21
Судя по тому, как незнакомка замерла в коридоре, его лофт произвел впечатление.
- Проходите, - Михаэль указал на зону гостиной, - я сейчас разожгу камин.
- Благодарю.
И женщина стала снимать ботинки.
Михаэль пошел на кухню, пытаясь на ходу придумать, чем ему угощать ночную гостью и как себя с ней вести.
В его доме давно уже не было женщин, можно сказать, что их тут не было вообще, не считая Илзе, которая под разными благовидными предлогами изредка наведывалась сюда да уборщицы, приходящей пару раз в неделю.
Наверное, нужно предложить ей что-нибудь выпить. Но что именно? Вина? Шампанского? Он решил не мудрствовать лукаво и достал бутылку старого, доброго виски.
- Проходите, не стесняйтесь, - крикнул и бросил в стаканы по паре кубиков льда.
Она несмело вошла на кухню, огляделась.
- Виски? - спросил Михаэль, разливая янтарную жидкость по стаканам.
Незнакомка стояла в дверях, и не торопилась отвечать. Ее взгляд переходил с предмета на предмет, отмечая каждую мелочь: рисунок натурального дерева на шкафах, лично подобранный им, большой медный таз на длинной ручке, висящий на стене - Михаэль помнил его с детства, бабушка варила в нем варенье, белые чашки тонкого фарфора, расположившиеся на полке у плиты.
- Виски, - решил за нее Михаэль.
- Да, - согласилась женщина. - Спасибо.
Она явно не так представляла себе жилище бедного трубочиста. Интересно, ей понравился его дом?
- У вас разрыв шаблона? - он протянул ей стакан.
- Вы думаете? - незнакомка пригубила виски.
- Богатая московская стерва решила осчастливить бедного эстонского работягу, - бросил он пробный шар.
Ему было безумно интересно, что заставило эту красивую и интеллигентную на вид женщину пойти с первым встречным. Его слова и тон, каким они были произнесены, покоробили гостью, она поставила недопитый стакан и отступила в сторону коридора. Михаэль чувствовал, что перегибает палку. Умом понимал, нужно остановиться, но его, что называется, понесло.
- Я оказался недостаточно беден, чтобы удостоиться вашего высочайшего внимания?
- С чего такой вывод? - вопросом на вопрос ответила женщина.
- Какой именно? - уточнил Михаэль, делая глоток виски. - Что вы стерва? Или что богатая?
Она смотрела прямо в его глаза, словно стараясь разглядеть там что-то очень важное. Кивнула.
- Ваше пальто стоит около двух тысяч евро, - зачем-то сказал Михаэль.
Его рука нырнула под распахнутое пальто, погладила тонкую ключицу, спрятавшуюся под нежным кашемиром.
- Итальянский кашемир? Или шотландский? Вечно я их путаю.
Вместо того, чтобы скинуть его руку, она завороженно ответила:
- Итальянский.
- Еще пятьсот евро.
- Триста, - уточнила его гостья.
- Брали на распродаже? - с издевкой поинтересовался Михаэль.
И тут же понял - его вопрос оказался последней каплей. Незнакомка ощутимо хлопнула его по руке и заявила:
- Мне пора.
То, что она решилась уйти, а еще больше то, что показала ему границы дозволенного, почему-то обрадовали Михаэля.
- Торопишься?
- Да.
Она запахнула пальто и шагнула в сторону выхода.
- Тогда зачем пришла? - спросил ей в спину. - Нервы захотелось пощекотать?
Она замерла, натянутая, как струна. Будто решала какой-то важный для себя вопрос А ему до судорог хотелось, чтобы женщина осталась.
- Тогда не смею тебя задерживать, - подстегнул ее к действию.
Спина дрогнула и стала еще более прямой. Он подумал, что перегнул палку, и теперь она, наверняка, уйдет.
- Я передумала, - ответила гостья, вернулась на кухню, взяла свой стакан и залпом выпила все содержимое.
- Неужели? - весело спросил Михаэль, стараясь не выдать истинных чувств. - Решила все-таки остаться?
- Решила, - сказала она с вызовом.
Он подошел к ней так близко, что ощутил, как бешено бьется ее сердце. Смотрел ей в глаза, пытаясь разгадать, почему она пошла с ним. Что с ней случилось? Почему эта женщина, вместо того, чтобы послать его к черту или просто вежливо отговориться поздним временем, стоит на его кухне и хрустит кусочком льда. Такая независимая, гордая и несчастная. Именно несчастная, он не мог ошибиться. Внезапная догадка заставила его задать вопрос:
- Ты мстишь ему? Или что-то хочешь доказать себе?
По тому, как лихорадочно забилась жилка на ее шее, по чуть сузившимся зрачкам, по участившемуся дыханию он сделал вывод, что не ошибся с предположением.
- Кто он? Муж? Жених? Любовник?
Она приподнялась на носочки и шепнула ему в губы:
- Уже никто.
И пока Михаэль пытался сообразить, как ему ответить, незнакомка обняла его за шею по прижалась губами к его рту.
Он колебался всего лишь несколько секунд, а потом ответил на ее поцелуй.
Эта ночь стала для него самым большим позором за всю его жизнь.
Никогда еще Михаэль не чувствовал себя так омерзительно. Он хотел эту женщину. Хотел быть с ней. Хотел, чтобы ей с ним было хорошо. Но, как ни старался, она осталась равнодушной. Нет, ее тело отвечало на его прикосновения и поцелуи, телу нравилось то, что делал с ним Михаэль. И все же он был довольно опытным мужчиной и понимал, что удовольствие тела, это еще не все. Чистая механика. А того волшебства, которое рождается между мужчиной и женщиной, когда секс это не только физиология, но и чувства, мысли, души, если угодно, не случилось.
Незнакомка в его руках была словно раненная птица. Михаэль делал все, чтобы оживить, вылечить эту птицу, но все усилия были тщетны. Он вовремя это понял и постарался поскорее закончить, едва убедившись, что женщина испытала оргазм.
Она порывалась встать и уйти, чего он никак не мог допустить. Это было бы уже совсем за гранью.
- Поздно уже, - остановил ее Михаэль. - Ложись и спи.
Она послушно, словно маленькая девочка, вернулась в кровать. Это выглядело так трогательно, что он поневоле улыбнулся и накрыл ее шерстяным пледом. Плед ужасно кололся, Михаэль знал об этом, но ничего теплее у него в доме не было, а ему почему-то хотелось согреть свою гостью. Он открыл окно, впуская свежий морозный воздух, убедился, что женщина, уютно устроившись на кровати, закрыла глаза, и пошел на кухню. Свой позор нужно было как-то пережить.
Михаэль устроился за столом, размышляя, чем же его так зацепила эта женщина.
Красивая, конечно. Но были в его жизни и покрасивее, и, хоть это и грубо звучит, помоложе. Да и в постели поактивнее. Но хотелось именно ее. И не так, чтобы один раз, а потом: до свидания, бэби. Хотелось надолго. И чтобы она улыбалась. И горела в его руках ярко - ярко, куда там звездам на ночном небе Таллинна.
Михаэль глянул на часы. Вот уже и тридцать первое декабря, канун Нового года. Как-то незаметно прошел еще один год его жизни. Удачный, тут грех было гневить бога. Дела шли отлично, его счета пополнялись. И работа по-прежнему приносила ему радость. И дом у него был - полная чаша. Бабушка жива и здорова. В общем, все хорошо. Так откуда же это странное ощущение, что что-то проходит мимо? Что-то очень важное. И может быть, эта женщина и есть это важное?
Дойдя до подобной мысли Михаэль печально усмехнулся, допил виски и пошел в душ. Если в голову лезет всякая ересь, нужно идти спать. Утро вечера мудренее.
Выйдя из душа, Михаэль натянул пижамные штаны и осторожно, стараясь не потревожить, лег в кровать рядом с женщиной. Только тут он сообразил, что так и не узнал ее имени. Докатился! Как это говорят особо продвинутые граждане? Постель не повод для знакомства? Ему это фраза всегда казалась верхом пошлости, и вот что получилось.
«Утром все исправлю», - пообещал себе он, обнял сладко спящую женщину и погрузился в сон.
Но выспаться ему не удалось. В четыре утра пиликнул входящим сообщением мобильный телефон. Михаэль прочитал сообщение и скривился, будто съел сразу несколько лимонов. С одним из паромов возникли серьезные проблемы, требующие его прямого вмешательства.
Он тихонько встал, быстро собрался и поехал в офис.
«Вернусь и поговорим.»
Но когда в половине седьмого утра Михаэль вошел в дом, оказалось, что его ночная гостья уже ушла.
Михаэль заварил себе кофе, нарезал сыра, поджарил яичницу. Чтобы ни случилось, но поесть нужно. Проблема на работе так и не была решена, он заскочил только, чтобы увидеть свою Снегурочку, а значит, нужно возвращаться в офис и работать, работать, работать. И когда у него получиться поесть в следующий раз, совершенно непонятно. Так что, хочешь - не хочешь, жуй, господин Адамсом, и проглатывай.
Целый день он крутился, как белка в колесе. Когда дело было сделано, Михаэль прикинул, что нужно заехать домой за проспоренным спиртным и можно отправляться к друзьям.
Прикинув, что ему еще тащиться за город, а потом принимать участие в общем безудержном веселье, он горестно вздохнул. И почему нельзя перенести первое января на неделю попозже? Он бы как раз все успел, а заодно попробовал бы отоспаться и настроиться на праздник. А если задержаться в кабинете, выпить еще кофе, а потом постараться попасть в пробку, возможно появиться в гостях после полуночи? Или вообще позвонить, сказать, что не может вырваться?
Отогнав от себя малодушные мысли, Михаэль с хрустом потянулся и поднялся с кресла. Проверил, выключил ли он компьютер, достал из шкафа дубленку, нашарил в кармане ключи от машины и вышел из кабинета. В офисе было темно и тихо, он отпустил подчиненных еще до обеда, все-таки Новый год почти что на носу, у всех семьи, дети, дела, подарки и предновогодняя суета.
Он невероятно быстро доехал до дома и оставил машину на стоянке. Знакомое белое пальто топталось у входной двери. Но удивительное дело, пальто было не само по себе. К нему еще прилагалась вчерашняя знакомая (точнее, пока незнакомая) и куча разнообразных пакетов в ее руках.
- Решила вернуться? - спросил Михаэль, ощутив как суматошно забилось сердце.
Ее звали Мишель.
И это было неожиданным, странным и каким-то мистическим совпадением. Она действительно пришла к нему, чтобы вместе встретить Новый год. И принесла закуски, салаты и даже торт, собственноручно ею же испеченный. И это тоже было очень странным. Михаэль давно уже не встречал женщин, которые готовили бы сами. Кроме бабушки, естественно. Зачем тратить время и стоять у плиты, если полно ресторанов и магазинов, продающих готовую еду?
Еще она шутила, смеялась и вела себя в его лофте так, будто была у себя дома. И почему-то его это ни чуточки не раздражало, напротив, казалось милым. А еще Михаэль порадовался тому, что все-таки настоял, чтобы сегодня к нему пришла уборщица и привела квартиру в порядок. Посуда была вымыта, постельное белье поменяно, а грязные носки и рубашки выстираны.
Оказалось, что Мишель обладала удивительным даром - она умела создавать уют. Понятно, что в его доме были и праздничная скатерть, и новогодняя посуда, и бокалы под шампанское из тонкого хрусталя. Но она сделала с его лофтом что-то такое, отчего его холостяцкая берлога стала настоящим домом - с празднично накрытым столом, запахами вкусной, домашней еды и прочими атрибутами счастливой семейной жизни. Даже огонь в камине горел как-то по-особенному. Михаэль, разговаривая с гостьей, все отгонял от себя мысль, что вот сейчас, в эту самую минуту, в гостиную ворвётся большая, лохматая собака, а следом за ней - ребенок. Он только не мог определиться: мальчик или девочка. А потом решил, пусть их будет двое - старший, конечно же, мальчишка, и маленькая девочка, такая же красивая, как и ее мама.
Мишель поинтересовалась его планами на новогоднюю ночь, и он вспомнил, что еще час назад должен был взять проспоренный ящик спиртного и поехать к друзьям. Но о каких друзьях теперь может идти речь, если в его доме появилось это чудо? И все равно, правила вежливости еще никто не отменял, поэтому пришлось взять телефон, выйти в кабинет, позвонить и извиниться.
Да, у него резко изменились планы. Нет, с ним все нормально, просто произошла некая неожиданность. Да, приятная. Очень. Нет, сейчас он не может говорить. Ящик может отправить курьером, хоть и сомневается, что сейчас, вечером тридцать первого декабря это возможно.
Он на самом деле собирался вызвать такси и передать проспоренное спиртное. В конце концов, он же обещал. Но его заверили, что подождут, когда он сможет приехать сам. Он пожелал всем хорошего вечера и поздравил с наступающим, а буквально через пять минут, он еще не успел вернуться к Мишель, ему стала названивать Илзе и закидывать вопросами, начиная с того, что у него случилось, заканчивая предложением приехать к нему и составить компанию. Михаэль стоически выдержал ее натиск, умудрился не сорваться на грубость и, простившись, на всякий случай выключил телефон. Поздравить бабушку он сможет позже.
Они сидели у камина, за маленьким столиком, и Михаэль искренне наслаждался и вкусной едой, и приятной беседой.
- А мы пойдем на Ратушную площадь? - неожиданно спросила Мишель.
И он вспомнил, что уже тысячу лет не был на Радужной площади в новогоднюю ночь. Раньше, давно, еще в молодости, почти каждый год ходил, а потом как-то не получалось.
Он чуть - чуть поломался для вида, поуговаривал Мишель остаться дома, у камина, а потом с удовольствием стал собираться на ночную прогулку. У Мишель было легкое пуховое пальто, совершенно непригодное для холодных ветров с Финского залива. Поэтому Михаэль настоял, чтобы она надела его дубленку, шапку и шарф.
В таком наряде Мишель была как-то особенна соблазнительна, и Михаэль на секунду задумался: а не остаться ли дома? Потом он вспомнил, какой заледенелой она была в его постели, и решил, что с сексом спешить не будет. Нужно сначала отогреть Снегурочку, а потом уже можно будет впечатлять ее своими сексуальными подвигами.
Пока они провожали Старый год (Михаэль предложил сделать это дома), выяснилось, что она на полном серьезе решила, будто он чистит камины. Михаэлю пришлось сознаться в своем маскараде, причину которого он объяснил довольно обтекаемо. Вдруг Мишель обидится, если узнает, что он спорил на такую скользкую тему. Ему не хотелось бы выглядеть в его глазах плохим парнем.
Они успели поесть, выпить чаю и даже выяснить, что Михаэль совершенно свободен. И в эту ночь, и вообще.
На площади уже была уйма народа - и таллинцы, и приезжие туристы. Играла музыка, взрослые пили глинтвейн, дети носились вокруг елки. Шум, суета и всеобщее веселье. Он даже залюбовался этой картинкой, так напоминающей новогоднюю поздравительную открытку. А потом сделал две вещи: напоил свою женщину горячим глинтвейном и купил ей варежки. Белые, шерстяные, с вышитой серой овечкой и теплой флисовой подкладкой, чтобы шерсть не колола ее нежные ладони.
Михаэль подумал, как ему повезло: он оказался в самом красивом городе мира с самой замечательной женщиной на свете.
И когда, ровно в двенадцать, над Ратушной площадью разнеслось: «Happy new year» и зазвучала знаменитая песня «ABBA», Михаэль загадал: пусть у них все получится. А потом достал из кармана парки приготовленный подарок - золотую пуговицу от куртки трубочиста. Пусть она загадывает свои желания, хоть по несколько раз в день, а он приложит все силы, чтобы их исполнить.