Глава 17
Я несколько раз просыпалась средь ночи от неприятного ощущения, что на меня пристально смотрят. И всякий раз, поднимаясь на локте и включая ночник, добрым словом поминала болотника и желала ему такой же доброй ночи. Ближе к четырем утра, решив покончить с этим ощущением, я пошла на кухню за настоем спокойствия. По пути споткнулась о чьи-то сапоги, смахнула с дивана чей-то пиджак и чуть не отдала душу богам, когда столкнулась с боссом.
Он пил, не закусывая, смотрел в одну точку и безостановочно на родном вампирском вспоминал свою родительницу:
«Твою мать! Твою мать. Твою… Мать твою!» — последнее прозвучало с меньшим чувством безысходности, я бы даже сказала с удивлением. Вайзер наконец-то увидел меня, и это когда я уже успела сделать настой себе и три стакана опохмела ему.
«Вы не спите?»
— Нет, — беззаботно ответила я, полностью опровергая наличие языкового барьера.
«А почему?»
— Все время мерещится, что в спальне кто-то есть.
«Кто?!», — Босс вскочил, откинул стул и на нетвердых ногах приблизился ко мне.
— А я почем знаю? Мерещится же. Но вы не переживайте, сейчас вот это выпью и все пройдет.
Отсалютовала начальству стаканом и преспокойно вернулась к себе, но настой пить не стала, как оказалось, меня и без него нешуточно клонило в сон.
Утро выдалось на удивление музыкальным, я опять наступила на Вайзера, а он в попытке освободить руку резко дернул «травмированную» конечность и фактически смахнул ею прикроватную тумбочку. Все мои скляночки-баночки, будильник, ночник, а так же маленькая вазочка с единственной маргариткой, которая отказывалась увядать, тут же превратились в осколки, а тумба в щепу. Пробуждение было стремительным.
«Твою мать!»
— Святые боги… — Я судорожно обернулась в халат, Вайзер подтянул изрядно помятые брюки.
— Сколько времени? — прохрипел он со сна.
— Пять.
— Почему так рано?
— Так будильник показывает, — покосилась я на останки механизма и вздохнула, — показывал.
— Нет, почему проснулись так рано?
— Так время пришло. — Я зевнула, проковыляла к шкафу и выудила из него полотенце, утреннее платье и белье. — С минуты на минуту из офиса опять вестники полетят, посылки, сообщения.
— Почему? — Кажется, Вайзер еще не совсем в себе, хотя в этом нет ничего удивительного после вчерашнего «запоя».
— А так с первой ночи повелось, вы вне дома, поэтому вся корреспонденция идет на личную помощницу.
— Хм, удобно.
— Очень, особенно для таких ранних пташек как я. — Со злорадством хлопнула дверцей шкафа, и начальство мне на радость перекосило от громкого звука. — К слову, доброе утро, босс.
— Доброе, — прохрипел он сквозь зубы.
Как я и сказала, первая весточка прилетела к Вайзеру от одного из инженеров соседней империи, затем прошение о лекции в университете Первооткрывателей. Сестры Олсби, что некогда запиской предлагали сотрудничество со своей мастерской, теперь уже требовали встречи. А Элеонора Довилль письмом с уверенностью заявила, что на этой же неделе принесет маг-слайдор для консультации о поломке и, если повезет, последующего ремонта…
«Твою мать! — шипел босс, быстро поглощая блины с мясной начинкой и крупно наструганный салат с маринованным огурчиком. — Возомнили, умницы, что я все их прихоти буду ублажать. Обойдутся!»
Тут еще один вестник пришел, как и прочие я аккуратно его открыла и зачитала. А там… мистер Мокс слезно просил Оливию Милт от него забрать. Якобы девушка, конечно, крайне талантлива и столь же взрывоопасна.
«Послушал личную занозу, получил вечную обузу», — прошипел вампир и взялся за чашку кофе, явно запивая горечь реальности.
Это он обо мне?! Ну надо же…
С громким хлюпом залила остывшую гречку молоком и гневно посмотрела на недовольного. Значит, я его тут из похмелья начальство вывожу, кормлю и послания читаю, пока мой собственный завтрак остывает, а босс обо мне гадости говорит?! Вот же сволочь. Меня так и подмывало удалить всю мягкость из его кофе, но кара и без того настигла Вайзера. Он взгляд мой поймал и поперхнулся.
— Что случилось, мисс Питт? — прохрипел он, когда откашлялся. И что тут скажешь? Месть уже свершилась, а рвать хорошие отношения с начальством ни к чему.
— Ничего, — молвила я глухо, и с неприятным таким предчувствием увидела, как босс за чашкой спрятал коварную улыбку. Глаза горят, сам чуть не светится и ногой веселый мотивчик отбивает. Видимо что-то приятное на ум пришло.
Дальше ели в тишине, я помыла посуду, он получил еще пару-тройку вестников. Вскрывал сам, читал сам и все еще оставался довольным. А когда в костюм облачился, так вообще, засиял как пятак.
— Вы в настроении… наконец-то. — Закрываю дом и повторяю вчерашние его слова: — Хорошее начало хорошего дня?
— Несомненно, — соглашается гений и на вампирском с издевкой добавил: — «Если начинается с занозы!».
И лишь богам известно, как я в этот момент замок не сломала. Медленно выдохнула, потянула ключ на себя, а он не выходит из скважины. Застрял. Попыталась повернуть назад, не получилось, двинула ногой по двери и с раздражением посмотрела на счастливо улыбающееся начальство.
— Не получается? А позвольте я. — Вайзер мягко меня отстранил, прошипев между делом: «И откуда только руки растут?»
Все! Достал. Еще чуть-чуть и я не буду мстить по мелочам, а собственными руками убью сволочь клыкастую и прикопаю в секретной мастерской под стойлом Грини. Чтоб создатель был в непосредственной близости от своего творения.
— Мисс Питт, — вырвал меня из размышлений босс, — все хорошо?
— Отлично.
— Тогда идемте. — И, гад такой, ключи вернул и пропустил меня вперед.
Вот теперь я ему даже не могу поставить подножку. Хотя, быть может, у калитки… Но тут он произносит:
— Оставьте, я закрою, — и мне приходится дальше шагать. Вот карета, Вайзер предупредительно открывает дверцу, помогает мне по ступенькам подняться и как бы между делом, прошипел про себя:
«Эх! Как вспомню эти ножки в брючках…»
Я от неожиданности подпрыгнула, больно стукнувшись о потолок, рухнула на сидение и схватилась макушку. Босс же прячет за ресницами веселый взгляд и вопрошает с тревогой:
— Что-то не так?
— Просто показалось. — Раздосадованная я отвернулась от вампира и сжала кулаки.
Святые боги, что же с ним происходит? Сколько дней слышу вампирское шипение, Альхар Эбенитович никогда себе такого никогда ранее не позволял. Да, ругался, да, вслух размышлял, а еще комментировал иногда, злобно и ядовито, но никогда-никогда целенаправленно меня не задевал. И не понять, проснулся ли в нем любитель точенных женских ножек или же это просто реакция на опохмел?
Знал бы босс о моих новых возможностях, я подумала бы, что начальство тонко издевается над подчиненной. Уж очень метко у него это получается. И тут мысль-молния поразила меня: «А вдруг знает! От своего отца или от меня…». Первое не проверить, а второе можно легко предположить. Все же я вчера была сама не своя, еще про нос ему напомнила… Оппаньки!
От этой мысли прямее села ни сидении, а затем еще и руки крепко сжала, чем вызвала вампирский интерес.
— Что-то случилось, мисс Питт?
— Ничего.
«А вид словно бы лягушку проглотила», — прокомментировал он, и я с трудом удержалась от ответа, обличенного в физическую форму.
Потешается сволочь! Погодите босс, зачтемся. И то ли мой взгляд его напугал, то ли сам Вайзер решил поостеречься, но шипеть на вампирском он перестал и всю первую половину дня вел себя как обычно — тихо. Правда, стоило мне войти в мастерскую на мансардном этаже и напомнить о допросе лжемайора, как босс на родном языке возмутился: «И сдался ей этот голубой», а затем искренне заверил, что через пять минут освободится.
— Знаете, Альхар Эбенитович, я тут подумала и решила, что сама могу съездить в участок…
— Нет! — ответил твердо вампир и уже через был готов.
А еще через полчаса, две пробки из-за водных потоков, спустившихся с гор на улицы столицы, мы, наконец-то, оказались в управлении общественного правопорядка. Что примечательно в том самом участке, где до сих пор содержался Сэмюэль Кроткий, и куда сестра Ипполита приходила его навестить. Их дело до суда так и не дошло, однако, как я узнала из переписки босса и его личного адвоката, скромный совратитель и его воинственная жертва не скоро придут к согласию по всем пунктам договора.
В сером холле двухэтажного здания участка нас встретила группа агентов в серых плащах и их не менее серый предводитель. Мистер Неко был сер не только костюмом, но и лицом. Мне он не обрадовался, поздоровался сквозь зубы и увел босса в сторону, дабы поговорить по душам.
— Зачем здесь мисс Питт?
— Для освидетельствования. — Вайзер, уверенным плавным движением снял с себя перчатки и плащ, порывисто передал их одному из спецов и с пущим вниманием обратился к собеседнику. — А вас что-то смущает?
— Но она потерпевшая!
— Именно.
— Альхар Эбенитович, — Неко переступил с ноги на ногу и дал своим команду разойтись, затем едва слышно напомнил: — Неужели вы забыли, на ней был приворот пиявки.
— Да неужели? — издевательски протянул босс.
— Да. Мы это выяснили у подельников болотника. А теперь представьте, какими будут последствия их встречи сейчас, когда яд вошел в полную силу?!
— Чьей встречи?
— Мисс Питт и этого… Сэдвальга, как он себя называет!
— Ваши опасения необоснованны. После обозначенного вами события она виделась с болотником еще как минимум дважды, — и на вампирском шипящем добавил: — «А как подтверждают мои охранки свыше семи раз».
Оппаньки. Семь раз? А я и не знала…
Вайзер бросил взгляд на встревожено застывшую меня, кашлянул и продолжил:
— И что-то я не помню, чтобы она недостойно себя вела или подвергала окружающих опасности.
— Н-да? — Агент недовольно прищурился. — Тогда чем вы объясните ее невозмутимость?
— Повышенной дозой адреналина, которую вы ей обеспечили своим бездействием. — Вампир сама невозмутимость, подвинул агента в сторону и повел меня вглубь здания. Затем с этим же непрошибаемо спокойным видом завел в маленькую комнату, помог раздеться и усадил меня в кресло перед широким зеркалом. Непрозрачное оно постепенно потеряло четкость нашего отражения, сквозь которое проступили очертания другой комнатушки, такой же серой, тесной и удручающей. Узкий стол, два стула, у двери с решеткой два агента стоят как по струнке. И тут и там тихо, поэтому я отчетливо слышу, как напряженно потирает руки босс. Он не ушел, стоит за моим креслом и внимательно смотрит сквозь «зеркало». Нервно цыкает, когда по ту сторону стекла вдруг появляется первое движение, и решительно выходит со словами:
— Мисс Питт, сидите здесь, я сейчас вернусь.
А в допросную уже явились болотник в кандалах, мистер Неко и еще двое мужчин в серых костюмах.
— Садитесь, — командует спец агент и указывает задержанному на дальний стул, сам устраивается напротив. У него в руках тонкая папка, а в ней всего лишь два листа. Один, судя по размаху и наклону букв, исписан Вайзером, второй пуст, но его венчает красивое заглавие «Признание».
Припомнила, как брат практику в таком же управлении проходил, дела не вел, но материалы к ним собирал и много чего рассказывал. И получается, что эти два листа и есть все заведенное на болотника дело! И точно, вон на папке серийный номер набит и адрес участка несмываемыми чернилами выведен. Я скептически посмотрела на спец агента, затем на лжемайора изрядно избитого, но довольного собой и ситуацией в челом. И поняла, что никаких обвинений ему не предъявят, папка-то фактически пуста. А где улики, где свидетельские показания, где протокол задержания, результаты судмедэкспертов? Где все?
Святые боги! Да эта пиявка болотная, может заявить, что он о похищениях знать не знает!
И не успела я испугаться этой мысли, как бывший стобалльный запальчиво обратился к Неко:
— Вы не имеете права меня здесь держать! Я Сэдвальг Ретивый верноподданный империи задержан вами против своей воли и как потерпевший требую адвоката.
— Для потерпевшего вы слишком много натворили, — заметил агент.
— Это все от отчаяния!
— Вы отравили охрану мисс Питт, а саму девушку одурманили и похитили, о каком отчаянии идет речь?
— О неизбежном, — чуть ли не всхлипнул паяц. — Я всего лишь обманутый влюбленный.
И эта гадость мерзопакостная начала рассказывать, при каких обстоятельствах он меня впервые встретил, как полгода взглядом провожал, а затем познакомиться решил. Это случилось в ветреный день, я налетела на несчастного, отдавила ему ногу, но мучения его были вознаграждены, Сэдвальг узнал мое имя. К следующей встрече он готовился куда тщательнее и даже смог вымолвить пару-тройку слов, а именно, пригласить меня на ужин и узнать, какие цветы мной любимы. От ужина я отказалась, сорт цветов назвала, но адреса не дала… коза! Оговорился и поспешил исправиться. И получилось, что это не я скотина рогатая, а мой босс. Он по всему городу меня гонял, за покупками и заказами, а болотник, влюбленный бедалага, следом бегал и ноги натирал.
— Зачем вы за ней следили? — уточнил Неко и покосился на агентов, что фиксировали диалог. Первый вносил на бумагу каждое слово, прозвучавшее в допросной, второй — отражал в маг-пластине правдивость вышесказанного. И так как пластина красным до сих пор не загорелась, значит все сущая правда.
— Чтобы отправить ей цветы, — с несчастным видом признался болотник. И с ненавистью в каждом слове Сэдвальг выдавил из себя: — Тогда я еще не знал, что у нее ночует вампир.
— И когда узнали?
— Когда кровосос скормил маргаритки своему коню!
— И как вы об этом узнали? — допытывается Неко, барабаня пальцами по столешнице.
— Я… — замялся болотник и, кажется, даже покраснел. Прекрасно сыграл прощелыга, даже я прониклась печальной судьбой безответно влюбленного.
— Вы, — подтвердил спец и поднял лист от Вайзера. — Здесь написано, что корзина с цветами была полна следилок.
— Понятия не имею о чем вы! Я всю ночь просидел в кустах у забора… Евгении. Это подтвердят патрульные, что едва не задержали меня.
Неко покосился на «безмолвную» пластину и поморщился.
— Что ж, если вы будете настаивать на этой версии, вам вменят преследование…
— С целью спасения! — перебил спеца лжемайор. — Поймите, она всем своим видом давала понять, что не заинтересована в вампире, в то время как он горел…
— В смысле?
— Горел желанием ее поработить! — Подлец понизил голос до шепота. — Мистер Неко, вы, я уверен, тоже видели, какими глазами Вайзер на нее смотрел, как принюхивался и время от времени свои лапы тянул…
Вот и еще один свидетель вампирского «интереса» 3:0 в мою пользу!
— Что вы молчите, Неко? Боитесь признаться. А я нет! — патетично воскликнул болотник и встал, зазвенев цепями на кандалах. — Я понял, что мое солнце в беде, хотел переговорить с ней тет-а-тет в университете Первооткрывателей. Но нас прервали…
— Еще бы вас не прервали. Вы на девушку приворот пиявки навели, — обвинительно бросили ему, но спесь не сбили.
— Какой приворот? Я бы ни за что, я бы никогда… — и уже совсем другим тоном. — К тому же будь на ней приворот, я бы здесь не сидел. Вы же понимаете…
— Понимаю. Что было потом?
— Я пытался с ней поговорить. Но тут вмешался Перини… он напугал лошадей. Они понесли… Карета столкнулась с ограждением и…
— Вы скрылись с места преступления и бросили возлюбленную, — подвел черту спец.
— Был вынужден. На тот момент я не знал, что она спит еще и с кутюрье!
Вот тут у меня в глазах помутилось. Клевета! Злая, грязная и еще более мерзкая, чем Светкины сплетни в Петухах. От горечи я задохнулась и пропустила вопрос спеца, на который болотник запальчиво ответил:
— Конечно, нет! Я решил Евгению защитить… согласно нашим законам. Выждал момент, когда кровопийц не было рядом, прилюдно сделал предложение сердца и плавника. Она согласилась, а я… глупец, не понял, что это лишь уловка! Нес ее на руках через весь город к воде…
Я не увидела, как узкий стол взбрыкнул и, вторя моей просьбе, врезал болотнику по зубам, потому что в допросную в этот самый момент явился босс. Вырвал из рук одного агента пластину и заменил его на детектор лжи, что ежедневно проверяет посетителей в нашем офисе, затем забрал листы у второго, и вручил ему самописное устройство, совсем недавно представленное на смотре маг-новинок в университете Первооткрывателей. А после под стон задержанного и требования Неко, освободить помещение, вампир мягко врезал болотнику по ребрам и пригрозил спец агенту.
— Заткнитесь или эти признания я в вас запихну!
В камнатушке на несколько мгновений наступила настороженная тишина, которую прервали короткие команды красноглазого босса.
— Мисс Пит отзовите стол. Вы двое выйдите вон, — кивнул он агентам у двери, — уступите место моей охране, вы фиксируете, а вас Неко, я попрошу отсесть… и лучше всего в угол. Считайте, что вы наказаны.
— Вайзер, вы не имеете права!..
— Или отсаживаетесь, или выходите! — прошипел злобный гений и перевел тяжелый взгляд на лжемайора. А болотник этого не замечает, после упоминания моего имени в перечне приказов, он с восторженным взглядом обернулся к зеркалу.
— Сонце мое, ты все-таки плишла. Я снал! Я тюствовал…
— Да-да, чувствовал… Она слева, — соврал Вайзер, и лжемайор сосредоточил взгляд в противоположном от меня направлении. Широко улыбнулся, наглядно демонстрируя, что стол с заданием справился, и зубы гаду выбил.
— Итак, ваше имя, возраст, пол, место рождения?
Наконец-то, нормальный допрос в нормальной последовательности, и бывший стобалльный уже не улыбается, опасливо косит взглядом на офисный прибор в руках агента.
— Сэвальг Лэтивый, солок сетыле, — детектор лжи подает звуковой сигнал. И болотник, глянув на зеркало, с неохотой исправляется, — сто солок сетыле, мужской, ядовитые болота Брейга.
Святые боги! Так он один из болотных стражей! Самый настоящий монстр и про плавник он не шутил, у него их семь, а еще есть хвост, гребень и голова тритона!
— Вы сторожила. Теперь понятно, откуда у вас такие познания в приворотах и одурманивании, — произносит мрачно босс. — А вам не говорили, что вы не вправе использовать свои методы против слабых?
— Я десятый внук. — Лжемайор широко улыбнулся, в этот раз показав, что новые зубы уже растут. — Правила сторожил на меня не распространяются. И не стоит наговаривать на Евгению, она не так слаба, как кажется.
Ласковый взгляд в «мою» сторону и еще пара-трока добрых слов, но я ничего не вижу и не слышу. Сижу оглушенная словами негодяя, в глазах слезы, в горле комок, в руках терзаемая мною сумочка. Надо же, ранее я расстраивалась, что ухажеров нет, а теперь вот… есть, ревнивый сторожила Ретивый, а мне не радоваться, плакать хочется. Знала бы, что мои грезы обернутся вот этим вот Сэдвальгом, никогда бы о шатене синеглазом не помышляла.
Я промокнула глаза платком, пару раз кашлянула, прогоняя слезливый сип, смотрю, а в допросной уже страсти кипят. Босс почти шипит, болотник в его руках почти плюется, и никто не пытается их разнять.
— Кто вас нанял?!
— Не знаю!
— Кто? — рычит босс оскалившись, одной рукой вжимая негодяя в стену.
— Я даже не знаю связного, что вывел заказчика на меня…
— Как получили инструкции заказа?
— Вместе с оплатой!
— Я спросил «как»? — ревет мое страшное в гневе начальство, и чуть придушенный Сэдвальг захлебывается вдохами и словами.
— Ко мне прилетел… вестник с ключами… от хранилища гномов! И запиской, требующей открыть тайник… во втором часу ночи.
— Почему именно в это время? — удивился Неко, приподнявшись со своего места.
— Во втором часу чуть более месяца назад? — уточнил вампир и, получив кивок, сам ответил: — Потому что ежегодно 15 апреля и 16 ноября в 2:03 гномы проводят очистку хранилищ, меняют замки, а вместе с ними и расположение тайников. Следов владельца не осталось, как и ключей. Стандартная операция.
— Какая жалось!
— Более того, я уверен, что исполнителей было больше одного. Этот… — В раздражении босс отбросил болотника, тот плюхнулся на стул и уже вместе с ним отъехал к стене. — Этот был первым, кто успел забрать оплату и задание. И на горе заказчика так и не справиться с ним.
— Справился, — просипел лжемайор, потирая шею, — я же снял с нее все маячки и охранки…
В допросной стало на порядок темнее и напряженнее, Вайзер медленно обернулся к Ретивому и сквозь зубы процедил:
— Тогда зачем было ее похищать? Отправлять мобильные следилки в букете?
— Ее хотели убить! Эту юную, нежную…
— Заткнитесь! Эту юную и нежную вы чуть не убили приворотом.
— Клевета! Я ее не привораживал. Да я бы никогда… — возмутился болотник и лукаво заметил: — К тому же, будь она приворожена, сидела бы у моих ног и преданно заглядывала в глаза! Но как видите ее здесь нет.
— Зато есть улики, — хмыкнул босс и выудил конверт-переноску из-за пазухи. — Вот слайды ее пораненной руки, анализы крови…
— Вранье! Это не я…
Дальше я не слушала. Поднялась из кресла, забрала свои вещи и вышла из комнаты с зеркалом. Решительно направилась к лестнице, как вдруг мне преградили путь.
— Мисс Питт, вы куда? — Вайзер с осуждением и едва заметным беспокойством.
— На выход.
— Но допрос еще не закончился.
— Мне все равно. С меня хватит! — Сделала несколько шагов дальше, но затем вернулась, вручила вампиру сумочку и перчатки, чтобы без проблем надеть пальто, но босс остановил меня, отобрав это самое пальто.
— В таком случае… — произнес он вкрадчиво, — напомню, что ваш рабочий день еще не закончился, как и ваша практика в моем офисе.
Вот это новость! Я резко обернулась к обнаглевшему начальству, вскинула голову и уже хотела сказать, что увольняюсь, как вдруг услышала:
— Останьтесь, вы мне нужны.
И вроде бы простое выражение, но мое горло вновь перехватывает железным кольцом.
— За-зачем? — сиплю, не смея надеяться. А вдруг окружающие все же правы, и я для босса нечто большее, чем обычная помощница, некто более ценный и важный. Глупо, конечно, да после всего… Но сейчас мне очень хочется реабилитироваться в собственных глазах, увериться, что нравлюсь я не только маньякам синеглазым.
— Дожать гада хочу! — со шкодливой улыбкой огорошил меня Вайзер и, разбив все мечты о светлом и необъятном, попросил. — Зайдите к Сэмюэлю, у него сейчас как раз должна быть сестра Ипполита. Пригласите ее к себе в комнату и подождите сигнала от меня.
— За-зачем? — я все еще не пришла в себя, чем и позабавила босса.
— Потому что внук сторожилы истово уверяет, что он не ядовит. — И более ни слова не говоря, Вайзер скрылся за дверью.
Ипполиту я нашла и в комнату с зеркалом пригласила, а за тем по коридору ее за собой провела, старательно скрывая улыбку. Смотрительница монастыря была лет на пятнадцать старше меня, светлокожа, лунолика, миловидна и очень-очень дородна. С такими формами в наше время богиню плодородия изображают, а не простых женщин. Большая грудь, живот, крупные руки-ноги и бедра с большой буквы «Б», коса ниже пояса и выдающаяся попа под стать Бедрам. Будь у нее те же пропорции в меньшем размере, отбоя от поклонников не было бы. Но здесь и сейчас необъятная Ипполита заставляла всех встреченных в широком коридоре агентов жаться к стеночке и прятать глаза. Еще бы, она ведь с такой надеждой на них смотрела… И все как один с облегчением выдыхали, когда мы проходили мимо, точь-в-точь, как Кроткий пару минут назад.
Правда, он еще и поклон до земли мне отвесил. Но это и понятно, я ворвалась в камеру вампира альбиноса в тот самый момент, когда монахиня прижала несчастного грудью к стене. И ласково поглаживая его по бледному лицу, уговаривала помочь ей с рождением дитятки, если уж не законнорожденного, то внебрачного. Уверена, не появись я, она бы выбила из альбиноса согласие. Так что, получив свободу и короткую передышку, бледный Сэмюэль трижды осенил себя святым знамением и пожелал нам хорошего пути.
Но дойти до пункта назначения, мы-то дошли, а войти не смогли, ни передом, ни боком. Дверь в комнату с зеркалом оказалась слишком узкой. Ипполита тяжело вздохнула, я ободрения ради похлопала ее по руке, и тут же перед нами появился босс. Радостный как никогда он поблагодарил меня за расторопность, а монахиню попросил еще немного подождать. Затем выдворил в коридор тех агентов, что вели фиксацию допроса и упиравшегося мистера Неко, со словами:
— Вам там попросту не будет места.
— Это еще почему? — возмутился спец, но, увидев воинственную жертву вампирских поползновений, на мгновенье смолк, а затем тихо возмутился: — Вайзер, любое давление на задержанного незаконно.
— Знаю. Я всего лишь проведу следственный эксперимент.
— Но мы так не договаривались!
— Хорошо, договоримся сейчас. Выбирайте: простенький эксперимент или казнь без суда и следствия. Как вы знаете, я могу на последнем решении настоять. — И вампир с самым невозмутимым видом начал рассматривать свои ногти, или вернее сказать когти, которые он показательно отрастил.
— Н-но…
— Вы слишком гуманны, — церемониально склонил голову клыкастый паяц и потянул за собой ничего не понимающую Ипполиту. Уже протискивая ее через дверь, он благодушно бросил мне: — Мисс Питт, вы можете идти, я вызвал карету.
Уехать? Вот сейчас, когда я только-только узнала, что у него со спецами уговор и первый допрос был фарсом? Этаким «пой соловушка, пой». Да ни за что! К тому же мои вещи остались у босса. Чем не повод остаться и мне?
Я решительно вернулась назад и чуть не прищемила прыткому Неко руку. Однако он так был взволнован, что и не укорил меня в нанесении вреда агенту, уступил место в кресле и, потрясая кистью, уставился в зеркало. Как и ранее оно не сразу отразило происходящее с той стороны, так что мы попали не на самое начало действа. Вампир и двое его охранников уже стояли у двери, блокируя ее, смотрительница монастыря в центре, а бледный болотник у противоположной стены, под прикрытием стола и стульев.
— Я отказываюсь! — заявил Ретивый, старательно отводя глаза от необъятной Ипполиты.
— Не более минуты назад, вы настаивали на проведении экспертизы, — мрачно произнес Вайзер. — Я нашел добровольца, простите Ипполита, девушку добровольца и пригласил лаборантов, они за дверью.
— А там нет других… девушек?
— Нет.
— Тогда я прошу пригласить мисс Питт! — Болотник направил в «мою» сторону полный надежды взгляд, стоящий там Неко ощутимо вздрогнул и поспешил отойти.
— Свят-свят, — послышалось от него.
— Она уехала. Приступайте к эксперименту, — молвил босс, и «жертва» вампирских поползновений протянула к болотнику руку. Тот застыл. В глазах ужас, на лице бисеринки пота, а с ладоней, которые и без того слишком влажные, почти что капает.
— Не бойтесь. Вы же сами говорили, яда нет, не вырабатывается.
Но синеглазый с места не сдвинулся и, кажется, начал молиться.
— Отказываетесь? Может, тогда признаетесь, зачем на самом деле вам нужна была мисс Питт.
— Я люблю ее!
— Ипполита, можете приблизиться к нему еще на шаг, — тут же разрешил вампир и болотник ругнулся в голос и вжался в стену, когда монахиня легким движением руки сдвинула в сторону стол и стул, выполнявшие роль заслона.
— Вы все еще настаиваете на любви к моей помощнице?
— Она мне нравится…
— Еще шаг, сестра, — командует босс и, дождавшись исполнения приказа, с улыбкой просит. — А теперь подождем, когда созреет.
— Покраснеет? — уточнила монахиня.
— Посинеет, показания мертвеца априори честнее.
И Вайзер с улыбкой палача продолжил наблюдать за мучениями созревающего болотника. Будучи придавленным к стене полной женской грудью, лжемайор уже не мог дышать, но врать еще пытался.
— Я хотел на ней жениться!
— Ипполита, вы вправе его обнять.
— Нет! Отпустите, я все скажу… — завопил Ретивый и, не дождавшись свободы, признался: — В гареме морского царя Тайренга ценятся ведовки! На вес золотого жемчуга.
— Настолько дорогая? — усомнился босс. — Сколько же вам пообещали за мисс Милт?
— Кто такая? — и столько недоумения в голосе, что трудно не поверить.
— Вампирша, которую вы приворожили. Прежде чем явились в университет Первооткрывателей и отравили мисс Питт.
— Когда?!
— Не отнекивайтесь, после вас остался тяжелый запах духов «Бруталь».
— Бру?.. Тьфу! Да этой дрянью меня на улице облила какая-то мерзавка. Чуть нюх не потерял, а вместе с ним и Евгению! — запальчиво воскликнул лжемайор, выглядывая из-за Ипполиты, и с сожалением вздохнул. — Солнце мое бесценное, за нее я бы легко себе имение купил…
Столик опять взбрыкнул. По зубам не дал, но ногу этому гаду знатно отдавил.
— А-а-а-ах ты ж Подводный!..
— Прекрасно. На этом дознание считаю завершенным и не принесшим плоды, — сообщил Вайзер и на глазах удивленного болотника самолично, стер все с самописца и детектора лжи. А затем с лукавой улыбкой обратился к смотрительнице монастыря: — Благодарю за содействие, сестра Ипполита, можете забрать этого с собой.
— В каком смысле? — возопил пришедший в себя лжемайор и, как выяснилось торговец живым товаром. Но его никто не услышал.
— И могу вас порадовать, по законам сторожил у супруга согласия можно не испрашивать, — продолжил между тем вампир. — Просто окунитесь вместе с ним в ближайшую реку, и полгода, а может и год Сэдвальг Ретивый будет полностью в вашем распоряжении.
— Святые боги! — воскликнула монахиня, расцветая улыбкой, моментально ее преобразившей. — Спасибо! Спасибо-спасибо!..
— Не благодарите, бегите. — Смущенно отмахнулся вампир в сторону двери. — Карета у входа доставит вас к набережной.
Это что же, он заранее все продумал и предусмотрел?
Ипполита радостно взвизгнула, подхватила обезумевшего от горя Ретивого и без проблем через узкую дверь выскочила в коридор. Истошное быстро затихающее «Не-е-е-е-е-е-ет!» подсказало, что смотрительница монастыря и уносимый ею болотник практически летят навстречу своему счастью.
— Как вы могли? — ввалившийся в допросную Неко заступил боссу дорогу. — Это же незаконно!
— Что именно незаконно? Подсказка отчаявшейся женщине или утраченные материалы допроса? — Вампир передал своим людям маг-аппаратуру и медленно даже лениво одел перчатки.
— Нет! то есть… да! Вы же только что отдали болотника монахине.
— Ошибаетесь, она сама его взяла. А я не смел… препятствовать по той простой причине, что желал ей и Кроткому раздельного счастья, а Сэдвальгу Ретивому достойного наказания.
— Достойного? — переспросил, оглушенный этим признанием спец. — Что значит, достойного?
— Вы же сами сказали, что за попытку похищения ему как и его подельникам светит два года условно, и это независимо от того, действовал ли он в личных целях или ради наживы.
— Мы бы вменили ему приворот!
— На каком основании? Мисс Питт давно пришла в себя, а Ивона Милт совсем не помнит, как и зачем из дома уходила.
— На основании трех свидетельских показаний и предоставленных вами анализов! — не сдался бледный спец.
— Они были фикцией, — благодушно поведал Вайзер, похлопал сникшего агента по плечу и вышел вон со словами: — Евгения, пойдемте.
Уже в коридоре он помог надеть пальто, затем вернул сумочку и перчатки и, желая скорее покинуть участок, решительно повел за собой. Босс остановился только один раз возле камеры вампира альбиноса, чтобы обрадовать того скорым освобождением.
— Отметим? — возликовал Кроткий, припав к решетке на двери. И ничему его не учит жизнь! Едва освободился от результатов прошлой попойки, а уже ищет повод для новой.
— Через месяц, когда выйдет срок апелляции, — ответил босс и повел меня дальше. Уже на улице тихо обронил, что карета уехала с будущими молодоженами, а сам он просто-таки жаждет пройтись по улочкам Градо.
— Конечно, если вы не против.
— Не против.