8
И ведь действительно стал ее кормить. Это было ужасно сексуально, есть с ним из одной тарелки. Михаэль набирал вилкой еду и осторожно протягивал ей. Мишель оставалось только открывать рот и жевать.
- Очень вкусно, - сказал трубочист. - Ты прекрасно готовишь.
- Спасибо.
Вместе они быстро разделались с оливье.
- Мясо? - предложил Михаэль. - Рыбу?
- Нет, спасибо.
- Десерт?
- С удовольствием.
- Чай или кофе?
Хотелось кофе, но Мишель себя знала: после этого она вряд ли заснет, а отдохнуть было необходимо.
- Чай.
- Зеленый? Черный? - уточнил Михаэль.
- Черный, - определилась Мишель и предложила: - Я могу помочь.
- Нет, ты и так организовала прекрасный стол. К тому же, ты у меня в гостях.
- Как хорошо быть в гостях, - улыбнулась Мишель, чувствуя, что устала и сил вставать и идти на кухню просто нет.
- Наслаждайся, - ответил Михаэль и отправился заваривать чай.
- Господи, - протянула Мишель, несколько минут после, - четыре утра, а я трескаю торт.
- И что? - не понял Михаэль.
-Торт! - со священным ужасом повторила Мишель.
- А-а-а, - догадался он, - у тебя диета?
- Правильное питание, - поправила Мишель.
- А есть разница?
- Огромная.
- Надо еже, - ответил трубочист, - я и не знал. Всегда думал, что это одно и тоже - глупость чистой воды.
- Ты против здорового образа жизни? - уточнила Мишель.
- Я против того, чтобы женщины морили себя голодом.
- Это точно не про меня, я не голодаю. Просто стараюсь питаться правильно.
Перехватила его насмешливый взгляд и пояснила:
- Не лопать сладкое по ночам.
- А чем плохо лопать сладкое по ночам?
Мишель подозрительно посмотрела на него и, заметив лукавую улыбку, поняла, что Михаэль подшучивает над ней.
- Поросенок!
- И вовсе не похож! Ты так серьезно переживала из-за торта, грех было не подшутить.
Они еще посидели немного, обсуждая свои кулинарные пристрастия. Выяснялось, что оба любят мясо и терпеть не могут вареный лук. А еще Михаэль оказался сладкоежкой, и даже не пытался этого скрыть. Когда от торта, что она испекла, осталось меньше четверти, Мишель отобрала у него вилку.
- Тебе станет плохо от такого количества сахара, - пояснила Мишель в ответ на его удивленный взгляд.
Она помогла трубочисту убрать со стола, несмотря на статус гостьи, загрузила посуду в посудомоечную машину и задумалась: а дальше-то что?
По-хорошему, нужно принять душ и смыть макияж, переодетая во что-нибудь более подходящее и лечь спать.
- Ты пойдешь в душ? - вдруг прервал ее мысли Михаэль. - Я положил свежие полотенца. Там еще халат и футболка.
- Спасибо, - она благодарно улыбнулась, действительно тронутая заботой.
«Да ладно, - хмыкнул внутренний голос, - мужик настроился на секс. Вот и отправляет тебя вымыться».
Мишель не хотела секса. Нет, не то, чтобы никогда больше, но вот именно сейчас точно не хотела. И если трубочист предложил ей остаться, насчитывая на интим, то стоит сказать ему прямо - она против.
- Я не хочу заниматься сексом, - сказала Мишель прямо, решил не ходить вокруг до около.
Михаэль, до этого момента спокойно убиравший посуду в шкаф, замер. Помолчал немного, а потом:
- Я не собираюсь тебя насиловать.
Его голос звучал так, что Мишель посчитала нужным пояснить:
- Я не это имела в виду. Просто сказала, что не хочу сегодня секса.
- Хорошо, - уже спокойнее согласился Михаэль.
Теперь она уже удивилась. Вот так-вот просто? Или ему тоже не хочется?
- Что-то не так? - заметив ее растерянный взгляд, спросил Михаэль.
- Нет, просто…..
И как ему объяснить, что она растеряна? Мишель не могла себе представить, что мужчина может пригласить женщину переночевать в его кровати просто так, без сексуального подтекста. Особенно, учитывая, что они знакомы чуть больше суток.
- Мишель, - трубочист взял ее за руку, заставляя обратить на себя внимание, - давай я объясню. Ты мне нравишься, очень. И да, я хотел бы заняться с тобой сексом. Но ты устала, уже очень поздно, и тебе хочется спать.
- А ты?
- А я давно уже не мальчик, и вполне могу справиться со своими желаниями.
Сказав все это, Михаэль довел Мишель до ванной, открыл дверь и:
- Мойся. Надеюсь, тебя устроит мой гель для душа.
А когда Мишель вышла из ванной, в лофте уже было темно, только маленький огонек светился в нише, где была оборудована спальня.
- Я ничего не вижу.
- Иди на голос, - раздалось от кровати.
Мишель осторожно, шаг за шагом, шла вперед, в темноте Михаэль нашел ее руку, довел до кровати, уложил.
- Спи, - сказал, укрывая одеялом.
- А ты?
- Я приму душ и лягу.
Она лежала в удобной постели, под легким и теплым одеялом и ощущала, как расслабляются напряженные мышцы. Глаза закрывались, но Мишель почему-то гнала сон. Ей не хотелось засыпать без трубочиста. И он пришел. Нырнул под одеяло, лег рядом, обнял со спины.
- Завтра пойдем к тебе.
- Зачем? - сонно пробормотала Мишель.
- Заберем твои вещи.
«А вещи-то зачем?», - успело промелькнуть в голове прежде, чем ее унесло в сон.
Утро первого января началось в полдень. Мишель еще не успела открыть глаза, а уже почувствовала, что в постели она не одна. Трубочист тихо сопел рядом. Она повернула голову на это мирное и уютное сопение.
Михаэль лежал на боку, лицом к ней, по-детски подложив ладонь под щеку. Мишель тоже повернулась на бок и стала разглядывать своего любовника.
Кожа у него светлая, и Мишель подумала, что наверняка летом Михаэль щеголяет веснушками. Ресницы и брови с легкой золотинкой.
«Рыжиной, Миша, - поправила она себя. - Рыжиной».
Потом присмотрелась повнимательнее и решила: нет, все же золотинкой. Высокий лоб и узкие губы. На впалых щеках уже пробилась щетина. Очень хотелось протянуть руку и погладить, ощутить, как щетина колет пальцы. Но он так сладко спал, что разбудить его было бы форменным свинством.
Во сне Михаэль раскрылся, и теперь можно было вволю разглядывать его широкую грудь, крепкие руки и сильные ноги.
«Красивый, - решила Мишель после пристального осмотра. - Такая настоящая мужская красота, без слащавости».
Желание потрогать стало еще сильнее. И Мишель уже почти решилась. Она очень аккуратненько, чтобы не разбудить. Но как только ее рука замерла в нескольких миллиметрах от мужского лица, он открыл глаза. Серые и совершенно, абсолютно лишенные какой-либо сонливости.
- С Новым годом, - прошептала Мишель, не придумав ничего оригинальнее.
Ничего? Как бы ни так! Потому что Михаэль ответил еще более оригинально:
- С новым счастьем.
Мишель, все еще лежа на боку, подтянула ноги к животу, а наглый трубочист не постеснялся этим воспользоваться: подхватил под коленки, прижимая к себе. Коленки Мишель уперлись в мужской пах, щеки по-девичьи вспыхнули, словно на них кипятка плеснули.
- Как спалось? - Михаэль потерся носом о ее нос.
Мишель прислушалась к своим ощущениям. Ей было хорошо. Сладко. Спокойно. Пожалуй, такой гаммы ощущений она давно уже не испытывала.
- Прекрасно, - честно ответила Мишель. - А тебе?
- Тоже - он выудил руку из-под своей щеки и погладил Мишель по лицу.
Вопреки законам жанра, ладони у него были мягкие и нежные, и у Мишель сладко заныло внутри.
Это не было возбуждением в прямом смысле этого слова. Нет, это была какая-то странная мешанина чувств: благодарность, нежность и немного желания. Такие чувства в пору испытывать к любимому, а не к залетному любовнику.
- Кофе хочешь? - спросил Михаэль, поглаживая ее губы. - Или еще поваляемся?
- Полдень, - напомнила Мишель.
-Первое января, можем себе позволить, - улыбнулся Михаэль. - Или у тебя планы?
- Нет.
- Вот и хорошо, - мужская рука переместилась на плечи, трубочист притянул ее к себе поближе, устраивая голову Мишель у себя на груди.
Она уткнулась лицом в жесткую поросль у него на груди, вдохнула его запах. Мята, дорогой табак, немного алкоголя и что-то еще, его личное, но безумно приятное. Пах трубочист замечательно, но кофе все равно хотелось.
- М-м-м, - промычал Михаэль ей в макушку.
- Что?
- Кофе хочется, - ответил мужчина.
- А вставать не хочется?
- Абсолютно.
- Вот и мне, абсолютно, - согласилась Мишель.
После ее слов Михаэль вздохнул и отстранился.
- Ты куда? - спросила она, глядя, как трубочист скатывается к углу кровати с явным намерением подняться.
- Кофе варить, - ответил Михаэль.
- Да? - удивилась Мишель.
Михаэль ловко поднялся с постели, натянул на себя спортивные штаны и пояснил:
- Кофе хотим мы оба, и оба не хотим вставать.
- Но?
- Но я мужчина, - ответил он. - Добытчик.
Он говорил таким серьезным тоном, слегка коверкая русские слова, и у Мишель защемило сердце. Какой же он трогательный!
- Добытчик, - с нежностью повторила она вслед за трубочистом, смакуя это слово. - Иди, добывай нам кофе. Я буду тебя ждать, как Пенелопа.
И тут этот невозможный человек испортил всю романтику момента, он просто неприлично весело и громко заржал. Мишель не смогла этого снести, выудила из-под кровати мужской тапочек и швырнула в трубочиста. Он успел уклониться и ушел на кухню, через мгновенье откуда раздалось веселое:
- Пенелопа!
А Мишель лениво потянулась и откинулась на подушки в ожидании обещанного кофе.
И он не замедлил появиться. Михаэль вернулся с подносом, на котором красовались две чашки, мандаринка и елочный стеклянный шар. Заметив ее веселый взгляд, трубочист пояснил, ткнув пальцем в шар:
- Это для настроения.
- Я так и поняла.
- У меня ликер есть, будешь? В кофе?
- В двенадцать-то утра? – усмехнулась Мишель. – Нет уж, уволь.
- В двенадцать утра первого января, - скрупулезно поправил Михаэль.
- Зануда, - Мишель взяла чашку с кофе.
- Я не зануда, - он последовал ее примеру, - я обстоятельный.
- Обстоятельная зануда.
Михаэль усмехнулся, ничего не ответил и продолжил пить кофе.
- Чем сегодня займемся? – спросил, возвращая чашку на поднос.
- А какие варианты? – уточнила Мишель.
Она вообще-то думала, что у него будут свои планы, и она вернется в квартиру.
- Надо забрать твои вещи, - начал перечислять трубочист, - потом зайти в магазин, а потом можно отдыхать.
- От чего?
- Ну, просто отдыхать. Сегодня же выходной.
- Ну, если выходной, будем отдыхать, - согласилась Мишель. – А зачем в магазин?
- За продуктами. У меня, признаться, практически пустой холодильник.
- Но я, же принесла еду.
- Я почти все уже съел, - сознался Михаэль.
- Когда успел? – Мишель удивленно распахнула глаза.
- Когда – когда, - проворчал он, - ночью.
- Ночью мы были вместе, и ты почти ничего не ел.
- Проснулся часа полтора назад, так есть хотелось ужасно. Встал и поел.
- Тогда нам обязательно нужно в магазин, - согласилась Мишель, прикидывая, сколько же нужно продуктов, чтобы прокормить этого обжору.
- Будем вставать?
- Будем. Давай я завтрак приготовлю. У тебя молоко есть? Яйца? Мука?
- Поищу. Ты пока сходи в ванную.
А после ванной, найдя на кухонном столе искомые продукты, она занялась блинами. Тонкими, нежными и ужасно вкусными. Виннер блины обожал, и за пять лет мастерство Мишель в приготовлении этого блюда поднялось до небес. Конечно, вслух она этого говорить не стала. Зачем одному мужчине знать о том, как она готовила для другого?
Михаэль, похоже, был солидарен с ее бывшим мужем в любви к жаренному тесту, во всяком случае, блины, с медом и вареньем, уписывал за милую душу.
Мишель тесто не ела, не любила. Сидела с очередной чашкой кофе и любовалась, как мужчина завтракает. Приятно было смотреть, как Михаэль, намазав тонкое тесто медом и свернув его в трубочку, откусывает большой кусок и жмурится от удовольствия.
- Ты где остановилась? – спросил он в перерыве между блинами.
Мишель назвала адрес.
- А вещей много?
- Сумка.
- Тогда можно обойтись без машины. В крайнем случае, после магазина, вызовем такси.
- Не любишь сидеть за рулем?
- Нет, не в этом дело.
- Машина в ремонте?
- На парковке у соседнего дома.
- В чем тогда?
- Люблю гулять, - признался трубочист. – К сожалению, это у меня редко получается. А ты?
- Гулять? Люблю. Да и город и вас красивый, с удовольствием пройдусь, - ответила Мишель.
- Тогда пошли собираться?
Потом ей предстояло выдержать еще один бой …. За одежду.
- Я же тебе сказал, в этом пальто ты не пойдешь.
- Оно теплое, - Мишель пыталась отстоять свой гардероб.
- Для Италии, может быть. Но не для Таллинна.
- Ты хочешь, чтобы я снова надела твою дубленку?
- А чем она плоха?
- Она же мужская и мне велика.
- Ерунда, - отрезал Михаэль. – Этого совершенно не видно, к тому же тебе идет.
- Что идет? Ходить в твоих вещах?
- И это тоже, - покладисто согласился трубочист. – Но главное, в ней ты не замерзнешь.
- Я и в пальто не мерзла, - пробурчала Мишель, просовывая руки в предложенную дубленку.
- Это потому, что ты мало ходила.
- Нормально я ходила.
- Надевай и не спорь со мной, - Михаэль помог ей одеться.
- Только не шапку! – попыталась его остановить.
Напрасно, легче было остановить бронепоезд.
- Ты менингитом заболеть решила? А еще доктор.
- Врач, - возразила Мишель, пристраивая головной убор так, чтобы он не съезжал на глаза.
- Сейчас это совершенно неважно, - ее продолжали кутать, на сей раз в шарф.
- Это всегда важно. Слушай, а зачем мы вообще идем за моими вещами?
Михаэль настолько растерялся от ее вопроса, что замер со своей паркой в руках.
- Чтобы ты их носила?
- Ну, я могу переодеться в квартире, - предложила Мишель.
- А завтра? Опять пойдем?
- Ты предлагаешь мне снова заночевать у тебя?
Михаэль серьезно на нее посмотрел и так же серьезно ответил:
- Я предлагаю тебе сдать билет, задержаться в городе и пожить у меня.