верьте в небесную доброту и расходитесь по своим делам! Безделье удел темных. А светлые с рассвета до заката жужжат деловито как пчелы славные медоносные. Ступайте же… ступайте…

Я моргнул, глядя на виртуальный интерфейс. На мне не повисло ни одной ауры. Ни одного заклинания. Ни одного массового благословения. Про других игроков не знаю. А вот про «местных» все ясно — они разом успокоились и заулыбались. Будто им в ягодичные квадранты вкололи ядреную успокоительную смесь. Жители перестали гомонить и послушненько так начали расходиться по своим делам — как их и попросили.

Вот это сила! Вот это мощь!

— Вот так — заворковал коварный гипнотизер, глядя нам меня с неким злорадством, что вряд ли приличествовало столь светлой особе — Расходитесь с миром. И верьте — слуги Ивавы несут лишь добро.

— М–м–м… — простонал я, делая шаг назад. У меня разом возникло очень много дел.

— Росгард… — вонзил в меня глаза старец — К тебе у нас мно–о–ого вопросов. Важных вопросов. Жизненно важных… но к ним мы еще вернемся. Сейчас есть дела куда важнее. Нам надо сыскать древнего темного врага… и отправить его туда, откуда он уже никогда не вернется! Где он?

— Кто?

— Аньрулл! Мерзкая тварь!

— Не боитесь так о боге?

Старик аж задохнулся, свирепо глянул на меня:

— Бояться темных отродий — не по мне!

— А… ну это вы зря.

— Где Аньрулл, Росгард? Одним правдивым ответом ты можешь вернуть расположение слуг Ивавы! И не только ее!

— А правда, что вы убиваете невинных ради высшей благой цели? Я слышал была безжалостно убита целая команда моряков — с Белого Дельфина, что пропал бесследно. И говорят моряков убили белые жрецы…

Я узнал голос. Этот безжалостный голос из диалога услышанного лежащим под парусом моряком Иглием Брюхоносом. Он убил Иглия — если я не путаю. Явившийся сюда светлый старец являлся безжалостным убийцей.

— Вроде и вы там были? — спросил я вкрадчиво — На Белом Дельфине… убивая во имя Света…

Старик промолчал. Но глаза его сверкнули так…

— Мы найдем темное отродье сами! — прохрипел он и, отвернувшись, зашагал прочь — Обязательно найдем!

На площадь втащили что–то огромное, лежащее на запряженной десятками быков повозке. Раз, два, три… десять… семнадцать… двадцать четыре быка впряженных в цепи! Скрипящие колеса высотой выше человека. Лежащее на повозке скрыто тканью и множеством переливающихся в воздухе защитных аур. Не подойти, не рассмотреть. Разве что очертание — что–то странное, с ломанными очертаниями, угловатое.

«Из повозки сыпется благословленная по высшему разряду соль!»

Сообщение от Баронессы. Спасибо. Сразу стало ясно — эта махина приползла сюда по черную душу Аньрулла. Что–то очень нехорошее скрывается под тканью и магией. Нехорошее и жутко соленое…

Развернувшись, я побежал с площади прочь. Скорей к кладбищу! Раз не пришло сообщений от Киры — Аньрулл все еще там. Над могилками колдует, гад скелетообразный! Скорее… скорее… что–то крутое тут заворачивается.

Можно даже сказать — круто посоленное действо тут ожидается…