Глава 24

В этом городке все реально бесят. Чокнутые какие-то. Помешанные сами и явно сговорились свести с ума и меня. Начиная с этой их аж вязнущей на зубах чрезмерной вежливости и общительности и заканчивая тем, что они меня откровенно дурят. Все! От картавого шерифа, или как там он у них в Канаде обзывается, подкатившего ко мне с тактичным, но все же допросом, зачем я сюда приперся, а потом с невозмутимым видом сбрехавшего мне, что понятия не имеет ни о какой Мари Дюпре. Я ему даже поверил поначалу. Ну мало ли, вдруг Алеена чего перепутала — она же у нас слегка того…

Но потом окружающие стали вести себя еще более странно. Мало того, что пялились на меня как на двухголового, так еще через одного доставали расспросами и своей жизнерадостной болтовней. Причем с моих ответных вопросов соскакивали, утверждая, что о моей рыжей знать не знают и вообще у них тут рыжих отродясь не было. И это при том, что в этом карликовом городке, похоже, все друг друга знают. И по глазам же вижу, что врут, вот только не пойму почему. Ладно, есть у меня подозрение, что дело все в моей мрачной неприветливой роже, к тому же подрихтованной Мелким. Я сейчас и у себя бы доверия особого не вызвал. Кем они меня посчитали? Каким-нибудь засранцем хейтером, что притащился следом за Мари домой? По какой еще причине им дружно вдувать мне в уши? Или все же это действительно какой-то не тот Шервуд? Сколько в этой чертовой Канаде этих Шервудов?

— Добро пожаловать в Шервуд, молодой человек! — Во, видали? И вот так тут все время. — Вы к нам проездом, в гости или же с более серьезными намерениями?

В этот раз ко мне прицепился крепкий дедок, который вышел из дверей своей мясной лавки, причем уверен, именно для того, чтобы докопаться до меня. Следом лениво вывалилась жирнющая серая кошка и направилась ко мне, тоже, очевидно, пожелавшая принять участие в общегородской операции «Достанем Саважа».

— С серьезными, — буркнул я, хмурясь. Еще с какими серьезными. И бог даст в них преуспею, если вы все меня дурить прекратите.

— Ален Амеди, лучшее мясо в Шервуде, — протянул он мне руку для приветствия, одновременно указывая на вывеску, продолжая улыбаться так, будто я его давно потерянный и внезапно обретенный родственник. — А вы чем планируете заниматься?

Эх, была не была. Попробую схитрить.

— Да вот, ищу одного человечка, который сказал, что у вас тут в городе нет автомастерской, специализирующейся на байках, — выдавил я, молясь, чтобы мой голос звучал достаточно убедительно. — А я как раз по байкам. У нас в Штатах последнее время это прям раскрученная тема, знаете ли.

— Да вы что? — неожиданно оживился месье Амеди. — Вы занимаетесь байками? Слушайте, а тюнинг вам как, по силам? Просто, понимаете, я тут как-то случайно смотрел одно шоу, ну, из ваших, штатовских. Так там ребята прямо круто байки тюнингуют. Ох, один там был ну просто… — Дедок закатил глаза, причмокивая, словно смаковал на языке их чертов кукурузный виски, от которого у меня вчера глотку огнем опалило. Чуть не раскашлялся, как сопляк, впервые хлебнувший крепкого.

— Это какой? — невзначай подтолкнул я разговорившегося шервудца.

— Он такой… такой… весь черный… матовый… как…

— «Ночной зверь», — ухмыльнулся я. — Это мой любимый проект. Но дается непросто.

— В смысле — любимый?

— Кевин Доэрти, главный механик проекта «Адские механики», того самого шоу, которое вы упомянули, — протянул я руку первому адекватному, слава богу, канадцу.

— Боже, боже! Доэрти? Кевин? Тот самый Саваж? Автор «Чужого», «Хищника», «Алой красотки» и «Ночного зверя»? — всплеснул руками мясник и засуетился. — Вас не узнать! На экране вы кажетесь более, благодушным, я бы сказал. Сейчас, сейчас, заходите. Что это мы на пороге-то разговариваем. Люси! — гаркнул он вдруг так пронзительно, что у меня аж в ухе зазвенело. — Люси! Немедленно принеси нам мой особый кофе на двоих.

Толстая кошара, недовольно зыркнув на хозяина, вальяжно перекатилась и поплыла, лениво подергивая хвостом, в сторону служебных помещений. Хм, кофе будет делать она?

— Да вы присаживайтесь, присаживайтесь, — бегал вокруг меня Ален, подвигая стульчик, стоявший рядом с одним из двух небольших круглых столиков внутри лавки, как будто я нежная барышня. — А не желаете попробовать моего фирменного бекона? Вот этими собственными руками делаю, — и он покрутил у меня перед носом аккуратными пухлыми лапками, совершенно не похожими на руки мясника.

В этот момент тихо скрипнула дверь, ведущая во внутренние помещения магазинчика, и из-за прилавка снова появилась хвостатая подружка. Сев прямо рядом с хозяином, она широко раскрыла пасть и издала утробный рявк. Ни хрена себе! Так и подавиться можно.

— О! А вот и кофе готов! — радостно завопил мой нежданный собеседник, а я с подозрением уставился в наглые кошачьи зенки. Будто проверяя мои нервы на крепость, эта шерстяная скотина подошла ко мне, поерзала пушистой задницей по полу и вдруг с неожиданной для такого пузана легкостью взлетела ко мне на колени, не просто развернувшись ко мне кормовой частью, а еще и настойчиво тыкаясь кончиком пушистого хвоста в нос. Твою мать! И как мне теперь ее скинуть?

— О! Какая прелесть! Она вам доверяет! Это редкое, редкое явление. Моя девочка абы к кому на руки не пойдет, даже погладить не каждому себя разрешает, а уж самой запрыгнуть на колени и повернуться самой беззащитной частью… Месье Доэрти, я должен срочно позвонить нашему Жаку!

И вот вы что хотите сказать? Не бесят? Ну реально же чокнутые какие-то!

Прежде чем умотать в подсобку, Ален плюхнул на стол сваренный загадочной Люси кофе. С учетом того, что кофе я сегодня выпил всего одну чашку, это угощение было кстати.

Ну я и хлебнул его, как привык. Сразу большой глоток.

Бл*дь! До что это такое! Они и кофе варят на этой кукурузной отраве?

— Месье Доэрти, только вы поаккуратнее, я туда добавил своего домашнего виски, — прилетело запоздалое предупреждение. — Зато вмиг согреетесь!

Ага. И согреюсь, и разомлею, и даже кошку твою поглажу.

А скотина вовсю топталась на коленях, низко урчала и терлась лобастой башкой о руки. Ну не скидывать же мне ее? Только-только контакт с хозяином наладил. Хвост по-прежнему елозил по моей небритой роже, заставляя отфыркиваться и уворачиваться от лезущих в нос щекотных шерстинок.

Несколько непривычный к такому навязчивому вниманию, я слегка откинулся и мельком глянул в окно.

Бл*дь!

Это что, Дизель? Или у меня глюки после фирменного кофе?

Подорвавшись, я понесся на улицу, пересадив пушистый кусок недовольно мрявкнувшего сала на свое место. Кто-то, видимо, ни хрена у нас не усваивает четкий «отвали-нах» посыл, раз нарисовался тут. Ну ничего, мне облегчить процесс понимания не в лом, брат же все-таки, как не позаботиться.

— Какого хрена?! — рявкнул, становясь посреди местной узкой улочки напротив Дизеля. — Я тебе, по-моему, яснее ясного сказал — на эту дорогу и не помышляй сворачивать.

— Привет и тебе, братан! — оскалился в своей нарочито бесшабашно-глуповатой манере родственник и посмотрел мне под ноги. — Гляжу, друзей ты все же заводить научился. Не из числа людей, но хоть с чего-то начал.

Я зыркнул на мохнатую толстуху, прямо-таки прилипшую к штанине моих джинсов, и аккуратно отступил подальше. И когда она только выскочить за мной успела и чего пристала-то?

— Слушай, Рон, я реально не настроен на твои придурочные шуточки и ни хрена тебе тут не рад! — Ткнул в его сторону пальцем, напуская на себя самую из угрожающих рож. Ладно, попытался, потому как меховая зараза опять притерлась к моей ноге, отвлекая. Вот как, бля, запугивать кого-то с кошатиной, умильно трущейся о тебя?

— Или что ты сделаешь, братан? Натравишь на меня свою новую подружку? Швырнешь в меня ею?

— Всего лишь наваляю тебе так, что лыбиться какое-то время не сможешь, я же не живодер — котиками кидаться.

— А, ну да, морды людям бить куда гуманнее, чем животных мучить. — Как ни в чем не бывало продолжил глумиться белобрысый идиот.

— А что поделать, если до этих людей по-другому не доходит!

— О! Кстати о людях! Ты заметил, какие все тут?

— Бесящие? — Ну при чем тут…

— Приветливые, дубина! Улыбчивые. Доброжелательные. Прям как наша Мари. — Да какая она ваша? — Потому что она тут выросла. Вот в этом всем.

— Ты мне к чему по ушам сейчас катаешься?

— К тому, что вот эта атмосфера для нее родная, сечешь? А не рявкания и придирки одного застрявшего в своих прошлых обидках…

— Так! — действительно рявкнул я. — Кончай это! Я никому из вас ни в чем не обязан отчитываться! Думаешь, если бы не осознал это, то приехал бы сюда?

— Братан, такого, как ты, за раз не перевоспитаешь и не вылечишь. Сколько ты продержишься, чтобы не начать опять душить нашу лучезарную девочку своей мрачностью, ревностью, недовольствами? Признай, что ты не сможешь сделать ее счастливой, и дай попытаться другим!

— Отвали! Она моя девочка! Моя! — Сам момент, как я подскочил к брату и схватил его за грудки, встряхивая, пронесся мимо моего сознания. — И я буду работать над этим! Но это не ваше дело!

— Не потянешь! — нагло ухмыльнулся мне в лицо Дизель, искушая ему врезать как никогда прежде, и я таки не удержался — залепил ему в переносицу лбом, чтобы стереть эту ухмылку.

— Сука! — Он отшатнулся и тут же ответил мне ударом кулака в челюсть, точнехонько туда, куда до этого попал Мангуст.

— Не лезь к нам… — заорал я на него и тут же осекся, заметив, как из подъехавшего потрепанного пикапа вывалилось двое широкоплечих верзил с подозрительно знакомыми карими глазищами, впившихся в нас явно не свойственными всем местным далеко не дружелюбными взглядами.

То есть никакая Мари Дюпре здесь не живет, и вообще рыжих отродясь в этом гребаном Шервуде не было, говорите?

— Могу поспорить это по нашу душу, — утерев кровь под носом, обрадовался Рон.

— По мою, — буркнул я.

— Да ладно, не жадничай. Мари говорила, у нее семь братьев, всем хватит.

— Я не стану бить братьев моей женщины. Даже не вздумай их провоцировать.

— А, судя по выражениям их лиц, этого и не потребуется.

— Ну и кто из вас двоих, смертники, виноват в том, что нас печенюшками завалили? — приблизившись, спросил тот, что постарше, сжав здоровенные кулачищи.

— Слушайте, мужики… — начал я, намереваясь в кои-то веки попытаться вести мирный диалог, но чертов Дизель перебил меня.

— Какие такие печеньки?

— Имбирные, — тяжело уронил второй здоровяк. — А это пипец как плохо. Для него.

И ткнул в меня.

— Мне нужно увидеть Мари! — Плюнул я на хождение кругами.

— Сомневаюсь, что тебе будет чем смотреть, когда мы с тобой закончим! — Противники подступили ближе, а белобрысый болтун сразу же встал со мной плечом к плечу.

— Я не драться сюда приехал, а исправить то, в чем успел налажать!

— А у тебя типа выбор есть! — фыркнул здоровяк номер раз.

Визг тормозов заставил на всех отвлечься, и я выругался сквозь зубы, заметив знакомую красавицу импалу («Шевроле Импала» — прим. Авторов), принадлежащую нашим братьям-игроманам. Из салона вывалились Фино и Ноа, неожиданно превращая все происходящее в какой-то фарс. Потому как оба с каких-то херов напялили на себя одинаковые черные строгие костюмы с белыми рубашками и галстуками, на глазах темные очки, ну чисто пресловутые люди в черном.

— Вы-то чего приперлись? — изумленно спросил их Дизель, опережая меня. — Да еще и в таком виде!

— Ну, мы так поняли, что тут назревает важный и торжественный момент, так что все соответствует.

— Точно! — поддержал один из братцев Мари, начав ухмыляться уже не так зло. — Хоронить вот этого будем, так что все правильно.

— Какой еще момент? — не обращая внимания на него, спросил я.

— Типа ты будешь делать предложение нашей Мари. Это же торжественное событие? К тому же у нас все равно больше ничего чистого не нашлось. — Беспечно пожал плечами Ноа.

— Это потому что на этой неделе была твоя очередь тащить наше барахло в стирку, а ты забил! — обвиняюще ткнул его в плечо Фино.

— Если вы думаете, что эти двое ряженых помешают нам накостылять вам… — оборвал болтовню Тимона и Пумбы старший Дюпре.

— Никто никому тут костылять не будет! — перекрыл я его голосом.

— Черта с два мы тебе спустим просто так имбирные печеньки! — будущие шурины, не подозревающие о неизбежности грядущего родства, подступили совсем близко, так что, похоже, все же драки не избежать. Ну и как мне потом еще и за это перед драконяшей моей оправдываться?

— Так! Секундочку! — перекрыл наш взрывоопасный галдеж повелительный рявк невесть откуда взявшегося Ронни, который направил на нас объектив своего дорогущего телефона. — Без моей команды шоу не начинать! Только попробуйте мне испортить такой замечательный момент, запоров рейтинги, и я вас заставлю все повторять по новой! — скоренько что-то подкрутив, он махнул рукой и отдал команду: — Все готовы? Камера! Мотор!

Я, уже совершенно ошизев от степени безумия, которого за считанные минуты достиг весь этот бардак вокруг, уставился на нашего продюсера, разряженного опять, по своему обыкновению, в пух и прах, и, заметив за его спиной еще и Мелкого с женой и Рози, пропарил кулак одного из Дюпре, что влетел мне в челюсть. Опять! Слава богу, теперь хоть с другой стороны!

Да они, сука, издеваются! Я, пока доберусь до моей гавкучки, и говорить не смогу, буду только выразительно мычать.

Ни за что, ни ради кого или чего бы то ни было в этой жизни я не стерпел бы такого и не оставил бы без ответки. Ни ради кого, кроме моей рыжей суккубки родной. Поэтому не только не двинул Дюпре, но и Дизеля остановил.

А вот жирную мохнатую кошатину, о которой забыли в пылу конфликта, сдержать было некому. И она пулей метнулась вперед и вверх, повисая… э-э-э… прямо на ширинке джинсов врезавшего мне брата Мари. Его дикий вопль услышал наверняка весь город.

— Боже, это даже круче, чем я мог рассчитывать! — счастливо подвел черту снимавший все Ронни, пока я спасал причиндалы будущего родственника. — А теперь, может, пойдем и выпьем все вместе?

— Всем стоять, где стоите! Йюки ввейх!

— Жак, дружище, вот этот замечательный юноша… Нет, не окровавленный, а рядом, с подбитым глазом… двумя подбитыми глазами… да, тот самый, на которого ты наставил пушку, и есть месье Доэрти из “Адских механиков”, что наверняка сможет реанимировать твоего любимого Харлея.

Какой. Мать его. Цирк!