Глава 13

Я догоняю Арена почти бегом — он, конечно, даже не думает ждать, просто идёт вперёд быстрым, уверенным шагом, будто все коридоры корабля проложены не планом инженеров, а траекторией его собственных движений. Он движется легко и бесшумно, не оборачиваясь, не бросая ни единого слова.

Мы сворачиваем за два поворота, потом мимо широкого шлюза и панели с непонятными символами, и, наконец, он останавливается перед матовой дверью и небрежным движением ладони активирует сенсор. Дверь разъезжается в стороны, открывая пустое белое помещение — глухое, ровное, почти стерильное, совсем не похожее на гардеробную. Я в нерешительности замираю на пороге.

— Заходи, — бросает он, не дожидаясь моих колебаний. — Не укусит. Хотя если испугаешься — это будет даже забавно.

Внутри — ничего. Ни шкафов, ни вешалок, ни кресел. Только гладкие белые панели и круглая платформа посреди зала, подсвеченная слабым голубым контуром. Над ней — голографическая панель с десятками вращающихся проекций одежды, будто осязаемые тени нарядов, которые то гаснут, то оживают, сто́ит лишь задержать на них взгляд.

— Это база, — говорит Арен. — Примерка — здесь. Смотри. Не трогай руками. Она подстроится сама. Задержишься на чём-то — развернёт. Одобришь — получишь. Всё просто.

Я подхожу ближе, озираясь, и чувствую, как он стоит сбоку, чуть позади, — наблюдает. Проекции одна за другой сменяют друг друга: облегающие костюмы с глянцевыми вставками, строгие формы с высоким воротом, комбинезоны, юбки, пальто, платья, топы — некоторые выглядят, как из будущего, другие — как со страниц странного модного каталога, где наряды явно придуманы не для того, чтобы в них жить.

Я задерживаю взгляд на коротком топе с тонкими ремнями и вызываю тем самым его развёртку. Почти сразу рядом звучит недовольный фыркающий голос:

— Серьёзно? — Арен косо смотрит на голограмму, где я задержала взгляд. — Ты в этом собралась ходить?

Я бросаю на него взгляд через плечо.

— А что не так?

Он отвечает не сразу. Медленно, с каким-то внутренним отвращением подаётся вперёд и выключает конкретный наряд касанием.

— Это не одежда. Это… вызов. Словно просишь снова тебя трахнуть.

— Да вас и просить не надо. — Я чувствую, как губы сами складываются в упрямую линию. — Лишили меня невинности не задумываясь, стоило прикоснуться к той дурацкой игрушке.

Он усмехается. Не весело.

— Тогда ты не знала, что делаешь, но это никак не освобождает тебя от последствий.

Я замолкаю. Смотрю на панели. В голове шумит.

— Сейчас знаешь. Или почти. Так что выбирай то, в чём хочешь, чтоб на тебя смотрели. А не пялились.

Я снова поворачиваюсь к проекциям.

Мимо пролетают десятки вариантов — яркие, гладкие, странные. И вот — комплект. Спокойный. Свободный. Штаны чуть великоваты, но в этом даже что-то уютное. Верх тёплый, с высоким воротом, длинные рукава почти до пальцев.

Голограмма разворачивается, «надевается» на моё отражение, и я замираю.

В отражении — уже не вылизанный образ с подиума, не блестящий латексный мираж, созданный для чужих аплодисментов.

В зеркальной панели — девушка, в удобной, живой одежде, в которой легко представить себя в обычной жизни: выйти за горячим кофе, медленно пройтись по улице, заглянуть в книжный, просто… быть.

— Так-то лучше, — негромко говорит Арен.

Я поворачиваюсь к нему, сжимая край свитера пальцами.

— Почему?

Он пожимает плечами.

— Потому что так ты не похожа на секс-игрушку.

Я чуть отвожу взгляд. Внутри странно щемит.

— Спасибо.

— Потом покажу, как настраивать самой, — начинает он, но в следующую секунду останавливается, хмурится. — Ладно. Зачем потом. Сейчас покажу.

Он снова подходит к панели, быстрым движением вызывает основное меню.

— Вот сюда. — Его палец касается невидимой линии, и проекция вспыхивает, мягко обтекая пространство вокруг. — Это фильтр. Можно убрать лишнее, задать стиль, цвет, уровень покрытия.

Он смотрит на меня, приподнимает бровь.

— Например: «ткань непрозрачная», «обтяжка — минимум», «разрезы — отсутствуют». Попробуешь?

Я неуверенно подхожу, тянусь к панели, повторяю за ним — он молчит, наблюдает, не вмешивается.

Голограммы начинают меняться.

Пропадают вызывающие топы, исчезают короткие юбки.

Остаются только практичные, удобные, закрытые вещи.

Я замираю, разглядывая один из комплектов — мягкие серые штаны и объёмный тёплый верх.

— Нажми «запомнить предпочтение». Вот тут.

— Запомнила, — шепчу я.

— Молодец, — коротко отвечает он. — Теперь в следующий раз всё подстроится под тебя.

Он отступает на шаг, смотрит на меня и кивает — коротко, будто подтверждает что-то для себя.

— Теперь точно переодевайся. Я жду в столовой. И без глупостей, чтобы я не пожалел, что оставил тебя одну.

И только после этого уходит.

Я провожу пальцами по мягкой ткани, почти невесомо, как будто боюсь спугнуть это ощущение простого, нормального тепла — не от тела, не от чужих прикосновений, а от одежды, которую выбрала сама, впервые. Потянув ворот чуть выше, я делаю вдох — и переодеваюсь, не торопясь, стараясь не смотреть на себя слишком пристально, но всё равно ловлю в зеркале мимолётный взгляд — ускользающий, неловкий, как будто вижу не себя, а кого-то, кто только что… открыл дверь, которую нельзя было открывать.

Только что — я была с ними. С двумя мужчинами. Не мысленно. Не в воображении, хотя, признаться, такие мысли меня посещали. Все было по-настоящему. Это был мой первый раз.

И он случился не дома, не в знакомой комнате с тусклым светом и запахом любимого шампуня, не с человеком, которого я знала годами.

А с двумя чужаками. На складе. На холодном столе. На корабле, имя которого я даже не знаю, где-то посреди космоса.

И от мысли об этом — не стыд, не ужас, а странная, затихающая дрожь. Как будто разум не успевает за телом. Как будто внутри всё ещё звучит эхо их голосов, их пальцев, их дыхания.

Я сажусь на край платформы и замираю, обхватив себя за локти.

Кто я теперь?

Девушка, которая потеряла девственность, даже не успев решить, готова ли? Женщина, которая отдалась — не одному, а сразу двум? Заложница, которая не сопротивлялась, а плавилась от их прикосновений? Или просто — товар, который немного «использовали» перед доставкой? Так, по пути. Чтобы не скучал.

Потому что никто из них не смотрел на меня с сомнением или сожалением. Никто не спросил, как я теперь буду жить с этим.

Потому что им… всё равно. Потому что я — не девушка. Не человек. Не личность. А просто тело с ярлычком «самая красивая во вселенной».

Отличный подарок кому-то там. И плевать, что будет со мной потом.

В голове мелькнула глупая мысль о том, что везут меня не дракону. В сказках они любят нетронутых девиц, а эти пираты совершенно не церемонились. И как мне выпутаться из этой ситуации?