Глава восемнадцатая
Софа подняла меня рано, я несколько раз делал вид, что умер снова и воскресать не собираюсь.
- Я сейчас снег принесу и буду тебя снегом растирать. - бубнила ведьма, тормоша меня, таская за волосы и бороду. Господи, вот честно слово, пусть хоть выдерет. - Антоний, если ты сейчас не встанешь, я тебя точно снегом натру. Голого!
Глаза распахнулись сами собой, а я резко сел на кровати, уставившись на улыбающуюся ведьму. Я попытался упасть обратно, но бороду схватили намертво и тянули на себя
- Антоний, пора. Вставай, бери инквизиторов и едем на хлебные поля. - обеспокоенно произнесла Софа, смотря на меня с… сожалением? - Нельзя терять время.
- Ты что-то знаешь? - серьезно спросил я, ловя руку ведьмы, когда она вставала, - Соф, что тебя беспокоит?
Софа ничего не ответила, только улыбнулась и протянув мне горячий травяной напиток вышла из шатра. Что могло ее так обеспокоить? Еще и ночной оборотень занимал мысли и не давал покоя. Нужно было после всего заехать в деревню и узнать не пострадал ли кто из местных.
- Антоний, идем, - ведьма зашла в шатер уперев руки в бока и смотря на меня нехорошим взглядом, - Что же ты как девушка собираешься!
Я нехотя поднялся, надел белую рясу, найденную в сундуках Виттора. Интересно, зачем она ему. Такое полагается только высшим церковным чинам… Регалии инквизитора поражали: распятие, украшенные драгоценными камнями, посох из горного хрусталя… Что-то мне подсказывало, что пора пересмотреть финансирование ордена. Софа накинула капюшон плаща и ждала меня у выхода.
- Построиться! - скомандовал я выходя из палатки. Инквизиторы засуетились, забегали, занимая свои места, образуя проход, - Шаг вперед двадцать человек, готовых выехать вместе с нами!
Инквизиторы вышли, разворачиваясь в нашу с Софой сторону, припадая на одно колено.
- Благословенны будьте, воины, - окрестил я добровольцев, благословляя на выезд с божьей помощью, - Седлать коней! Остальные в деревню! Узнать о ночном происшествии.
Двадцать человек стройным рядом направились к лошадям, остальные ушли готовиться, я с Софой направился к своему першерону.
- Святой Антоний, а что произошло в деревне? - поинтересовался кто-то из инквизиторов, снимая капюшон, - С чем мы столкнемся? К чему должны быть готовы?
- Оборотень, - коротко бросил я, внимательно наблюдая за реакцией инквизитора, но он просто кивнул, принимая это как должное, - Узнать есть ли пострадавшие, оборотня брать живым. Не убивать. Понятно?
- Да, - твердо ответил инквизитор, припадая для благословения и, получив его, спешно направился к оставшемуся лагерю, чтобы передать мой приказ. Хороший воин, я хотел бы знать его имя, чтобы присмотреться поближе. Такие люди нужны инквизиции.
Мы тронулись колонной на юг от деревни, где остались еще не собранные колосья. Я опасался, что деревня будет голодать, и уже прикидывал смогут ли они выжить, или обители придется выделить им финансирование на хлеб. Как только мы подъехали Софа зашептала.
- Отправь инквизиторов разные части поля пусть сорвут по одному колоску, но ничего не едят и несут мне, а мы поедем в самую дальнюю часть поля, что граничит с другой деревней, - шептала она, пока я отдавал приказы инквизиторам рассредоточиться и принести по колосу с разных секторов поля, - Антоний, я видела много костров в деревне, не убирайте их. Они нам понадобятся.
Софа соскочила с коня и начала осматривать колоски, я остался на коне не сводя взгляда с горизонта, постоянно осматриваясь и ожидая возвращения ночного гостя.
- Нашла! - победоносно выдала Софа, на бегу размахивая колоском, который я поначалу принял за прелый, - Смотри, это спорынья! Как я и думала!
- Споры.. что? - не понял я, а Софа остановилась в нескольких шагах от лошади и смотрела на меня задумчивым взглядом, поджав губы, - Соф, что это?
- Это, святой, болезнь, - терпеливо объясняла Софа, показывая на коричневый отросток на колосе, - Люди называют ее “Антонивый огонь” . Уже была подобная вспышка. Мне мама рассказывала. Примерно триста лет назад деревня и несколько городов тоже бесновалась. Многие умерли. Выжившие создали орден, назвав его именем того, кто нашел как побороть болезнь. Этим человеком был ты, святой Антоний.
Я хлопал глазами, ничего не понимая. Как такое могло произойти. Я точно помнил свой год рождения . Не мог же я несколько раз рождаться и умирать. Я перебирал все воспоминания, и зацепился за нечто важное. Я был уверен, что орден был основан мною, будучи в конклаве папы… а Иоанна ли?
- Софа, когда появилась инквизиция? - дрожащим от волнения голосом произнес я, боясь услышать страшные цифры, - Ты знаешь когда, и кто основал орден?
- В одна тысяча двести пятнадцатом, от рождения твоего бога, - не понимала Софа моего вопроса, а потом ткнула в меня пальцев. - Святым Антонием.
Так, значит все правильно. Про инквизицию правильно.
- Может, был еще один Святой Антоний, - непонимающе произнес я, окончательно растерявшись, - Это не мог быть я.
- Пусти меня, Люся, я им сейчас табло набью! - орал Бельфегор, а Люцифер упирался пятками и махал крыльями изо всех сил удерживая брата, - Они у меня сейчас сами летать научатся! Пусти я сказал! Я им сейчас тут всем объясню, как за счет других в себя веру укреплять!
- Бель, успокойся! - натужно выдал Люцифер, уже подумывая звать на помощь Абаддона. Чернокрылый ангел знал, что еще немного и он старшего брата не удержит. - Папа с ними! Бель, я тебя прошу!
- Помогите! - орал Святой Петр, трубя в огромный колокол и призывая архангелов на помощь, - Помогите! Демоны!
- Что, Миша, за счет Антония решил власть укрепить? Батей себя возомнил? - ревел Бельфегор, стараясь отцепить от себя Люцифера, - Я тебе сейчас перья то повыдергиваю и сразу мозги на место встанут!
- Я несу слово божие, - чинно ответил Михаил удобнее перехватывая меч, и видя спешащего на помощь Рафаила - И не тебе судить мои методы,демон!
- Я тебе сейчас такие методы покажу - гримуар отдохнет! Видал картинку с рыжей и демоном! Так вот, рыжей будешь ты! - не унимался Бельфегор, отцепив от себя Люцифера и резко ударив Михаила по лицу. Архангел даже не успел поднять меч, - Ща я тебе покажу падение! Сейчас он у тебя как упадет навсегда!
- Бей, братишка, бей! Рафаил на вавку подует! Он у нас большой спец по причиндалам! Его ж, господи, для того, видимо, и создали, чтобы простынки поднимать и на вавки дуть! - ржал Люцифер.
- Остановись, брат, - Рафаил сделал шаг вперед, пытаясь разнять братьев и разобраться в ситуации, - Петр вызвал воинство. Мы здесь.
- Дуй отсюда! - смеялся Люцифер, пытаясь удержать брата. - А то Бель сейчас всем вдует! Девственники, говорите? После Беля получите первый сексуальный опыт! Нужно было вам с нами тогда спускаться!
Рафаил показал рукой на летящих ангелов, “Папа, а они опять! - ехидно произнес Люцифер, становясь демоном и готовясь к бою,”Если что, мы не виноваты! Трупы уберем, облачка отмоем! До-о-о-он! Здесь попирают справедливость! До-о-он! Бель решил, что раз в простыне, значит, баба! Давай сюда! Быстро! Рафаил сдуется на их вавки!”
- Что с Антонием? - озадачился Рафаил глядя вниз на пару, что пыталась разобраться и вспоминала исторические события, - Вы что? Опять его сбросили? За что?
- Рафаил, - пискнул Гавриил, подходя ближе. - Так нужно было. Он был не в себе. Ну, ты знаешь, у него накатывает. Вот как накатывает приступ чистолюбия, мы его вниз и сбрасываем. Так он веру людей в папу укрепляет. И в нас заодно.
- Люди должны верить в отца, а не в нас! - произнес Рафаил, смеряя всех строгим взглядом и отдавая приказ воинству вернуться на исходную, - Отец не нуждается в страхе вместо веры. А сейчас веры нет, только страх и в этом виноваты вы.
- Ты смотри какой правильный! - оскалился Бельфегор сжимая кулаки и смотря на Рафаила, - Ты в своей жизни что хорошего сделал? Подул на вавку Аврааму при обрезании и закопал Азазеля в пустыне, потому что он людей работать научил?
- Он развратил их ремеслами! - отстаивал свою точку зрения Рафаил, выходя на Бельфегора, - А когда ты правил, Ваар? Что ты сделал? Они все погрязли во грехе!
- Им было что жрать, во что одеваться! Я оберегал их семьи и давал силы воинам! - орал Бельфегор на Рафаила, - Пока Ваш Моисей не уничтожил двадцать четыре тысячи человек, что верили в меня! И вы заранее это готовили, пока мы разбирались с левиафанами! Я не мог прийти на помощь! А трусливое ангельское воинство так и не выступило!
- Они потом выступили против нас, - поправил его Люцифер, подходя к брату, - За то, что вы спасли их перьевые жопы, которые давно пора пустить на подушки!
- Это оскорбление канцелярии, демон! - взревел Рафаил, пытаясь снова призвать воинство, но произошло то, чего не ожидал никто из братьев.
- Остановитесь,дети мои, - прозвучал голос, а все, кто находился на облаке, вблизи райских врат, пригнулись, - Распустились совсем без меня! Сейчас разберусь здесь, а потом вас ждет серьезный разговор.
Гром утих, а ангелы и архангелы боязливо осматривались по сторонам.
- Папа пришел, - хором выдали радостные демоны и потерли ручки. - Рафик, готовься расширять полномочия! А Миша готовится расширять отверстие!
- То есть это не первое мое воскресие, - озадаченно бормотал я, пока мы направлялись в деревню, - Но зачем бог каждый раз посылает меня сюда?
- Ты предан ему, Антоний, - пожала плечами Софа. - И, в отличии от остальных, правильно толкуешь его учения. Возможно, ты не один, кому выпала такая доля. А как ты умер в прошлый раз?
- Не помню, - с сожалением произнес я, крепче прижимая к себе ведьму и ускоряя ход лошади, - Но люди утверждают, что меня сжег собственный орден.
Софа округлила глаза, но промолчала. Меня и самого не тянуло на разговоры, и мы проделали путь в полной тишине.
- Святой Антоний, все сделали по приказу! - отчитался тот же инквизитор, под командованием которого уходил оставшийся отряд инквизиции, - Оборотня не нашли. Пострадавших нет, но есть девять трупов и трое пропавших. Молодой отец с двумя детьми. Мы уже приготовили все, для погребения. Ждали вас.
- Ты хорошо послужил, брат, - похвалил я инквизитора, крестя его и благословляя, - Назови свое имя, и что ты хочешь в награду.
Инквизитор молчал, а я бы хотел, чтобы другие знали, что за хорошую службу дается вознаграждение. Одним кнутом ничего не решишь.
- Я осмелюсь просить мирянство. Не хотел бы, чтобы мои дети пошли по моим стопам и столкнулись с ТАКОЙ церковью! - твердо произнес инквизитор прямо мне в глаза. - Думаю, что вы понимаете, о чем я, святой Антоний.
- У тебя есть дети? - поинтересовался я, осознавая, что наверное бы, тоже не хотел, чтобы мои дети видели то, что сейчас происходит в стенах обители, - Но инквизиторам нельзя иметь семью.
- Жениться нельзя, святой, - поправил меня инквизитор, а я уже засомневался в его преданности богу, - А дети - это чудо господне, и появляются они одним способом, если ты не дева Мария. Господь хотел, чтобы мы плодились и размножались. Вот я и выполняю его заповедь, как могу. И молю его о том, чтобы моих детей никогда не коснулась церковь.
Я кивнул, понимая его и поддерживая его решение. На нас смотрело целое войско из инквизиторов, ожидая от меня приказа.
- Чтобы я мог благословить тебя и отпустить с миром, поклянись даже в мирянстве славить своего господа, - начал я, а все застыли в напряжении, - Скажи мне твое имя, чтобы я смог отпустить тебя, выдав индульгенцию.
- Хуан Борджиа, - громко произнес инквизитор и припал на одно колено.
Я благословил инквизитора, разрешил взять ему лошадь и покинуть лагерь. Через несколько дней его семья будет радоваться возвращению главы и кормильца. Я даже выписал ему жалованье, которого должно хватить ему на время, пока он не найдет работу.
- Антоний, прикажи им жечь костры, - потянула меня за рясу Софа и зашептала, - Только без людей, мне нужен уголь. Мы им потом отпаивать будем людей, кто случайно съел спорынью и стал бесноваться. Оно поможет.
- А поля приказать сжечь? - догадался я, вспоминая название “Антониевый огонь, Ведьма кивнула и спрыгнула с лошади, направляясь к ангарам, - Слушать приказ…
Остаток дня прошел по мне. Я давно так не уставал: контроль костров, погребальный молебен, контроль за Софой, помощь ей с больными в ангаре… Господи, а мне еще с отчетом ехать к папе… Я приполз в шатер еле живой, присев на край ложа устало растер лицо.
- Сильно устал? - прошептала Софа подходя ко мне и разминая мои плечи, - Я дала людям указания к лечению. Через пару дней они будут здоровы. Антоний, я должна вернуться в деревню, кому-то может понадобиться моя помощь
- Нет, нельзя. Ты поедешь со мной в столицу, - отрезал я, понимая, что без меня ведьме грозит огромная опасность, - А потом вместе вернемся.
Пробормотал я уже падая на кровать и засыпая. Слишком устал, слишком.. А вот пробуждение меня ждало мягко говоря необычное. В шатре горели факелы, отбрасывая большие тени на стены, была еще ночь. Все бы ничего, если бы я не был привязан к кровати абсолютно голый. Я попытался поднять голову, попытка успехом не увенчалась. Все, на что меня хватило - это повернуть голову.
Рядом с кроватью стояла Софа, завернутая в красное покрывало. Я замер, на миг залюбовавшись , как огни факелов играют на рыжих волосах. Но быстро пришел в себя.
- Софа, отвяжи меня, это как минимум не смешно, - сурово начал я, а ведьма закусила губу и отрицательно покачала головой, - А как максимум - это грех. Соф, прекрати.
Ведьма лукаво улыбнулась,а с ее плеч красивыми волнами стекло покрывало. Софа перешагнула через него и легла рядом.
- Софа, не надо, - я уже практически умолял ведьму остановиться, но она как будто меня не слышала.
Ведьма целовала меня, а ее нежная рука гуляла по моему телу. Поцелуи становились глубже, а я терял голову от ощущений. Отрывистый шепот вырвался у меня непроизвольно и был больше похож на мольбу, а не на протест, когда поцелуи ведьмы спустились ниже. Я сдавался и уступал, шепча, чтобы развязала мне руки. Мое дыхание стало прерывистым и тяжелым, когда ведьма нависла надо мной потянув за веревку, что связывала мне руки. Я никогда не думал, что у нее такая мягкая кожа…
- Ты так красива, - прошептал я, видя все изгибы ее тела, пока она потянула за веревку, связывающую мне ноги.
Получив свободу и стараясь забыть о том кто я, и о долге, я целовал каждый сантиметр ее тела, наслаждаясь ее короткими, но глубокими вздохами. Я уперся руками в ложе, приподнимаясь над Софой, и одним быстрым движением овладел ею. Стоны и прерывистое дыхание свидетельствовали о пожаре, разгоревшемся между нами.
- Люблю тебя… - с тихим изумлением произнесла ведьма, а ее шепот больше походил на шелест падающих листьев… Не знаю, услышала ли она меня, но я сказал ей тоже самое, впервые приняв решение, не оглядываясь на рясу.
В момент наивысшего наслаждения, сливаясь в едином порыве, в самом древнем из ритмов, я понимал, что это единство было многим больше, чем просто движения, жаркие вздохи, тихие, страстные мольбы… Это было единство душ, ощущение правильности, и полная уверенность в том, что так и должно быть. До утра мы так больше и не уснули.