7

Это была самая необыкновенная новогодняя ночь в ее жизни.

Чужая квартира в чужой стране, малознакомый мужчина с теплыми руками и нежными губами, холодное шампанское и стол, накрытый на двоих у камина. Москва и все, что происходило  с Мишель в последнее время, отошло на задний план, размылось, словно в тумане, а сероглазый трубочист, сидящий на полу напротив и золотая пуговица, которую она почему-то до сих пор держала в руке, стали самым важным в ее жизни. А еще ощущение сказки, которое поселилось  где-то глубоко в груди и согревало, словно летнее солнышко.

- А чем ты занимаешься, когда не ходишь по городу, изображая трубочиста? - спросила Мишель, глядя на огонь сквозь тонкие стенки хрустального бокала.

- У меня очень скучная работа, - неопределенно ответил Михаэль. - Целыми днями я сижу в офисе, считаю и провожу переговоры.

- Странно, я почему-то подумала, что ты моряк.

- Моряк?

- Да, капитан дальнего плавания.

- Это на тебя так повлияла близость моря, - ответил Михаэль.

- А ты никогда не хотел быть моряком? На тебя близость моря не влияла? Или ты не из Таллинна?

Мишель забросала его вопросами, ей на самом деле стало интересно: какой он, мужчина, с которым она встречает Новый год.

- Из Таллина. И ты права, море повлияло и на меня. В детстве хотел.

- Почему не стал? Передумал?

- Нет, не передумал.

- Тогда почему? - допытывалась Мишель.

- Ты будешь смеяться, если я отвечу.

- Не буду, слово даю.

- Я действительно мечтал стать моряком. Капитаном Бладом.

- Он был пиратом, - заметила Мишель. - Ты хотел грабить торговцев? Брать на абордаж корабли?

- О, - рассмеялся Михаэль, - я вижу, у тебя тоже очень живое воображение!

- Почему тоже?

- Ну, в детстве я был впечатлительным и мечтательным ребенком.

- А когда вырос, изменился?

- Повзрослел, - поправил ее Михаэль.

- Так почему ты не стал моряком? - вернулась Мишель к теме разговора.

- У меня обнаружилась морская болезнь.

- Это как? - не поняла Мишель.

Михаэль допил свое шампанское, взял бутылку и заново наполнил бокалы, а потом пояснил:

- Меня укачивает на судне.

- Сильно?

- Ну, как тебе сказать, чтобы получилось культурно?

- И это не лечится? Ведь есть же таблетки от укачивания.

- Поверь, в моем случае никакие лекарства не помогут.

- Из-за этого тебе пришлось расстаться с мечтой?

- Я просто нашел другую мечту. И воплотил ее в жизнь, - ответил трубочист. - А ты чем занимаешься, кроме того, что путешествуешь на автобусах?

- Это впервые со времен студенческой юности, - сказала Мишель. - Я врач. Челюстно-лицевой  хирург, если точнее.

- Оу, делаешь подтяжки и губы уточкой женам олигархов? - скептически поинтересовался Михаэль, поднимая одну бровь.

И как у него получается? Вот Мишель, как ни старалась, не смогла осилить эту науку.

- Я работаю в детском федеральном госпитале, - ответила она. - Делаю операции детям. Знаешь, что такое заячья губа? Или волчья пасть? Или как выглядит ребенок, попавший в аварию, например? Не все могут позволить себе лечение в дорогих частных клиниках.

- И тогда на помощь приходишь ты, - серьезно сказал Михаэль и добавил: - Прости, я глупо пошутил.

- Ничего страшного, ты же не знал. И ты прав, я прихожу на помощь.

Трубочист взял ее руку и поцеловал ладонь.

- У тебя замечательная профессия. Я горжусь знакомством с тобой.

Простая похвала неожиданно смутила.

- Я не делаю ничего особенного, - Мишель опустила глаза. – Просто стараюсь хорошо выполнять свою работу.

- Делаешь, - возразил Михаэль. – Ты не можешь просто работать. И, уверен, дети тебя обожают, да?

- Я легко нахожу с ними контакт, - она старалась избегать громких слов.

- Свои есть?

- Нет, детей у меня нет.

- Я так и не спросил, что привело тебя в Таллинн? Почему ты не осталась в Москве, с семьей, друзьями? Зачем легла в постель с первым встречным?

- А почему ты сидишь здесь с едва знакомой женщиной? – не осталась в долгу Мишель. – Почему ты не с близкими?

- Мои вопросы обидели тебя? Прости, - прозвучало гораздо мягче.

- Нет, не обидели.  Я расскажу, если тебе интересно, - ответила она, в глубине души надеясь, что Михаэль проявит деликатность и откажется.

Увы, но никакой деликатности в его ответе не было и в помине:

- Интересно.

И Мишель рассказала этому мужчине о том, что привело ее в Эстонию. Всю правду, без прикрас. Как любила мужа, как верила, что это чувство взаимно. Как думала, что проживет с Виннером всю жизнь. Родит и воспитает детей. Построит дом. Встретит старость. Как они будут нянчить внуков и заботится друг о друге.

Не забыла упомянуть и о том, как случайно встретила его в аэропорту с другой женщиной. Как развелась. И как жила последние полгода.

- Видишь, - сказала, когда ее история  подошела к концу, - мне просто некуда было больше ехать.

Он молчал. Смотрел на нее своими невозможными серыми глазами и молчал. Мишель даже подумала, что теперь, когда он все о ней знает, она стала ему неприятна.

- И ты решила переспать с первым встречным, чтобы стало легче? – нарушая тишину, спросил Михаэль.

- Первым встречным был пограничник, - ответила она. – Так что твое предположение в корне неверно.

- Тогда почему именно я?

Наверное, так нельзя поступать с мужчинами. Наверное, нужно кокетничать и стараться выглядеть слабой, глупой и беззащитной.

Но Мишель и в юности всего этого не умела, а за годы брака с Павлом и вовсе забыла, каково это, кокетничать. Вот и сейчас, вместо того, что бы придумать что-то такое – эдакое, чтобы ему было приятно, она ответила правду:

- Не знаю. Просто понравился, наверное.

На этот раз пауза была значительно дольше.

Мишель успела подумать, что будет, если Михаэль сейчас попросит ее уйти. Вдруг он окончательно в ней разочаровался? А что, очень даже может быть. Совместно проведенная ночь не выявила в ней талантов опытной любовницы, а из ее монолога и вовсе выходило, что все в жизни Мишель шло наперекосяк. И муж бросил, и друзья оказались не друзьями вовсе, и сюда, на этот чердак она пришла потому, что больше идти было не к кому. Никому она не нужна.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍«Выгонит, и черт с ним. Домой пойду», -  спокойно подумала Мишель.

- Я рад, что понравился тебе, - вдруг сказал Михаэль.

И она задохнулась от счастья. Подумать только, для нее оказалось важным мнение этого чужого человека. Удивительно.

- Можно? – спросил он, беря ее за руку.

- Да, - не понимая, что он хочет сделать, согласилась она.

А Михаэль взял ее ладонь и прижал к своей щеке.

- Я рад, что мы встретились. Рад, что ты пришла ко мне и решила остаться.

- Почему ты не пошел к друзьям? – спросила Мишель, как завороженная следя за его лицом.

- Как я мог оставить даму одну? – попробовал отшутиться он.

Мишель потянула на себя руку, разрывая контакт, и трубочист продолжил:

- В то утро я вернулся домой  и не нашел тебя. Казалось бы, что такого? Ну, ушла, и ушла. Но стало не по себе. И, главное, где теперь тебя искать? Я ведь даже имени твоего не спросил, дурак. Можно было, конечно, устроится на Ратушной площади, в надежде, что рано или поздно, ты там появишься.

- Я собиралась туда идти.

- Я не романтический герой, - сообщил трубочист. – И никогда им не стану. Не буду тебе врать, что стал бы бегать по городу в поисках тебя.

- А чем ты занимался?

- Выпил кофе и ушел на работу. Потом договорился с друзьями и решил зайти домой, переодеться.

- И наткнулся на меня.

- Я очень везучий, - сказал он немного самодовольно.

- А я весь день крутилась на кухне, - стала рассказывать Мишель. – А вечером поняла, что хочу увидеть тебя. Это было тем более странно, учитывая, что первая наша встреча…

Она замялась, не зная как сказать, чтобы не обидеть, но Михаэль сформулировал за нее.

- Тебе не понравилась.

- Да, - кивнула Мишель, потом спохватилась: - Нет.

- Не понравилась, я это понял. Ты не была готова к тому, что произошло.

- Не была, - согласилась Мишель. – Но мне это было нужно.

- Что бы отомстить бывшему мужу?

- Что бы почувствовать себя живой и свободной, - поправила она.

Она сказала это так просто, открыто, без малой толики кокетства. Сказала и смутилась. Вот что Михаэль о ней подумает? Что она приехала сюда, что бы… заняться сексом? Но ведь она не за этим…. Ей просто было очень одиноко!

«А прозвучало так, будто именно  за этим», - ехидно хохотнул внутренний голос.

- Ты уже поздравил бабушку? – Мишель постаралась скрыть смущение и перевела разговор на другую тему.

- Да, - ответил трубочист. – Я позвонил ей еще на площади.

И когда успел? Сама она родителей поздравила еще днем, пользуясь тем, что Новый год у них наступил гораздо раньше, чем в Европе.

- Ты часто с ней видишься?

Не то, что бы ее это очень интересовало. Просто разговор о чужой бабушке, которую она в глаза не видела, да и не увидит никогда, был безопасным и удобным. Именно то, что нужно, что бы немного прийти в себе после душевных откровений.

- Часто, - ответил Михаэль.

Он, даже если и понял ее маневр, то вида не подал. Покорно дал разговору уйти в сторону.

- Я собираюсь поехать к ней через пару дней, - продолжил Михаэль. – Поехали со мной?

Этот вопрос – предложение прозвучал совершенно неожиданно и, похоже, не для одной Мишель. Кажется, кто-то ляпнул, а потом задумался.

- Не думаю, что она будет рада видеть чужого человека у себя дома, - улыбнулась Мишель. – К тому же я уезжаю четвертого.

- Так быстро? – удивился мужчина. – Но почему? Тебе на работу?

- Да, в общем-то, нет, - немного растерялась Мишель.

- Тогда почему?

- А что я здесь буду делать?

Михаэль многозначительно улыбнулся, как бы говоря: да уж найдется для тебя дело. Но вслух (просто очень деликатный мужчина!) сказал совершенно другое:

- Поедешь со мной в гости к бабушке, например.

- Это неудобно.

- Брось, вполне удобно. Поехали, - продолжил он настаивать на своем, - посмотришь Тарту. Ты ведь там никогда не была?

Мишель пожала плечами. Да, не была, но ведь это не повод ехать неизвестно куда и неизвестно с кем?

«Ага, а заниматься сексом с ним тебе это не мешало. Соглашайся, он же тебе нравится. Хорошо проведешь время. Будет, что вспомнить», - разошелся кто-то внутри нее.

- С удовольствием, - неожиданно ответила Мишель, согласившись с аргументами своего внутреннего голоса.

- Отлично, - Михаэль выудил откуда-то вторую бутылку шампанского, открыл ее и наполнил бокалы.

Мишель удивилась: неужели они уже выпили целую бутылку?

Вообще, она шампанское не очень любила, тем более, брют. Но это, признаться, было отличным. В меру холодным, с терпкой кислинкой, она взрывалось на языке миллионом маленьких фейерверков, приятно щекоча небо. Бросив взгляд на этикетку, Мишель кивнула сама себе. Конечно, настоящее французское шампанское, да еще известной марки, это тебе не шипучка какая-то.

Время потихоньку приближалось к утру. Еще немного, и нужно или решительно напрашиваться на ночлег, или возвращаться в арендованные апартаменты и ложиться там  спать. Но уходить, почему-то, совершенно не хотелось. Наоборот, хотелось прижаться к теплому мужскому боку, пить холодное шампанское маленькими глоточками и говорить о чем-нибудь легком, милом и приятном.

Но воспитание обязывало закругляться.

Мишель поставила свой бокал на столик, повела плечами, сгоняя приятную дрему, и сказала:

- Мне, пожалуй, пора.

Он не ответил. Не предложил проводить. Кажется, он вообще никак не отреагировал. И от этого стало ужасно обидно, захотелось исчезнуть из этой комнаты, словно и не было ее здесь. А ведь придется встать, одеться и как-то вежливо распрощаться, сохраняя лицо.

- Пора, - повторила Мишель и сделала попытку подняться.

- Ты хочешь спать? – спросил Михаэль.

- Скоро утро, - неопределенно ответила она, понимая, что сегодня ей точно не уснуть – слишком многое произошло за последние сутки.

- Давай еще немного посидим, - предложил Михаэль. – Если ты не очень устала.

- Не устала, но мне потом еще идти.

- Куда? – не понял трубочист.

- Как куда? Домой, конечно.

- А зачем? – удивленно спросил Михаэль.

- Спать, - ответила Мишель и добавила: - и вообще…

- Зачем тебе куда-то идти спать? У меня вполне себе удобная кровать.

Мишель окончательно растерялась. Вот о чем они говорят? Что он имеет ввиду? Действительно хочет, что бы она осталась?

Это было непонятно и немного волнительно. Очень захотелось пококетничать, сказать что-то этакое, но, как назло, ничего не приходило на ум. Да, как-то растеряла она навыки заигрывания с мужчинами в браке с Павлом.

Поэтому Мишель решила не мудрствовать лукаво, а спросить прямо.

- Ты хочешь, чтобы я осталась?

Теперь уже недоумение было написано на лице Михаэля. Причем такое искреннее, что Мишель стало неловко. Бог его знает, может она окончательно растеряла навыки общения с противоположным полом и спросила что-то из ряда вон выходящее?

- Конечно, хочу, - ответил Михаэль. – Я даже настаиваю, чтобы ты осталась. Иначе мне придется идти с тобой и напрашиваться к тебе в гости, а я отвратительно сплю в чужих домах.

- Да?

- Да, - он даже кивнул, чтобы было нагляднее, и продолжил интимнее: - Пихаюсь во сне. Оно тебе надо?

- Не надо, - согласилась с ним Мишель.

- Вот! – он поднял вверх указательный палец. – Я и говорю, зачем нам куда-то идти? Спать будем дома. Только посидим еще немножко, хорошо?

- Конечно.

Михаэль окинул взглядом столик.

- Что-то я проголодался. С прошлого года ничего не ел, - повторил расхожую шутку.

Но Мишель понравилось. И шутка эта дурацкая, и то, как он энергично стал накладывать ее салаты.

- Тебе положить? – спросил Михаэль и сам себе ответил: - Не надо. Я буду тебя кормить.