Глава седьмая.
Святой Отец сделал вид, что согласился со мной и даже уверенно встал на ноги. Что это?! Мне показалось, или эпископ мне подмигнул? Святые, что здесь вообще творится?!
- Идем со мной, сын мой, - чинно проговорил святой отец, обращаясь ко мне, напрочь забыв о существовании Виттора. - Я хочу показать тебе, как у нас готовят инквизиторов. Ведьмы - они коварны. Голыми руками их не возьмешь! Поэтому мы всячески готовим инквизиторов, чтобы они знали, как схватить ведьму и доставить ее на костер!
Я молча кивнул и последовал за ним. Епископ сделал рывок от меня, в два прыжка и резко развернувшись упал передо мной на колени.
- Я узнал тебя! Узнал! Я слышал твой глас! - запричитал он, поднимая руки вверх, - Ты благословил меня на дознание ведьмы! Ты - святой! Святой Антоний! Ты пришел, чтобы благословить служителей твоих и вознаградить за веру!
Я подлетел к нему и стал поднимать епископа на ноги, Виттор подоспел тоже, а святой отец отказывался стоять на ногах. Следуя его примеру, на колени стали падать все, увидевшие эту картину.
- Я не святой! - уверял я епископа, хотя сам потерялся в бешеной пляске своих мыслей. Я сам теперь не был уверен в том, кто я есть на самом деле, - Святой Отец, ты ошибаешься. Я просто похож на него.
Епископ мне не верил, но с колен поднялся, отряхнул рясу и направился широким шагом к задним дверям святой обители. Двое инквизиторов открыли перед нами двери, впуская нас на тренировочную площадку. Святой отец с гордостью смотрел на тренировки будущих инквизиторов, а меня сковывал ужас…
- Я еще от жира младенца не отошел! - произнес Люцифер, округляя глаза. - А тут уже тренировки! Кстати, можно конструктивный вопрос к экспертам! Вы когда-нибудь катались на промазанной жиром метле? Ну как? Не соскальзывали?
- А ты думаешь, почему мы его туда послали? - поднял нахмуренные брови Михаил.
- Я так полагаю, что посылали его в задницу, и Туся благополучно добрался до места назначения! - мрачно отозвался Люцифер.
- Я тут весь гримуар перерыл, - произнес Бельфегор, переворачивая его и листая, - Но кроме барсучьего и медвежьего жира не нашел ничего про младенцев!
- Смотри внимательней! - усмехнулся Люцифер, пока Бельфегор снова завис на рыжеволосой красавице с картинки, отдающейся инкубу. - Страница пятьсот восемь…
- Да тут нет такой страницы! - произнес Бельфегор, потроша книгу.
- Во-о-от! - улыбнулся Люцифер.
- Будущее святой Инквизиции, - с гордостью произнес мой провожатый, обводя восхищенным взглядом тренирующихся, а потом переводя взгляд на меня, - Святой Антоний был бы доволен проделанной работой! Вера в их сердцах настолько сильна, что никакие чары не совладают с ними!
Если я и есть тот самый святой Антоний, то я не то, что недоволен… Я в гневе и панике! Первое, что я увидел был спарринг, двое дрались на клинках, стараясь попасть в сердце друг другу. Дрались они неплохо, если не учитывать то, что вместо клинков у них были заточенные распятья! Епископ предложил пройти между рядов воинов и оценить их подготовку., Виттору идея не понравилась, да и после того, как у меня сам святой отец в ногах валялся, этот инквизитор на меня косо смотрит.
- Святой отец, - вкрадчиво позвал я, глядя на то, как епископ с умилением смотрит на подготовку будущего поколения, - Я бы не хотел смущать будущую надежду Святой Церкви своим видом. Я не хочу, чтобы глядя на меня они могли подумать, что им позволены поблажки. Дисциплина - залог власти инквизиции.
Епископ повнимательнее ко мне присмотрелся и уже снова хотел упасть на колени, но встретившись со мной взглядом передумал.
- Мило! А ну иди сюда, паршивец! - скомандовал епископ, а к нам уже со всех ног бежал парнишка, еще ребенок, лет десять, не больше, - Лучшие одежды для нашего гостя! Разрешаю взять из моих запасов! Святая инквизиция всегда оберегает своих служителей, как бог оберегает свое дитя.
Малыш быстро кивнул и резво убежал выполнять приказ господина. Странно, я не помню, чтобы в инквизиции было рабство. Епископ не имел права обращаться так с этим ребенком.
- А кто он? - напряженно поинтересовался я, кивнув в сторону убегающего ребенка, меня почему-то тревожила судьба мальчишки, - В инквизиции не было рабства.
Я нахмурился и посмотрел на епископа, тот побледнел, но самообладания не потерял.
- Он - дитя порока и греха, - сурово произнес инквизитор, но его взгляд потеплел при упоминании мальчишки. - Он сын сожженной ведьмы, обращенный на путь истинной веры, отрекся от материнской скверны и вызвавший к богу! Однажды он искупит грех своего рождения в глазах господа нашего, взяв меч в руки и отправившись изничтожать скверну. И тогда бог простит его, святой Петр откроет для него врата рая, а грех родителей его будет искуплен в глазах господа.
Я чувствовал ложь. Да, возможно святой отец и любил ребенка, но про служение церкви он лгал. Никто не допустит чтобы дитя ведьмы стало главенствовать в инквизиции. Святой отец почувствовал мои колебания и решил перевести тему.
- Сын мой, я бы хотел показать тебе наших писарей! Ты обязан будешь приходить к ним сразу после охоты и рассказывать то, что видел. Сие поможет нам вычищать мир от скверны! - глубокомысленно заявил епископ, бодро идя по коридору, - Здесь мы собираем знания про ведьм и колдунов! Мы должны уметь защитить себя и людей, во имя господа нашего!
Мы подходили к приоткрытой двери, из которой мягко лился свет, подойдя немного ближе я услышал :” Да! так и пиши! Больше сотни бесов встали на защиту ведьмы преграждая нам путь! Но я не сдался! Я прорывался через них, зная, что вера со мной и Господь!”
- Три тысячи чертей! - заорал внезапно Люцифер. - Каналья! О, кстати, словечко нужно кому-нибудь подкинуть!
- Мы прошли мимо, а епископ открыл дверь, за которой слышался голос: “Как он в тебя входил? Говори ведьма!”.
На коленях возле стола сидела связанная девушка, а писарь внимательно записывал каждое слово. Неподалеку стояли двое инквизиторов.
- Ты имела сношения с демоном, и не хочешь объяснить, как он в тебя входил! - грозно произнес писарь.
- Вы, гляньте, - заметил Люцифер. - Рыжая или нет? А то у нас есть тот, кто ответит на вопрос!
- Он большой у него? - сухо произнес писарь, а девушка бормотала что-то невразумительное. - Мелкий? Так и запишем!
- Бе-е-ель! Я не знал, что у тебя мелкий! У меня-то точно не мелкий! - возмутился Люцифер. - Могу показать!
Девушка сидела, опустив голову и умолкла.
- Говори, он холодный и у него холодный как лед, или жаркий, как пламя? - прищурился писарь, пока я смотрел на него страшными глазами.
- Мне вот интересно, на кой они интересуются? - осведомился Люцифер.
- А вдруг мы их поймаем! - рассмеялся Бельфегор, прислушиваясь к допросу.
- Тогда мне вон того, сладенького! - прыснул темный ангел, глядя на брата. Святой Петр перекрестился.
Имя его? - сурово произнес писарь, а ведьма вздохнула. - Не помнишь? Сейчас буду перечислять! Люцифер…
Ведьма чихнула, а я удивился тому, сколько пыли было в комнате.
- Значит, Люцифер! - обрадовался писарь, что-то скребя пером.
-Я вообще ее в первый раз вижу! - заорал Люцифер, поглядывая на ангелов и брата. - Между нами ничего не было, кроме социальной пропасти!
Я был в ужасе, от того, что видел и слышал. А вера в то, что Господь меня вернул становилась все крепче. Кто-то должен остановить этот беспредел! Они бесчинствуют! Никогда не думал, что скажу это, но инквизиция сейчас страшнее самих ведьм!
- Вот ряса, господин, - запыхавшийся мальчонка протягивал мне ворох одежды. Из кучи тряпья торчала белая рубаха, штаны, сапоги, а сверху лежала ряса из дорогой ткани. Я помнил, что ряса у папы тогда была скромнее, - Вам не нравится?
Я протянул руку к одежде, а малыш зажмурился и отшатнулся. Его били? В стенах церкви? Ребенка? Церковь всегда была приютом для сирот и обездоленных, для гонимых и бездомных.
- Почему ты боишься? - сурово произнес я, глядя поверх мальчишки на епископа, - Скажи, тебя обижали здесь?
Святой отец стал белее мела, а мальчишка раздумывал стоит ли мне говорить очевидную правду или нет. Ответ мне уже не требовался, я и так все прекрасно понял. Дьявол правит в стенах этой церкви.
- Да боже упаси! - заорал Люцифер, пытаясь перекреститься. - Ноги моей там не было! Я у них идеи для грешников перенимаю!
- Люди иногда страшнее дьявола, - вздохнул Михаил.
- А дьявола они придумали, чтобы казаться себе на его фоне такими миленькими, добренькими и пушистенькими! - усмехнулся Люцифер.
- Спаси тебя Бог, - проговорил я, забирая вещи и улыбаясь ребенку, а затем перевел взгляд на епископа. - Я уверен, что произошло недоразумение и ребенок просто испугался, верно?
Епископ кивнул и предложил выделить мне келью, чтобы я смог обжиться и переодеться.
- У меня есть дом, - заверил я священнослужителя, а вот взгляд его мне не понравился, - Прошу только коня, чтобы я всегда мог прибыть вовремя и служить святой церкви.
- Мило! Беги на конюшню, скажи Жозефу, чтобы Антонию выдали лучшего из першеронов! - скомандовал епископ, а мы все дружно, кто слышал эту новость уронили челюсти, - Скажи,чтобы дал серебристого! Как моего! У святого должно быть все самое лучшее! Он - символ нашей борьбы против дьявола.
- Я не… - начал я, но малыш уже бежал по коридору, а топот его ножек отзывался гулким эхом под сводами церкви, - А, ладно… Святой отец, проводите меня до кельи.
Уходя, я слышал разговор, который, видимо, не предназначался для моих ушей. Отчетливый голос Виттора произнес: “Никакой он не святой. Просто похож!”. Ему тут же ответил голос епископа: “Мне все равно, кто он. Люди должны видеть то, что бог на нашей стороне. Что наше дело правое. И бог до сих пор творит чудеса для тех, кто безоговорочно верит в него! Как ты думаешь, Виттор, что скажет народ, увидев святого, возглавившего борьбу с ведьмами? Что скажут другие инквизиторы, увидев его воочию, как якобы чудо господнее? Их вера ослепнет от его сияния!”.
Я быстро переоделся и шумно выдохнул, рассматривая себя в такой привычной форме инквизитора. Теперь с полной уверенностью могу сказать, что я вернулся.Нужно разузнать все здесь и доложить папе. Знать бы, еще кто сейчас папа… Мысли в голове роились, память зацепилась за девушку, что была на допросе. Она не была ведьмой, на первый взгляд ее нужно спасти, если за ней действительно нет вины. Но ведьмы бывают настолько хитры, что способны обвести вокруг пальца неопытных инквизиторов.
- Святой отец, - окликнул я епископа. Тот прервал разговор с Виттором, и сообразив, что при посторонних я разговор продолжать не намерен, отправил инквизитора.- Я бы хотел, чтобы дело девушки, которую мы видели в допросной, передали мне. Я бы хотел лично убедиться в том, что она - ведьма.
- Сын мой, в допросах теперь нет надобности, - снисходительно произнес епископ, а я нахмурился. Странное предчувствие одолевало меня. Многое изменилось. Я уже достаточно видел, чтобы судить об этом. - Время течет, мир меняется. Ведьмы становятся хитрее. Мы тоже, волею господа, научились действовать по другому. Пытки работают лучше любого сбора данных. Они сами во всем признаются, и мы отдаем их души Господу нашему, чтобы он волею свою направил их и переродил уже с истинной верой.
Ответ мне не понравился, я хмурился и уже прикидывал возможность провести расследование самостоятельно. Главное, успеть до костра.
- Хорошо, если ты настаиваешь, я не могу отказать господнему чуду, - как-то подозрительно быстро сдался епископ, - Ее имя Альвева, она из соседней деревни с тобой. Если хочешь - можешь подойти к писарям, взять все, что нужно, для сбора доказательств. На сегодня я тебя не держу, а завтра к утренней молитвы будь в храме.
Я кивнул и направился к уже знакомой комнате, где все еще шел допрос.
- Скажи, а правда, что бес- охранник питается кровью, убитых для него младенцев? - поинтересовался писарь, а меня передернуло, какую же ересь он несет! - Отвечай, ведьма!
- Остановись, - осадил я инквизитора, тот подпрыгнул на месте и развернулся ко мне, пуча глаза и раздувая щеки, - Почему ты называешь ее ведьмой? У тебя разве есть доказательства?
- Свято-о-о-ой, - тихо прошептал инквизитор и упал на колени, - Сам святой Антоний!
Господи, они тут все ненормальные! Девушка смотрела затравленно-равнодушно, а я отчетливо видел кровоподтек на ее шее. Точно такой, какой бы появился, если бы кто-то затянул на шее веревку.
- Есть доказательства вины Альвевы? - нахмурился я, и краем зрения заметил, как на лице девушки появляется странная, робкая надежда. Инквизитор на коленях полз ко мне, - Встань! И говори! Не гневи ни меня ни Бога!
Писарь тут же подскочил на ноги и в два прыжка достигнул стола, откуда охапкой сметал бумаги, свитки и записи.
- Она не призналась! Не призналась! Но есть вот это! - напуганный человек бежал ко мне, рассыпая свою ношу в разные стороны, - Доносы, поклепы, наветы. Вы же знаете, что дыма без огня не бывает, а еще у нее крест без Христа! Две девочки из деревни, шести и четырех лет подтвердили, что она заманивала их к себе, а потом рисовала странные знаки и произносила имя дьявола. А устами младенцев глаголет истина!
Господь всемогущий! И все? Деревянный крест является преступлением? Слова двух детишек, которые невесть откуда могли придумать это, уже является преступлением? Куда смотрит папа?!
- В этом и есть ее вина? В деревянном кресте? И словах детей? Ты серьезно? - ошалел я, отчаянно пытаясь понять замысел божий в сложившейся ситуации, - Она вредила кому-то? Есть свидетели?
- Люд терпит беды в деревне. Скот мрет, - начал перечислять писарь, загибая пальцы, - Люди видели, как зелье варила в котле, а потом на деревню обрушились ненастья и мор! Она ничего не признает, но ведь ложь тишины, это тоже грех? Если бы грех какой бы бы за ней, так покаялась, но дьявол, видимо, уста ее запечатал, чтобы тайны его богомерзкие не выдавала!
Я просто не знал, что ему ответить. Я был в ужасе, слыша простые домыслы, на основании которых, они хотели лишить жизни создание божие по его образу и подобию созданное.
- Святой отец передал это дело мне. Оставьте в покое девушку, пока я сам не разберусь в чем тут дело. Если она невиновна, то мы обязаны будем отпустить ее, - сурово произнес я, пытаясь донести свою мысль так, чтобы она была понятна инквизитору, тот кивнул, а девушка зашептала мне слова благодарности, - А если вина есть, то ее, как всех ей подобных - ждет костер.
С этими словами я вышел из допросной и направился на конюшни. Душа была не на месте и металась вокруг деревни, вернее одного маленького домика в отдалении. Я не хотел, чтобы ее обидели, а уж тем более сожгли. Я был ей должен, просто должен. И все.
- Святой, ваша лошадь, - протянул мне поводья древний старик, а я всматривался в его лицо и никак не мог припомнить. Черты лица были мне знакомы. Очень знакомы, особенно глаза. Я так и застыл в немым изваянием, не в силах вспомнить кто он, - Узнали, да? Я тоже Вас узнал! Вы ничуть не изменились, а я уже стар и жду не дождусь, когда Господь приберет меня.
Старец тепло улыбнулся мне, а я судорожно вспоминал где же мы с ним могли встретиться и не помнил… Я отрицательно покачал головой, боясь расстроить старика.
- Не страшно, - махнул рукой он и рассмеялся, - Я понимаю, сколько нас таких у вас было. Моего отца посадили за долги, я тогда самый старший в семье был, восемь зим мне было. У нас неурожай случился и за землю нечем платить стало ростовщикам. Вы зимы две до этого, мою матушку от костра спасли, и я не знал к кому бежать, кроме вас. Вы тогда в монастыре Паоло были. Я со всех ног к вам и кинулся помощи просить. И помогли, помните? Тогда за долги вообще сажать перестали. Уж не знаю, что вы сделали.
- Епископ назвал тебя Жозефом, - неуверенно начал я, а в голове стал проясняться туман воспоминаний. Я вспомнил кричащего босого ребенка в рваных тряпках, бегущего по первому снегу к монастырю крича мое имя. Я был удивлен, и подумал, что опять на его мать навели навет. Но дело оказалось в другом, - Мораис, да? Мораис, это же ты?
Старец рассмеялся и кивнул. Я вспомнил.
- Вспомнили! Вспомнили! Я так рад, что дожил до ещё одной встречи с вами, - быстро заговорил старец, утирая слезы радости со своего лица, - Ходили слухи, что вы погибли! Поговаривали, что Вас предал собственный орден, посчитав, что теряет власть и сжег вас! Я не верил! Ни единому слову! Таких, как вы бог не забирает! Такие как вы не умирают просто так. Не могла инквизиция предать того, кто ее создал! И вот я оказался прав! Вы - живы! Какое счастье! А мне не верили! Сумасшедшим прослыл! Это они - сумасшедшие, но не я. Старый Мораис точно зал, что Святой живой и как прежде чудеса господне люду показывает!
Я не знал, что ответить на это откровение и не нашел ничего лучше, чем дать благословение и обнять верующего. Мне нужно обдумать полученные знания. Хорошо обдумать. Меня предал собственный орден? За что? Как же так?
Мораис передал мне коня, и я во весь опор помчался к знакомому дому на окраине деревни. Я беспокоился. Уже в ельнике, я спешился и, привязав коня рядом с колодцем, направился внутрь. Софа перевязывала травы, возле своего стола, я потянулся рукой, чтобы снять капюшон рясы, но не успел. Ведьма завизжала и упала в обморок.
- Молодец! - громко хлопнул в ладоши темный ангел. - Спокойно Софа, я - инквизитор! Тут мимом крокодил! А можно я к тебе, милая моя, почаще буду приезжать. Все чин-чином. Внезапно и по форме! Ты дверь дверь открыла, выйти собралась, а тут опа! Я здесь! Могу подкрадываться сзади! Интересно, когда у бабы сердце откажет? Пе-е-етя… Ты там ворота паси, если что… Мы ее здесь овациями встречать будем! Стоя! А потом уже будем решать, кто организует для не лучшие условия.
- Мне кажется, ворота смазывать пора, - вздохну Петр, пропустив партию мучеников, которые шарахались от Люцифера и Бельфегора.
- А вы не могли бы, как-нибудь в сторонку отойти! - сурово произнес Михаил. - А то люди, попадая в рай, первым видят дьявола!
- Ну я же улыбаюсь? - пожал плечами Люцифер. - Приветливо и гостеприимно!